В угловой квартире нашего небольшого пятиэтажного дома когда-то жили пожилые супруги настоящие примерные старички, казавшиеся вечно влюбленными и готовыми поддержать друг друга даже против сквозняков. Они всегда гуляли вдвоём, словно парочка голубей на Арбатских скамейках, и никто толком ничего о них не знал. Некоторое время соседи вообще не подозревали, что дед остался один. Да, кто-то мельком видел скорую, но выяснилось всё только на похоронах бабушки уже не было.
То ли от одиночества, то ли просто потому, что больше не с кем было о жизни поговорить, дедушка стал чаще выходить из квартиры. Сначала просто бродил по району, потом начал тормозить соседей в продуктовом магазине. Если бы раньше кто-то обратил внимание вряд ли бы удивился, но теперь дед стал здороваться со всеми, спрашивать про дела, про детей, про внуков, даже у меня интересовался, улыбаясь по-доброму, а однажды предложил донести пакеты до дома.
А муж где у вас? с хитрым прищуром спрашивает. Он что, без рук остался?
Да ведь нет у меня мужа, ответила я.
Как? Вам же сорок, а мужа нет?
У меня вообще-то тридцать один, но спорить с дедушкой всё равно что спорить с российской бюрократией: только настроение испортишь.
Теперь, чтобы не ловить уколы дедушкиного внимания, я стала меньше попадаться ему на глаза. Полагала, что другим он относится нормально. Но… Вот моя мама прибежала однажды с работы и с жаром рассказала, как все бабушки во дворе обсуждают меня, мол, старая, без мужа, без детей и до сих пор с родителями живёт. Проглотила как могла, думала, что само пройдёт, но не тут-то было. Дедушка собирал информацию по всем жителям, по крупицам, и разносил по подъездам. Вскоре обсуждали и одинокого отца из второй квартиры, которому, якобы, наведывались “дамочки по вызову”, пока дети в школе. Потом шедеврально дед рассказывал всем, что сосед с первого этажа, владелец мастерской, и отвертку в руках не держал даже старый дедушкин “Жигули”, которому уже десять лет, не мог починить.
Раньше наши соседи были такими же замкнутыми, как почтовая коробка в Ростове: каждый сам по себе, никто на чужой сыр не посягал. А теперь из каждого угла доносится шепот, обсуждения и сплетни. Стало стыдно выходить из подъезда: кажется, все взгляды направлены на меня и обсуждают, что я ещё не замужем. Я сама иногда, если уж честно, слушаю местные байки и раздумываю о чужой жизни, не участвуя особо в дискуссиях, но всё равно слушаю. Это тоже нехорошо. И всё из-за одного дедушки.
Председатель нашего ЖЭКа решил наконец разобраться с дедушкой, особенно после того, как тот начал заявлять, что без разрешения берёт какие-то гривны из пенсий соседей. Теперь председатель ходит по квартирам и собирает подписи, выясняя, можно ли официально выселить дедушку, и, похоже, немало желающих поставить свою закорючку. Но ведь можно ли выселить человека, который прожил в этом доме годы, только за сплетни? Скорее уж хочется выселить себя и половину подъезда, чем дедушку.