Отсутствующее счастье: он меня унижал, а я терпел ради детей
Сегодня я решил записать то, что долго носил в себе может, кому-то мой рассказ поможет выйти из молчания. Я часто думаю, что у других бывает хуже. Но сегодня хочу вслух признаться: я несчастлив. И, кажется, всегда был таким.
Тридцать лет назад я женился на Сергее. Не по любви просто так казалось «правильнее». Родители твердили, что Сергей человек надёжный, при нём я буду сыт и одет. Вот я и поверил им.
Тогда мне казалось, что любовь вовсе не главное. Главное чтоб жизнь была стабильной.
Какая же это была ошибка.
Унижения часть быта
С самого начала Сергей любил при всех меня принижать.
Он даже яичницу не умеет приготовить! отпускал Сергей шуточки за столом, его друзья хохотали.
В постели он как бревно, ехидно бросал он при людях, не замечая, как я стыдливо опускаю глаза.
Я молчал. Терпел.
Пытался доказать, что достоин любви. Готовил шикарные ужины, был заботлив и внимателен. Но взамен получал лишь холод и презрение.
Потом появились дети.
Тогда я сказал себе: я выдержу ради них.
В одном доме как в разных мирах
Когда сыновья выросли и уехали, Сергей даже и не думал скрывать, что больше не нуждается во мне.
В нашем доме он сразу переоборудовал себе отдельную комнату и ушёл туда. Соседи и знакомые считали нас образцовой парой внешне ничего не изменилось. Мы жили под одной крышей, только кухня была общей.
Но никто не знал: даже холодильник был поделен.
На своих контейнерах Сергей писал крупно «С.С.», чтобы я случайно не тронула его продукты.
А я довольствовался тем, что мог себе позволить скромная каша, картошка, иногда фасолевый суп.
На кухню я мог попасть только, когда Сергея не было дома. Это было его «государство», его территория. Утром и днём я ел в комнате, а если вдруг сталкивался с ним, ловил на себе тяжелый злобный взгляд.
Он садился за стол с дорогой колбасой, сыром, бутылкой вина ни разу не предложил даже кусочка.
Я чувствовал себя призраком в собственном доме.
Безразличие с примесью ненависти
В супермаркет идём вместе но каждый покупает продукты только для себя.
За коммуналку, телефон, воду всё делим до копейки в гривнах.
Сыновья к нам приезжают редко, и всё равно считают нас семьёй.
И я продолжаю терпеть.
Терплю его презрение, ледяное молчание, тяжелый взгляд.
Самое трудное его выходные.
В эти дни дом превращается в минное поле.
«Ты никто»
Он топал по дому, как будто всё здесь только его. Стоит оставить что-то на его стороне стола скандал гарантирован.
Мог ворчать весь день, а потом вдруг взорваться:
Ты тупой, как кирпич! кричал мне в лицо.
Такой же бестолковый, как булыжник у дороги!
Я долгие годы молчал, стискивал кулаки, глотал обиды.
Но однажды что-то внутри меня сломалось.
Он снова завёлся даже не помню, из-за чего.
Я сидел напротив и смотрел: он распаляется, лицо перекошено от злости.
Мне даже захотелось швырнуть в него вазу пусть бы хоть миг почувствовал ту боль, в которой я живу годами.
Но я сдержался.
Я просто молча поднялся и ушёл к себе в комнату.
Не крикнул ничего, не заплакал.
Потому что в тот момент понял: этот человек больше для меня никто.
Меня трясёт, но жить так страшнее, чем уйти
Я всё ещё здесь. Всё ещё под одной крышей с этим человеком.
Не знаю, хватит ли когда-нибудь у меня сил уйти.
Мне страшно.
Но ещё страшнее умереть здесь, так и не узнав, что такое счастье.
Я только мечтаю об одном чтоб мои сыновья никогда не повторили мою судьбу. Чтобы жили с теми, кто любит, ценит и уважает их.
А я
Я просто продолжаю выживать.
Сегодня я понял: тянуть ради чужого мнения это не жизнь. И, может быть, однажды я все-таки найду в себе силы выбрать себя.