Дневник Дмитрия, Москва
Сегодня с утра пришлось тащиться в поликлинику на Преображенке я записался к ЛОР-врачу. Очередь, как всегда, тянулась как в советских фильмах: бабушки обсуждают цену на молоко, а некоторые слишком шустрые чуть зазеваешься, и уже пролезут перед тобой. Я уже третий раз за эту неделю в этом коридоре и сам не понимаю, зачем. Точнее, понимаю, просто стыдно признаваться даже самому себе ради Натальи Викторовны, нашего ЛОРа, которую уже мысленно называю Наташей, всё и устраиваю.
Стою у двери, чтобы не дай бог какая-нибудь бабушка снова не проскочила вперед. Когда моя очередь наконец подошла, у меня волосы на затылке зашевелились от волнения. В кабинете, как обычно, медсестра чуть фыркает, глядя на меня, а Наташа сдержанно улыбается из-за компьютера.
Дмитрий, что у вас на этот раз болит? спрашивает она, привычно без макияжа, волосы убраны в скромный хвост.
Что-то ухо стреляет, наверное. Я усаживаюсь на стул, будто первый раз здесь.
Она смотрит на меня долгим взглядом, потом аккуратно берет мой подбородок, чтобы заглянуть в ухо. Я нервно ловлю себя на мысли, что не помню правое или левое должен подставлять.
Правду сказать, мне, конечно, ничего не болит. Мы оба это знаем. Но что тут поделать, если Наталья Викторовна, строгая и ироничная, будто поселилась у меня в сердце навсегда? Только и остается, что ждать возможности хотя бы мельком увидеть ее то в поликлинике, то вечером возле ворот, когда она выходит с работы. Она всегда строга, брови сдвигает и только смеётся, но не разрешает проводить до остановки.
Здоровое ухо у вас, Дмитрий, молвила она сегодня. Вы очень настырный мужчина. Ладно, после работы соглашусь пойти с вами в кафе, но только чтобы вы больше не отнимали время у настоящих пациентов.
Я чуть не подпрыгнул от счастья.
Всё, обещаю! Буду ждать у ворот в шесть.
Выйдя из поликлиники в без пятнадцати семь, Наташа чуть улыбается, видя мою фигуру у проходной. Первая победа, думаю я, хотя понимаю она сегодня даст мне понять всю правду.
Куда идём, Дима? с деловым тоном спрашивает она, беря меня под руку.
Тут есть одно кафе неплохое. Бываю иногда, кухня хорошая, кофе выше всяких похвал.
Кафе действительно оказалось приличным, Наташа заказала огромную тарелку плова и овощной салат, ела с видимым удовольствием. Я только и мог обрадоваться её аппетиту.
Всё думаю, не ужинаю я с таким удовольствием обычно, заметил я.
Да знаешь, Дима, сколько бы ни ела, не полнею. Как говорят, не в коня корм.
Почему-то это мне очень понравилось. Я не выдержал, осторожно взял её за руку. Она не отдёрнула, только хмыкнула.
Дима, сколько тебе лет? вдруг спрашивает она.
Двадцать три. А что?
Прекрасный возраст. Только выбрал ты объект для ухаживания посолиднее себя. Мне сорок три.
Я заморгал, прямо сказать, удивился. По виду дашь лет тридцать пять, не больше: волосы густые, ни морщинки. Но отступать не хотелось.
И что? только крепче сжал её ладонь. Мне это ничуть не мешает.
Ладно, не врёшь так бодро, рассмеялась она.
В этот день разрешила проводить до дома, и на следующий тоже. Так мы и начали видеться. Оказалось, и она, и я давно одиноки. Наташа выросла в небольшой деревне под Курском, в Москву перебралась давно. Муж был в прошлом не сложилось. Меня воспитывала бабушка, но её не стало пару лет назад. Стали встречаться почти как-то сами собой: кино, парк Сокольники, опять кафе, всё как у людей.
Коллеги по её работе вскоре заметили перемены. Кто-то с добром, кто-то с ехидцей. Самое частое: «Наталья Викторовна, ну вы даёте! Он ведь вам в сыновья годится!» Она только улыбалась устало: «Это его проблема, а не моя».
На моей работе подкалывали жёстко, однажды одного шутника я ударил и пусть знает, с чем шутит.
Мы расписались без гостей; посчитали, что счастья извне ждать не стоит достаточно только нашего. Жить стали у Наташи, у меня ещё ничего не было всё впереди, думал я. Наташа не скрывала: хочет нормальную семью, детей. Пыталась забеременеть три года, но в сорок шесть стало ясно не судьба. Я не упрекал, не мечтал о потомстве. Мы были просто счастливы.
Десять лет пролетели незаметно, потом Наташа тяжело заболела. Сначала спина, потом вовсе слегла. Знакомые ставки делали: мол, сколько продержится молодой муж рядом с лежачей старухой? Год уходил, второй, третий Я научился делать уколы, возил на процедуры, на руках носил в кабинет. Люди удивлялись, как я не бросил её, а я и не думал. В конце концов, Наташа встала на ноги. Только это стала уже совсем другая женщина: седина, усталое лицо, сутулость. У окружающих в глазах мы теперь были почти как мать и сын. Мне было всё равно, а вот Наташа страдала.
Дим, а зачем тебе это всё, я ведь теперь совсем не та, на кого ты когда-то смотрел?
Ты для меня всегда будешь любимой женщиной.
Дима, давай не будем друг друга мучить. Я ведь вижу, что забираю у тебя лучшие годы. Я подам на развод, уеду домой под Курск, а квартиру завещаю тебе
Я спорил, умолял, но вскоре получил документы на квартиру и записку: «Спасибо за всё Не держи на меня зла. Заводи семью, детей»
Я пытался найти её, искал по всем деревням рядом с Курском, но без шансов. Развелись заочно. Запил, уволился, паспорт потерял, сменил работу началась новая жизнь.
Спустя год встретил Кристину моложе меня на пять лет. Быстро получилось: она забеременела, я, как честный человек, женился. О прошлом браке почти ничего ей не рассказывал, только что когда-то был женат.
Родились двойняшки сын и дочь. Я вновь стал счастлив. Дети моя радость, и Кристину люблю.
Им было по пять лет, когда однажды воскресным днём я повёл их в московский парк Горького. Кристина осталась убираться. Детей посадил на карусель и вдруг заметил: в стороне, за деревом кто-то наблюдает Сердце ёкнуло: Наташа. Увидев меня, она растерялась, но не убежала.
Я подошёл, обнял её.
Ты как меня нашла?
Проследила Мне так хотелось увидеть тебя и малышей.
Я смутился: правда о квартире и «тёте из деревни» для Кристины была лишь прикрытием.
Можно мне познакомиться с твоими детьми? спросила Наташа.
Вернулся домой, представил Наташу Кристине как родную тётку. Кристина тут же настояла, чтобы Наташа осталась у нас, а потом пригласила нас к ней в гости в деревню.
В эти выходные мы поехали: клубника, дети счастливы, Наташа возится с ними, будто возвращает себе утраченное. Она подошла ко мне в саду, тихонько взяла за локоть.
Дим, не мучайся. Мы с тобой теперь родные по-другому. Я люблю твоих детей, и буду очень рада, если они почаще будут приезжать ко мне.
Я молча крепко пожал её руку в ответ.
Вот и всё. Мы с Наташей теперь действительно семья не такая как раньше, но, думаю, ещё крепче и теплее.