В тот день, когда я осознал, что моя семья разрушает женщину, которую я люблю, я принял решение порвать с ними. С Алёной мы вместе уже два года, а вот год назад начали жить вдвоём. До этого допустили ошибку на полгода поселились у моей мамы в Москве. Думали, временно, чтобы сэкономить и наладить быт. Но я и представить не мог, что для Алёны это время обернётся сплошным кошмаром.
Уже в первый месяц начались унижения. Замаскированные под шутки замечания. Мама говорила ей, что «не видит в ней хозяйку», что блюда у неё «всё невкусные». Сестры Ксения и Дарья проверяли, какие продукты она покупает, насмехались: «Такая еда только для тех, кто совсем без денег», «Коль не можешь внести свой вклад не трать». Иногда прятали её вещи, а чуть позже нарочно оставляли беспорядок и обвиняли Алёну, что она не может управиться и за неё уж «стыдно».
Она почти ничего мне не рассказывала. Я уходил на работу рано, вечером возвращался уставшим. На мои вопросы Алёна тихо отвечала: «Всё нормально». Но я стал замечать: она молчит всё чаще, плачет беззвучно по ночам, почти не выходит из комнаты. Однажды я пришёл раньше обычного и услышал, как мама говорит ей:
«Никто тебя сюда не звал. Не думай, что здесь хоть что-то твоё».
Алёна просто опустила голову. Ничего не сказала.
Потом всё стало хуже. Сёстры называли её «та девчонка». Говорили, что она пришла «живиться», будто бы вписалась как бомж. На дне рождения племянницы Ксения произнесла перед всеми: пусть, мол, я наконец очнусь и найду себе кого-то «своего круга». Никто не вступился. А я застыл, не нашёл слов.
В тот же вечер я поговорил с Алёной. Спросил, почему молчала. Она ответила, что ей было стыдно признаваться, что не хотела вставать между мной и семьёй. Говорила, что её воспринимают как проблему, а она пыталась быть незаметной. Вот тогда я понял: не замечал очевидного, ошибся и подвёл её.
На следующий день я попытался поговорить с мамой. Сказал, что больше не потерплю такого отношения. Мама заявила: «Это мой дом. Никто тут чужих уважать не обязан».
Через неделю мы собрали вещи и переехали. Когда уходили, мама кричала, что я делаю глупость, что пожалею. Дарья сказала: «Когда она уйдёт, ты приползёшь обратно». Я промолчал. Просто тихо закрыл дверь.
С тех пор я ни разу не пришёл в ту квартиру. В глазах семьи я теперь предатель, которого «завербовали», бросивший своих родных ради чужой девушки. А мне стало спокойно. Потому что для меня решение простое: если я собираюсь строить семью с Алёной, моя задача защищать её, ценить и уважать. И тут никаких компромиссов быть не может.
Урок я вынес один: настоящую любовь нужно отстаивать даже если тебя не поймут самые близкие.