Не отдам сына
Ты что, Дарья, не понимаешь? Ребёнку нужна нормальная жизнь, а не твои эти… раскраски, Светлана Ивановна стояла посреди огромной гостиной в их киевской квартире так, будто вот-вот начнёт отчитывать весь Хрещатик. Глаза в пол-очи, руки на груди, перстень весом с пять новых грушей гривен. Спину держала так, что и Поплавский бы позавидовал. В кресле за ней сидел Саша. Шесть лет. В руках сияет новенькая машина, красная, прямо как из рекламы «Рошена». Ни на кого не смотрит.
Даша топчется у двери в осенней куртке, мешок с кистями торчит из рюкзака, уже десятый раз за вечер пишет мужу в Viber реакции ноль. Восемь вечера договаривались приехала забрать сына. На часах почти десять, а Светлана Ивановна делает вид, словно времени вообще на свете нет.
Сашенька сегодня у меня останется. Завтра я отвезу его в школу сама, у меня шофёр.
Не нужно мне вашего шофёра, я сама вожу сына.
На чём, интересно? На маршрутке?
Дарья почувствовала, как внутри всё превратилось в один большой клубок. Не обида усталость, как долгий ремонт в хрущёвке.
Саша, иди собирайся, поедем домой.
Мальчик глянул на маму, потом на бабушку. Всё, что сделала Светлана Ивановна, чуть-чуть качнула головой. Хватило с лихвой.
Мама, я ещё поиграю.
Слышишь? Ребёнок сам говорит, победно прошипела свекровь.
Саша, нам пора, не сдавалась Дарья.
Из коридора донёсся голос в лучших традициях украинского реализма:
Даша, ну зачем ты так? Мама просто хочет с внуком посидеть, в дверях нарисовался муж, Павел, в светлой рубашке и вечно с телефоном в руке. Как будто у него там акции «Нафтогаза».
Уже два часа сверху, Павел.
Ну перестань, семья же всё-таки.
Вот именно, семья! отрезала свекровь. А ты, Даша, всё против.
Павел по традиции глаз от смартфона не поднял. Дарья вспомнила, как когда-то, в симпатичном кафе в Одессе, он говорил, что она особенная. Любил смотреть, как она рисует якобы. Оказалось, особенность нужна, пока маме удобно.
Дарья взяла сына за руку.
Идём.
Ты сейчас ребёнка травмируешь! усилила обороты Светлана Ивановна.
Мама права, буркнул Павел, листая ленту, не надо устраивать тут спектаклей.
Вот, значит, спектакль… Павел, твоя мама не отдаёт мне сына и это не сцена, это реальность.
Ты утрируешь.
Я? Утрирую?
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, как кот на пылесос настороженно и обречённо.
Хорошо, наконец выдохнула Дарья.
Вышла в коридор, минуя зеркала, пальмы в горшках и золочёные рамы с холстами «ночной Киев в дожде» всё более напоминало не дом, а музей, в котором нельзя ничего трогать.
На улице противно моросило. Октябрь. Дарья подошла к своей видавшей виды Skoda, вздохнула, села, включила фары (одно всё никак не поменяет) и поехала домой.
Трёхкомнатную квартиру в Харькове, купленную при активном напоминании свекрови, что «без неё такое не по карману», Дарья сразу поняла своей не считать. Она тихо прошла в комнату-мастерскую паркет старый, скучающий кот Василь дремлет возле батареи. На столе краски, фигуры в стиле «давай-ка удиви классного руководителя!» Иллюстрация для детской книжки: девочка на качелях среди золотой осени. В её глазах что-то не радость, не тоска, а правда.
Дарья присела за стол. Смотрела. Вспоминала Саратов нет, не Саратов, а родную Житомирщину. Мама учительница, папа мастер на все руки. В кухне обязательно висят занавески с украинским орнаментом, а кот по имени Василь по ночам поёт в три часа ночи. Рисовать можно на чём угодно: хоть на стене, хоть на старом учебнике.
Поступила в художественный колледж, потом покоряла Киев. С Павлом познакомилась на лекции он был весёлым, щедрым, с замашками будущего адвоката. Поначалу всё один в один, как в сериале: рестораны, цветы… Стандарт.
Свекровь же возникла как Весна в марте внезапно и навсегда. Сначала вежливая, почти ласковая, но так, чтобы все поняли: хозяйка она. Как только Саша родился, вежливость испарилась.
Бабушка заявлялась без звонка. Подсаживала, проверяла, комментировала всё, от йогурта до цвета шапки. «Дарья, у тебя пелёнки дешёвые, прикорм неправильный, держишь ребёнка не так, по радио сказали так нельзя…» Главное каждый день новая претензия, а вот упрёка всегда столичная нота.
Павел при этом либо растворялся на кухне, либо вдруг резко вспоминал о срочном Viber-сообщении. Или просто сидел и залипал в телефон, пока мама строила теории воспитания XXI века.
Почему ты всегда молчишь? спросила его как-то Дарья.
Мама старается…
Ирония Дарья выживала молчанием и кистями. Рисовала ночами, выкладывала работы в Instagram. Заказов немного, но пошло издательства заметили, предложили заработать. Работа пошла.
Кто бы сомневался новая волна критики:
Это не профессия, а хобби! сокрушалась Светлана Ивановна. Ты зарабатываешь копейки!
Мне хватает, честно отвечала Даша.
Хватает, повторяла свекровь так, что даже гривна в кошельке начинала звучать насмешливо.
Вечер не выходил из головы. Саша смотрел на маму и бабушку. Павел… смотрел в гугл.
В полпервого ночи пришёл он.
Ты привёз Сашу?
Нет. Он у мамы. Ему там лучше.
Ты ей хоть сказал, что она не права?
Дарья, не начинай, классика жанра.
Я начинаю потому, что ты не начнёшь никогда. Мама решает, кто мама.
Не нагнетай. Ты опять слишком острая.
Павел, забирай вещи и к маме на сегодня.
Он даже глаз поднял для усиления эффекта.
Ты серьёзно?
Абсолютно.
Успокоишься позвонишь, бросает, уходя. Ключи на стол.
В квартире тишина. За окном моросит. Завтра сыну в школу. Он у свекрови. Что будет завтра неизвестно. Одно понятно: наутро она поедет и заберет его. Сама.
Заснуть не смогла. Сидела с чашкой чая, Василь мурлыкал под ногами. Вспоминала, как Саша смеётся так, что усы у кота становятся дыбом. Как в два с половиной взял кисточку и провёл жирную красную черту по маминому эскизу очень серьёзно, с видом творца. Как лепили вареники на выходных Саша на табуретке рядом, мука летит повсюду, оба счастливы.
Утром джинсы, свитер, никакой помады. Она не на парад, а за сыном.
Особняк в Печерске ворота под домофон, охранник с лицом заслуженного пенсионера МВД. Дарья звонит.
Кто?
Дарья Михайловна Курило. Мама Александра.
Ворота открываются. Светлана Ивановна уже на посту, пиджак свежий, всё идеально.
Рано пришла.
Мне нужен сын.
Он завтракает.
Я подожду.
В гостиной всё как в каталоге: паркет, шторы, мебель под старину. Жить не хочется, только фотографии делать.
Садись, Дарья.
Зависла пауза.
Я всё про тебя узнала, Даша. Доходы твои не постоянство, говорит свекровь, перебирая чётки мадам Крупской. Можешь сегодня зарабатывать, завтра нет. Это не жизнь для ребёнка.
Я справляюсь.
Пока что.
Хватит картинок?
В том числе картинок.
Андрей готов вернуться, если одумаешься, сменяет пластинку свекровь.
Саша и так нормально живёт!
В бедности.
В простоте.
Я могу в суд подать, говорит, намеренно расставляя акценты.
Попробуйте, спокойно отвечает Дарья.
Дальше всё происходило словно по нотам: «Саша!», и вот он в дверях, в пижаме, хрустит хлебушком.
Мама?
Привет, котик. Ешь, сейчас поедем.
Саша, у меня новый мультик есть, я обещала скачать…
Хочу к маме. Дракона дорисовывать надо…
Лёгкая пауза. Улыбка тянет уголки губ Дарьи.
Хорошо, иди одевайся, сталь в голосе Светланы Ивановны, но на сегодня сдаётся.
Саша собирается. Женщины стоят у окна. За ветвями оголённых деревьев осень по-киевски.
Ты думаешь, выиграла?
Я думаю, мы идём домой.
Саша сбегает с рюкзаком. Внизу Дарья пристёгивает его в машине, едет через влажный город на кухню в свою жизнь.
Мама, папа будет дома?
Пока нет.
К бабушке ушёл?
Да.
Вернётся?
Не знаю, Саш.
Ну ладно, взрослое и маленькое одновременно.
Новые будни. Павел пару раз звонит: ты не права, Мама страдает. Дарья слушает и не спорит. Он не злой, просто не взрослый. В итоге подаёт на развод в ноябре. Свекровь обещает суд нанимает адвоката, собирает бумажки. Суд тянется до лета.
В это время Дарья пашет: иллюстрации, книги, афиши. Доход нормальный, квартира теперь на неё, унаследовала от тёти. Саша спокоен, учится хорошо.
Суд решает: сын с матерью, официально у бабушки визиты по расписанию. У Павла тоже своё расписание. Пару раз попытался вернуться бесполезно. Однажды Саша приезжает с бабушкиных выходных:
Бабушка сказала, вы оба были неправы.
Бывает, улыбается Дарья.
А как думаешь ты?
Главное не кто прав, а как жить дальше.
Это умно, кивает сын.
Или уклончиво.
А что такое уклончиво?
Это когда не отвечаешь прямо.
Ну ладно. И снова за карандаш.
Прошло два года. Было всякое: и вареники, и ремонт, и вечера без звонков. Денег порой было не густо, супы из всего. Но были и настоящие вещи: воскресные блины, смех Саши, кот Василь, рисование вместе по ночам.
Работа Дарьи шла в гору. Заказы, договоры, даже кто-то в «Фейсбуке» написал: «Иллюстрации этой художницы живые дети их по-настоящему понимают». Она перечитала и улыбнулась.
Осенью, в их кухне, когда за окном темно, а на плите дымится молоко, Саша принёс рисунок. Дом, два окна с жёлтым светом, высокое и маленькое мама с сыном за руку. Надпись немного кривым детским почерком: «Ми есть».
Это мы? хитро спрашивает Дарья, хотя понятно.
Ну да!
А дракону хвост пририсовал?
Уже два! Хочешь покажу?
Не иначе шедевр!
Саша сбегал, вернулся. Кефир дымится, кот урчит. Дарья берёт рисунок, прикрепляет магнитом на холодильник.
Тут же всё видно, улыбается она.
Мама, а завтра вареники лепить будем?
Воскресенье? Значит, будем.
С вишней?
С вишней.
Вот и хорошо.
Мир живёт своей жизнью: кто где, подвалы в особняках, новые квартиры у старых мужей, бабушки со своими порядками. Всё это есть, но где-то далеко. Здесь дымящееся молоко, рисунок с домом, Саша с двумя хвостами у дракона.
Мама, а дракону можно три хвоста?
Конечно, если он так захочет.
Саша кивает, делает свой смешной серьёзный вид и опять рисует.
А над столом на холодильнике так и висит: «Ми є» может, чуть неровно, зато очень правильно.
