Людмила, ты что, совсем с ума сошла в свои годы! Внуки у тебя уже студентами стали, а она замуж выходит! такими словами встретила меня сестра, когда я объявила ей по телефону: я снова невеста.
А чего ждать? Неделя осталась и мы с Анатолием идём в ЗАГС. Всё равно сказать Татьяне было надо. Она к нам на праздник не приедет далеко живём друг от друга, она на Урале, я в Питере. Да и какой тут пир горой в шестьдесят-то лет? Тихо подпишем бумаги, посидим вдвоём: селёдочка, горячее, чай. Душевно, по-нашему.
Ведь можно было бы и не расписываться вовсе, но Толик у меня старой закалки. Галантный до невозможности: дверь держит, руку подаёт, пальто поправляет. Ему без печати в паспорте никуда. Говорит: «Я мужчина взрослый, хочу по-настоящему, как положено». А для меня он и вправду мальчишка, несмотря на седину. На работе его все уважают, во дворе только по имени-отчеству зовут. Но стоит ему меня увидеть лет сорок, будто, с плеч сбрасывает, хватает, кружит прямо на Невском. А я и рада бы, да всё оглядываюсь люди же вокруг. Говорю: «Толик, ну что ты, все смотрят!» а он смеётся: «Я никого не вижу, кроме тебя». И такая у нас жизнь будто целый мир вымер и остались только мы.
А вот с сестрой поговорить всё равно надо. Боялась: Таня, как и остальные, начнёт поучать. Мне же важна была её поддержка. Решилась, позвонила.
Люда-а-а, тянет она, услышав новость, ещё года не прошло, как Вову похоронили, а ты уже нового себе нашла! Я думала, шокирую Таню, но даже не представляла, что всё дело окажется в памяти покойного мужа.
Тань, родная, я помню, перебиваю. Но кто сроки определяет? Через сколько мне можно опять жить по-настоящему и не стыдиться этого?
Она помолчала:
Ну, по-людски года три-четыре подождать бы
Значит, мне Толяну сказать: «Погоди пару лет, я тут траур доношу»?
Молчит.
А смысл? Думаешь, потом никто болтать не будет? Всё равно найдутся свои советы, а мне, честно, уже всё равно. Важно только твоё мнение. Если тебе тяжело отложу свадьбу.
Да женитесь вы хоть сейчас! Только я тебя не понимаю, вздыхает. Всегда своей головой жила, а теперь и вовсе крыша у тебя поехала. Но совесть-то имей, Людочка, ну год бы ещё подождала Я не сдавалась.
А если у нас с Толиком, не дай Бог, год остался? Отмерять счастливые дни на потом?
Сестра всхлипнула.
Делай, как знаешь Я понимаю счастья хочется, но ты же столько лет хорошо прожила
Я не удержалась, рассмеялась сквозь слёзы:
Танечка, ты и правда все эти годы считала меня счастливой? Я и сама верила, а теперь вот только поняла: была рабочей лошадью. Вечно для семьи! Жили для детей, потом для внуков, помогали, строили, копили. И всё думала: главное, чтобы у близких было всё хорошо.
Наши дочки выросли, у одной квартира в Москве ремонт с нашей помощью, у другой авто новое, хозяйство держали скот, огород, молоко, картошка. До полночи на ногах, в пять уже вставать. А у подружек то Крым, то дача, то баня, то театр… Я и в магазины редко выбиралась: времени ни капли!
Бывало, хлеба нет, а всё надеешься: дети довольны, внуки сыты. А потом опомнилась: жизнь-то мимо проходит! Подруга приехала, посмотрела на меня, руками всплеснула:
Люда! Я думала, у тебя тут релакс и счастье, а ты сама еле держишься! Все для других…
А как иначе? Нужно же помогать детям, а она в ответ:
Дай им самим разбираться, начинай для себя жить.
Тогда не поняла. А сейчас знаю: можно и нужно радоваться простым вещам в магазин прогуляться, кино посмотреть, лыжи, бассейн. Никто от этого не страдает. Дети живы, внуки здоровы, судьба улыбается. Толик помог мне это разглядеть.
Когда Вова ушёл сердце его не выдержало, всё оборвалось в один день я словно тень была. Дочери распродали дачу, хозяйство, забрали меня обратно в город, в старую питерскую квартиру. Утро пять часов, я уже на ногах, не знаю, чем себя занять.
Появился Толик: сосед, знакомый моего зятя, помогал с вещами. Познакомились, речь зашла, на лавочке во дворе остановились. Он сам такой спокойный, серьёзный, но с детским огоньком. Говорит: «Поехали в парк, покормим уточек!» словно к жизни вернул. Стоим, едим мороженое, я смотрю на уток и думаю: сколько лет держала их у себя на даче, а вот так просто стоять, наблюдать не случалось ни разу.
Я тебе ещё покажу, как мир прекрасен! улыбается Толик, Ты у меня, как заново родишься.
Оказался прав. Я вдруг себя маленькой почувствовала: хочется и снег похрустеть, и листья подбрасывать, даже дождю радоваться. Всё вижу новыми глазами. И так привязалась к Толику, что и дня без него не могу. Стал смыслом моего времени.
Дочери не принимали его:
Мама, ты память об отце предаёшь, упрекали, и мне так больно было! Словно предательница перед родной кровью, а у Толи всё наоборот: дети только рады, что папа снова живёт.
Оставалась сестра Таня. Я рассказывала ей всё через силу не суди, говорю…
Когда у вас роспись? хмуро спросила она после долгого разговора.
В пятницу.
Ну что, совета да любви вам на старости лет, почти сердито кинула трубку.
Наступила пятница. Мы приоделись: я в светлом платье, Толик в костюме, вызвали такси, везём цветы в ЗАГС. Выходим и тут у входа стоят мои дочери, зятья, внуки, Толины дети. А главное Таня! Стоит с букетом белых роз и улыбается сквозь слёзы:
Людмила, ну как же без меня? Должна же я знать, кто тебя в новую жизнь ведёт! смеётся сквозь слёзы.
Оказывается, все заранее договорились, столик в питерском кафе заказали: музыка, торт, веселье, тёплые слова.
Вот так на днях мы с Толиком и отметили свой первый год как муж и жена. Он вошёл в мою жизнь навсегда свой человек! А я до сих пор не верю, насколько мне повезло: иногда становится страшно за такое большое счастье.