Я не понимал, почему моя жена так боится приезда своей матери пока она не появилась на пороге и не взяла под контроль нашу жизнь.
Когда тёща, Галина Сергеевна, позвонила и сказала, что приедет к нам на несколько дней, я сразу заметил, как у Лизы, моей жены, напряглись плечи.
Я не мог понять почему. Ведь Галина Сергеевна жила одна в Харькове и очень редко наведывалась к нам в наш тихий домик под Броварами. Мне казалось, это будет хорошая возможность провести время всей семьёй, попить чаю с пирогом, устроить посиделки.
Но чем ближе был день её приезда, тем сильнее сжималась Лизина улыбка.
Чего ты так переживаешь? засмеялся я вечером, когда она что-то нервно теребила на кухне. Мама приедет погулять, поиграет с детьми, побудет с нами… Разве это может быть ужасно?
Лиза бросила в мою сторону вымученный взгляд, в котором сквозила давняя обида.
Ты не знаешь её так, как я тихо сказала она.
Тогда я только пожал плечами, не придавая словам значения.
Я и представить не мог, что нас ждёт.
Галина Сергеевна явилась с двумя огромными чемоданами, словно собиралась жить у нас не неделю, а год. Она не успела переступить порог, как сразу начала окидывать взглядом квартиру, будто шла на инспекцию смотреть, всё ли устроено по её стандартам.
Сначала всё было обыденно. Она обняла нас, детям протянула кулёк со сладостями, а мне вручила банку с домашним вареньем и пару флаконов маринованных огурцов. Я подумал, что Лиза зря накручивает себя.
Но на следующее утро
Наш дом перестал быть нашим.
Это у вас кофе? Фу, кто такое пить может? Сколько горечи заявила она, когда я с удовольствием взялся за чашку.
Я попытался рассмеяться, приняв её тон за шутливый.
Она даже не улыбнулась.
А шторы-то у вас какие! Хмуро, как на похоронах, их срочно надо поменять.
Кто так диван ставит? Всё наперекосяк! Надо всё переставить, а то глупо выглядит.
А посуду ты мыть не умеешь, что ли? Сначала горячей водой надо ополоснуть! Потом намылить, снова ополоснуть!
Прошло всего несколько часов, а наша квартира уже жила по её правилам, наш привычный уклад рушился на глазах.
Лиза молчала, но я видел, как она сдерживает слова, сжав кулаки.
Но Галина Сергеевна не думала останавливаться.
Мне это напомнило неприятную историю, что недавно произошла у младшей сестры Лизы, Светланы. Тогда Галина Сергеевна поехала к Свете в Одессу и собиралась остаться на две недели, но вернулась домой уже через четыре дня.
Мы удивлялись, почему она так быстро уехала. Света всегда уступчивая, мягкая, никогда не жаловалась.
Позже выяснилось всё повторилось точь-в-точь: указывала, как воспитывать детей, переставляла вещи на кухне, читала нравоучения о жизни.
Света выдержала всего несколько дней. Молча собрала матери вещи, купила ей билет на поезд и, не произнеся ни слова, проводила на вокзал.
А теперь эта история случалась с нами.
Только теперь нам некуда было сбежать.
Через четыре дня напряжение зашкаливало. Вечером я вернулся с работы и застал Лизу за столом она смотрела в одну точку, руки дрожали.
Я сел рядом.
Я не могу больше шепнула она почти беззвучно.
Тем утром Галина Сергеевна перешла все границы.
Это что за завтрак? Мужу хлопья насыпаешь? Ты его чем кормишь?! Так ведь детей кормят, а не взрослых!
Почему ты мне не звонишь? Дочь обязана заботиться о матери!
Я тут подумала Может, я перееду к вам жить? Я ведь одна вы же моя семья.
Это было последней каплей.
Стало ясно: если мы не решимся, она не уедет никогда.
Наутро мы с Лизой набрались смелости и сказали ей, что ей пора домой.
Галина Сергеевна окаменела, словно ветерок унёс всё тепло с её лица.
Вот значит как Мешаю, да? Вы меня гоните, как Света тогда, да?
Мы объясняли, что просто устали, хотим побыть одни, отдохнуть.
Она даже не слушала безмолвно закрыла чемоданы, хлопнула дверью и ушла. Ни слова, ни взгляда.
После её ухода в нашем доме повисла такая тишина, что казалось её можно резать ножом. Мы с Лизой молча пили чай на кухне, снова и снова прокручивая в голове случившееся.
Ты думаешь, она простит нас когда-нибудь? прошептала Лиза.
Я только вздохнул.
Не знаю
Но впервые за неделю мне стало легко дышать.
Прошла неделя, позвонила Света.
Не могу поверить, что вы такое сделали с мамой! выкрикнула она в трубку возмущённо.
Мы с Лизой переглянулись.
Вот ирония жизни.
Когда Галина Сергеевна гостила у Светы, та не выдержала даже четырёх дней. А сейчас упрекает нас за то же самое.
Мы долго молчали после этого звонка, каждый думая о своём.
Разве все родители с возрастом становятся такими? Занудными, требовательными, не дающими свободы?
И самый страшный вопрос…
Неужели и мы когда-нибудь будем такими же… не стану ли я когда-нибудь сам таким?
Мы сидели молча, и только капли дождя стучали по подоконнику. Мне хотелось вернуть Лизе улыбку, но слова застряли в горле.
Тогда дети забежали на кухню и, ни с того ни с сего, крепко обняли нас. Маленькие руки, теплые и доверчивые. Я вдруг понял наше счастье живёт здесь и сейчас, в этих руках, в этой комнате, в этой семье, где мы учимся и ошибаемся, прощаем и защищаем друг друга.
Пап, а когда бабушка ещё приедет? спросила дочка.
Я посмотрел на Лизу, и она впервые за много дней улыбнулась устало, но искренне.
Не скоро, доченька, ответила она. Но однажды может быть.
В этот момент я по-настоящему почувствовал, что такое дом. Не стены и не привычки. А умение держать друг друга за руку, даже когда за дверью бушует целый ураган.