Чтобы семья мужа не устраивала у нас бесконечные пиры, я решила не заводить скандал. Дала Виталию список покупок, и он отправился на рынки, бурча себе под нос.
Лена что-нибудь приготовит, как всегда услышала я голос Виталия, когда он говорил с родней, глядя на пустой холодильник. Но вместо готовки я начала вести учёт съеденного.
Открыла холодильник. На средней полке lonely стояла баночка с рассолом, где плавал последний огурчик. Рядом кусочек затвердевшего сыра и маленький пакетик майонеза.
Провела пальцем по холодной полке. Ещё вчера здесь был огромный котёл с борщом, котлеты в фольге, контейнер с салатом. В морозилке лишь лёд и пакетик с укропом, замороженным с августа.
В коридоре зазвонил телефон, Виталий снял трубку, а я осталась на кухне, протирая стол и ловя обрывки разговора:
Да, мам, привет Конечно, помним Нет-нет, ничего не планировали Что, и Светлана будет? Отлично
Я застыла с тряпкой в руке, неприятное чувство медленно сжимало живот.
Конечно, приезжайте. Лена что-то вкусненькое приготовит, как обычно
Положила тряпку на стол. Его слова звучали так, словно я не жена, а штатный сотрудник функция «приготовить что-то к столу». Положил трубку, осторожно посмотрел на меня.
Взгляд скользнул к пустой полке, где ещё вчера стоял медовик. Всего две недели назад полдня возилась с ним по маминому рецепту: раскатывала тонкие коржи, варила крем, собирала, усыпала крошкой.
За столом Екатерина Ивановна, его мать, взяла крошечный кусочек, попробовала и, обращаясь к сыну, сказала:
Вкусно, Виталюшка, но уж очень сладко. В нашем возрасте за сахаром следить надо
Сестра Светлана добавила с показным сочувствием:
Мама, ну что ты, Лена старалась наверное.
Это «наверное» звучало, как приговор. Торт остался надкусанным, символ потраченных усилий.
Теперь холодильник вновь был пуст, но на этот раз холод уже был внутри меня.
Свекровь не ест магазинную «химию», а муж зовёт её к пустым полкам. Я составила список самых дорогих продуктов пусть эта традиция теперь бьёт ему по кошельку.
Ты серьёзно купить еду для твоих? нарушила я молчание.
Виталий смотрел в пол, руки в карманах, будто искал там спасительную кнопку.
Ну мама Светлана сама знаешь, приезжают некрасиво будет, если стол пустой.
Некрасиво это когда меня ставят перед фактом, открыла холодильник, показывая результат их аппетита. Это, Виталий, не неловкость, а закономерность.
Почесал затылок.
Ну семейные традиции
Традиции У нас дома тоже были встречать гостей тем, что есть, радоваться, а не трудиться, как в заводской столовой. Ещё всегда приходили с тортиком.
Переступил с ноги на ногу, будто сказать больше нечего.
Ладно, если такие гости надо готовиться.
Взяла красивый кожаный блокнот, подаренный им когда-то, и ручку. Движения медленные, не истерика продуманная операция.
Диктуй, что мама любит.
Он удивлённо глянул на меня, в глазах мелькнуло облегчение будто гроза миновала.
Ну говяжья вырезка, только с Даниловского рынка у тёти Марии, помнишь?
Помню, по тысячу пятьсот рублей за кило. Может, проще?
Ах, нет, только у Марии Дальше.
Творог домашний, 9%, тот, что утром привозят в лавку у парка.
Виталий, а почему магазинный не подходит?
Ну «химия», мама говорит.
Понятно, «химия». Дальше.
Не чуя подвоха, начал вдохновляться.
О! И сыр тот, с дырками, что Светлана любит только швейцарский, не наш. В лавке на углу бывает, но не всегда.
Проверим.
И конфеты «Птичье молоко». Только фабрики «Красный Октябрь», другие не признаёт.
Записала. Всё?
Кажется, всё.
Посмотрела на аккуратный список.
Молодец, Виталий.
Давай посчитаем, сколько стоит мамина любовь. Отправила мужа за швейцарским сыром, и впервые он увидел, как дорого обходится нахальство семьи.
Субботнее утро. Потрогала мужа за плечо спал, отвернувшись к стене.
Вставай, добытчик.
Виталий пробурчал что-то, попытался накрыться с головой, а я положила на подушку список, карту и банковскую карточку.
Время за продуктами.
Он сел, потёр глаза, несколько секунд смотрел на бумаги, потом перевёл сонный взгляд на меня.
Лена может, в супермаркете всё купим? Тут рядом
Я изобразила удивление.
Для мамы? Ты что? Она же сразу почувствует, обидится.
Виталий тяжело вздохнул, потянулся к джинсам. Знал этот тон, спорить бессмысленно.
Вот тут, рынок мясо у Петровича, с шести утра торгует. Скажешь, что от Лены он отложит лучший кусок, не опоздай. А тут лавка с творогом, свежий завоз в семь.
Протянула карту.
Деньги на карте, должно хватить, все чеки собирай. Интересно, сколько нам обходится мамина любовь.
Услышал вздрогнул, молча взял ключи и вышел.
Через час звонок.
Лена, я на рынке, не могу найти Петровича!
Виталий, ты же мужик, спроси у продавцов. Верю, справишься.
Положила трубку.
Второй звонок лавка сыра.
Лена, ты видела цену?! Этот швейцарский будто крыло самолёта! Может, наш взять? Королевский?
Светлана же наш не любит, расстроится, не экономь на родных. Не заставляй меня краснеть перед сестрой.
Тяжёлый вздох в трубке.
Всё подытожила свекровь:
Лена, что это ты придумала?! Мальчик звонит, мотается по городу! Устал!
Екатерина Ивановна, ну что вы! Это его инициатива! Говорит: «Хочу порадовать мамочку, всё сам выберу, только лучшее!» Вас так любит, гордость! Не мешайте делать приятно.
В трубке повисла тишина.
Свекровь смутилась при виде пустых кастрюль, а я объявила: Виталий сам готовил стол. Давайте благодарить его! В этот момент он впервые понял мою задумку.
К вечеру Виталий ввалился домой, толкнул дверь плечом, три огромные пакета с глухим стуком плюхнулись на пол. Красный, волосы мокрые.
Сел на пуфик, тяжело дышал, молча шнуровал ботинки. Голову не поднимал смотрел в одну точку.
Вскоре звонок, семья пришла. Шумные, весёлые, в ожидании ужина.
Леночка, привет! Чем это у нас так пахнет? начала Екатерина Ивановна, хотя пахло только мужской усталостью.
Здравствуйте! А вы у Виталия спросите, он сегодня за главного.
Зашли на кухню, взгляды скользнули по пустому столу, потом на меня. Светлана заглянула в пустые кастрюли.
А у нас что на ужин?
Кивнула на пакеты у двери.
Вот, Виталий принёс всё свежее, деликатесное. Боюсь такие продукты портить, нарежем просто: сыр, вырезку
Неловкая пауза. Екатерина Ивановна с Светланой переглянулись. Пришлось самим разбирать сумки, искать тарелки. Я сидела с руками на коленях, наблюдая.
За столом напряжение, ели дорогую вырезку и швейцарский сыр, но удовольствия не было. В еде чувствовался вкус мучений Виталия с утра, его злость по телефону. Он сидел рядом, плечи опущены, ковырял вилкой, не поднимая глаз.
Когда тишина стала непереносимой, я мягко улыбнулась:
Мама, не ругайте, если что не так. Всё Виталий: сам выбирал, сам покупал, сам принёс. Такой заботливый сын давайте его поблагодарим.
Екатерина Ивановна заморгала с куском сыра на вилке, Светлана уткнулась в тарелку, а муж посмотрел на меня тяжёлым, обиженным взглядом. В этих глазах была не только обида, но и понимание он всё осознал.
Муж сам отменил следующий визит к маме, когда увидел пустой блокнот. Он понял: список это цена его слабости, которую платить больше не хочет.
Ужин завершился быстро, разговор не клеился. Родные ушли сразу, сославшись на усталость. Без «до выходных» и «было вкусно».
На прощание Екатерина Ивановна похлопала сына по плечу:
Отдохни, сынок, устал ты что-то.
Последний укол, адресованный, конечно, мне.
Остались с Виталием вдвоём, среди грязной посуды и остатков деликатесов. Долго молчал, собирал тарелки, затем повернулся ко мне:
Зачем так?
А как иначе, Виталий? Я пыталась говорить ты не слышал, теперь почувствовал.
Не ответил просто отвернулся и включил воду.
Неделя прошла в молчании, общались только о быте. В квартире висело напряжение.
В пятницу вечером подошёл ко мне, когда я поливала цветы, мялся, искал слова.
Лена может на выходных гости было видно, как трудно ему даётся просьба.
Я молчала, поставила лейку, подошла к комоду, достала кожаный блокнот и ручку, села за стол, открыла новую страницу.
Он посмотрел на меня, потом на чистый лист в глазах мелькнула паника. Понял: это не угроза, а напоминание.
Развернулся, взял телефон и вышел на балкон, плотно закрыв за собой дверь. Через стекло видела силуэт стоит спиной, держит трубку.
Голос твёрдый, без прежней заискивающей нотки:
Мам, привет. Да, на эти выходные к родителям Лены на блины. Уже договорились. В следующие? Мам, в будни созвонимся, посмотрим. Всё, пока.
Он вернулся, положил телефон на стол и прошёл мимо, не взглянув.
Положила ручку и блокнот обратно в комод, подошла к холодильнику. Та же банка с рассолом и пакетик майонеза, но теперь эта пустота не угнетала, а стала символом свободы.
Взяла большое красное яблоко из вазы и, впервые за долгое время, по-настоящему улыбнулась.