МАМУ Я ВАМ НЕ ОТДАМ…
Да-да, вы не ослышались: ее звали Александра. Моя бабушка русская, и мой дед ей обязан жизнью. Если бы не она, неизвестно, что было бы с ним и каким человеком он бы стал.
Я с интересом стал расспрашивать.
…В довоенные годы в одной деревне под Киевом жила большая русская семья. Молодая чета Иван и Александра Павловы растили троих детей: семилетнюю Марью, пятилетнюю Евдокию и четырёхлетнюю Агафью. Рядом жили соседи, Анна и Николай Степановы, у которых рос сын, босоногий Гришка. Часто он прибегал играть к своим подружкам. Был ему около трёх лет, соседи по-своему называли его Григорием.
Тогда в деревнях детей не делили на своих и чужих все были общими. Каждая женщина старалась приласкать соседского ребёнка: и вкусненьким угостить, и приголубить.
Зима стояла лютая, февраль морозил до костей, а Николай часто уходил на кладбище к жене, не заботясь о тёплой одежде. Тяжёлая простуда быстро переросла в воспаление лёгких, а жизнь без Анны для него потеряла всякий смысл. В одну из ночей Николай ушёл вслед за женой, оставив маленького Гришку круглым сиротой.
Гришу никому не отдам, твёрдо сказала Александра, он сын наших добрых соседей, стал нашим сыном. Воспитаем его как родного, ничего где трое, там и четвёртому найдётся место.
Жила семья Павловых небогато, но любви и заботы хватало на всех детей.
Когда началась Великая Отечественная, отца забрали на фронт. Сначала жена и дети получали письма, радуясь, что отец жив и здоров, сражается за Родину. Все надеялись, что скоро победа будет за нашими и он вернется домой.
Гриша, потеряв второго отца, теперь почти не отходил от Александры: жадно всматривался в её лицо, ловил каждое слово. Его доброму сердцу было жалко и больно за женщину, которая так быстро постарела и чьи глаза не просыхали от слёз. Ночами, прижавшись к ней, приёмный сын слышал, как её худое тело сотрясается от рыданий, а её натруженные, никогда не знавшие покоя руки ласково гладили мальчишку по голове и шептали успокаивающе:
Держись, родной, всё будет хорошо! Мы всё переживём.
В мае 1944-го пришла беда: рано утром всех русских в деревне выгнали во двор, велели собрать вещи впереди годы депортации. Десятилетнего Гришу, русского по национальности, у Александры забрали. Прощание было настолько тяжёлым, что даже охрана отворачивалась, давая матери возможность попрощаться. Из её рук мальчишку буквально вырвали.
Гриша, жди меня, сынок! Мы обязательно вернёмся! Помни, как я тебя люблю! рыдала Александра, к которой прильнули перепуганные дочки.
Возвращение домой затянулось на долгие годы. В Казахстане семье пришлось начинать всё с нуля, и горя на долю этой женщины хватило бы на целую книгу. Но с Божьей помощью, да и при поддержке местных, они постепенно устроились: Александра устроилась на швейную фабрику, девочки пошли в школу, осенью всей семьёй собирали картошку на колхозном поле.
Гриша тоже, попав в детдом, ни дня не забывал маму и сестёр. Вернулся в родную деревню через несколько лет, когда стал взрослым. Сам освоился в пустом доме, позже выучился на строителя, построил немало домов в родных краях, а потом женился на хорошей женщине с Ольгой он познакомился в детдоме. Она знала, сколько горя видал Гриша, сама тоже с войны родителей потеряла.
В трудные минуты она, как когда-то Александра, гладила мужа по голове и говорила:
Мы справимся, всё наладится. Мама тебя найдёт.
Шли годы. Дочки Александры выросли, замуж повыходили, подарили ей внуков. К концу 80-х многие семьи возвращались на родную Украину. Сердце старой женщины рвалось домой, в Киев, к сыну.
Первые месяцы ушли на обустройство быта, привыкали к новой жизни. Но дети и внуки знали: ей очень хотелось попасть в родную деревню, в место, где остался её мальчик, узнать, что с ним.
Старшая дочь Марья с мужем Василием попросили соседа, владельца стареньких “Запорожца”, отвезти их в деревню. Александра почти не спала той ночью сердце болело от предчувствия.
Чем ближе к родному месту, тем сильнее беспокоилась старая, вжавшись в плечо дочки. Калитка, знакомая улица, только дом не узнать крепкий, просторный, новый забор.
Пустят ли нас во двор? с тревогой спросила Александра. Мне бы только вдохнуть родного воздуха, узнать жив ли Гриша
Всё будет хорошо, мама, успокаивал её зять.
С трудом передвигая ноги, поддерживаемая дочерью и зятем, Александра дошла до калитки. Звонок, за двором кто-то появился и вот перед ней стоял он, её сын, постаревший, но всё тот же. Он снял очки, посмотрел и остолбенел.
Мама!
Гриша, мой мальчик! её крик разнесся по округе. Слава Богу, ты жив!
Григорий, весь дрожа от слёз, упал на колени и обнял мать.
Все Марья и Василий, сосед-водитель, Ольга, выбежавшая на шум, плакали безудержно.
Добро пожаловать в дом, дорогие гости! пригласила их Ольга, отойдя от волнения.
Мама, познакомься это твоя ещё одна дочь, Ольга, Григорий подвёл жену.
Здравствуй, доченька, обняла Александра с любовью.
Бабушка прожила с нами больше десяти лет, с теплом сейчас вспоминает Анна, мы очень её любили, а дед Гриша души не чаял. По вечерам они долго разговаривали о прошлом. Бабушка научила меня шить, готовить русские блюда, но главное любить людей. Через годы, несмотря ни на что.
Всем нам её не хватает. Благодаря ей у нас такая большая семья, и хотя и тётушки Марья, Евдокия и Агафья ушли из жизни, но остались их дети и внуки.
Как бы мы ни были заняты, в день её рождения все собираемся в бабушкином доме, где снова многолюдно, шумно, пахнет борщом, пирогами и блинами, а в разговорах звучит доброта и память о том, каким светлым и добрым человеком она была.
