МОЙ ОТЧИМ
Моя мать была неудачницей. Ожесточённая, измученная жизнью женщина. Вся её злость за вечные неудачи сыпалась на меня так она пыталась выместить обиду на судьбу. Каждый день ей находилась причина для крика: то пятно на рубашке, то просыпанная соль во время обеда. За порванные на улице брюки мама била меня с такой силой, что по телу подолгу оставались синяки. Не ремнём кулаками, по всем частям тела. Я понимал, что ей больно и тяжело жить, терпел, тихо всхлипывая в подушку по ночам. В те годы мне было всего от пяти до восьми лет, я и слова сказать не мог в ответ как можно поднять руку на родную мать?
Мам, а где мой папа? иногда осторожно спрашивал я.
На кой он тебе сдался?! Я тебя что, не кормлю, не одеваю? Горбачусь с утра до ночи, последние копейки в семью, а ты… шипела мама, сверкая глазами.
Да, я просыпал соль и рвал одежду, а настоящего ответа так и не получил. Кто был мой отец? Личная жизнь у мамы не ладилась во всём виноват, вероятно, её тяжёлый характер. На работе её и дня не держали: кто станет терпеть такую вздорную женщину?
Потом, словно гром среди ясного неба, в нашей жизни появился он Геннадий. Так и говорил: зови просто Гена. Чего он увидел в моей матери ума не приложу. Видимо, сам был не особо везучий, даже квартиру в родном Туле своей не имел. Мамин крошечный наследственный уголок от бабушки оказался для него выходом комнатки тесные, обои отваливаются, но своё. Мама тогда чудом держалась за место поварихи в заводской столовой, Геннадий трудился в цехе на «Арсенале». Через неделю после знакомства он уже ночевал у нас.
Ну здравствуй, мужик! ухмыльнулся он и крепко пожал мою маленькую руку. Как звать-то тебя?
Саша, пролепетал я тихо.
Хорошо, Саша! Держись молодцом. Я Гена. В каком классе?
Второй.
И как успехи в учёбе?
Лучше бы матери помогал! вдруг крикнула мама из кухни.
Учёба прежде всего, сынок, вполголоса сказал Гена и задумчиво оглядел облупленные стены хрущёвки.
Именно поэтому я и учился очень не хотел всю жизнь так маяться.
Однажды, когда я просыпал горсть семечек на пол, мама взвилась:
Безрукий! Я только полы вымыла! Делать ничего не хочешь, хоть бы не мусорил!
И с такой силой влепила мне пощёчину, что я чуть не упал. Гена отпил свой чай, шумно отставил чашку и стукнул кулаком по столу:
Галя!
Ч-что? сбросила тон мама.
Да так Передай пряник, пожалуйста.
После этого повисла гробовая тишина. Я собрал семечки по крупинке, даже не всхлипнув, вышел из кухни. За дверью затаился и начал подслушивать:
Ещё раз такое увижу всё, уйду! Как так можно?! За что?
Я устала… выдохнула мама. Одной всё, а он не ценит, вредничает.
Во-первых, он ребёнок! Во-вторых, ты уважаешь себя а его научила своему труду уважение проявлять? Ты что-нибудь с ним вместе делаешь?
Мама молчала тяжело.
Ты часто его бьёшь?
Да ерунда! завела она привычную песню. С кем не бывает, ну вспылила!
Со мной не бывает. Я не могу бить тех, кто меня слабее это унижает.
Я хотел влететь в кухню и закричать, что мама врёт! Но Гена… он защитил меня так, что от слёз ком в горле встал.
Галя, ещё хоть раз прощай, сказал он и ушёл переодеваться на работу.
Но она-таки сдержала слово, что удивительно. А Геннадий стал мне настоящей опорой. Интересовался оценками, учёбой, помогал с домашкой, брал с собой летом на рыбалку в Оку его главное увлечение.
Когда решил затеять ремонт, подошёл ко мне:
Саня, помогать будешь, или учеба мешает?
Я с радостью согласился очень хотелось быть ему полезным. Он хвалил меня постоянно даже слишком, казалось.
Закончили кухню, смотрим, любуемся. Вдруг я спрашиваю:
Ты надолго у нас?
Как пойдёт, пожал плечами Гена, не смотря прямо.
Понятно… мне стало обидно до слёз.
Он вдруг присел на корточки, взглянул в глаза:
Я честно стараться буду.
А звать тебя папой можно?
Конечно, сынок! Обними!
Я стал звать его папой. Сначала шёпотом, потом громче. Любил Гену всем сердцем, только и молился, чтобы не ушёл он от нас. Крещёный небом, видимо, кто-то услышал мои молитвы: мама забеременела, они с Геннадием поженились. Мне стало очень страшно, что у Геннадия будет настоящий ребёнок, и меня он разлюбит… Но однажды они вернулись из женской консультации: у мамы уже животик и отчим радостный говорит:
Девочка будет! Я счастлив. Теперь полный комплект.
Мама погладила меня по голове. Обретя своё счастье, она очень изменилась добрая, нежная стала ко мне.
Варя родилась крепкой и красивой. Геннадий продолжил относиться ко мне, как к родному, Варюша подросла весёлая, улыбчивая, неуклюжая. Я всегда защищал сестрёнку.
Когда мне исполнилось семнадцать, я поступил в МГУ, окончил школу с золотой медалью. Варя лениво относилась к учёбе, и Гена часто укорял:
Учись, как Сашка! Он знает, чего хочет. А ты всё в телефоне.
Варя показывала ему язык и обнимала отец сразу мягчал.
В день отъезда на учёбу на вокзале мама схватила меня так, что не хотелось отпускать:
Мам, я же вернусь! улыбался я, а она плакала навзрыд и шептала:
Сынок, прости меня за всё… Прости!
Гена обнял меня, Варя болталась рядом. Перед самым поездом я тихо сказал маме, что она самая лучшая мама, и поезд унес меня в Москву.
Студентом я подрабатывал, денег было мало, но всегда копил на подарки для домашних Гену особенно хотелось порадовать. В первую поездку домой я подарил Варе красивый чехол, маме серьги из серебра, Гене шикарные рыбацкие снасти. Отчим растрогался:
Спасибо, мужик!
Вечером Гена увёл меня на кухню:
Саня, тут такое… Твой родной отец объявился. Я понимаю, времени много прошло, но он в Туле, телефон оставил… Мама против, я записал вдруг тебе надо.
У меня в голове всплыли болезненные воспоминания.
Мам, а где мой папа? и вечный материнский крик вместо ответа…
Я посмотрел на дрожащий листок, разорвал и бросил в мусорное ведро.
Бать, ты что! Какой ещё отец? Ты мне отец. Больше мне никто не нужен.
Он снова прослезился, мы крепко обнялись. Стареет батя сентиментальным стал.