Когда во сне меня кто-то звал, я слышала: «Мама, когда же ты придёшь?» а теперь только: «Зачем ты лезешь в нашу жизнь?»
В мои сны накрапывает тоска тяжёлая, как питерский дождь. В тот период, когда без меня никак, невестка моя, Марфа Севастьяновна, была почти ласкова, благодарила, звала чаще всех прочих. «Мама, когда вы приедете?» бывало, шепчет в трубку, а мне сон снится: я прихожу к ним по сумрачному проспекту. Но вот теперь я не вхожа, и слышу уже совсем иное: «Зачем ты вмешиваешься?»
Восемь лет назад мой сын, Артём Олегович, женился на Марфе. На свадьбу мы с мужем подарили им квартиру на Оболони та, что ещё с советских времён осталась от матери. Мы её с мужем отремонтировали, обставили новыми креслами, в коридоре повесили советский гобелен, всё как положено. Отношения с невесткой складывались душевные: поздравляли друг друга с Новым годом, дарили друг другу мочалки ручной вязки и лафиты.
Я старалась быть мудрее собственной свекрови та так и вмешивалась всю дорогу, помню, учила меня, как котлеты крутить. Себе такого я не желала у молодых теперь интернет, и любая каша найдёт рецепт в два клика. Если уж сын выбрал Марфу, значит, всё им по душе.
Чуть год прошёл после их свадьбы, проснулась я как-то, а мне снилось: «Вы станете бабушкой!» Марфа родить собралась. Счастье! Я тогда пообещала помогу им всегда. И невестка благодарила: «Спасибо, мама!»
Когда из роддома Марфа вернулась, её родная мать, Степанида Львовна, жила далеко, в Харькове, не могла приехать. Я практически обосновалась у них в квартире на Оболони домой возвращалась только ночевать. Марфа боялась сына взять на руки: Он такой крошечный… вдруг что не так? плакала она, а вокруг комнаты ходили утки и солнце растекалось по ковру будто манная каша.
Я учила её держать ребёнка, пеленать, купать. Первые пять месяцев только я мыла внука Стёпу. Даже среди ночи, если он начинал плакать, я была рядом всегда, видела, как грачи кружат в оконном стекле. Хотя сама уставала, суставы ноют терпела, поддерживала, объясняла, как кружку держать, как укачивать.
Постепенно Марфа обрела уверенность но всё равно часто спрашивала: «Мама, когда вы к нам придёте?» Когда Стёпа пошёл в садик, я оставалась с ним, если он заболевал. Родители работали обоим нужны были гривны, они копили на трёшку побольше. Наряжала внука в костюмы к утренникам, снимала на телефон доисторической модели, чтобы потом показать родителям, водила его к врачу по мутным лестницам.
Фактически, я вырастила Стёпу. Всегда рядом, всегда наготове. Потом, три года назад, муж мой умер, и только внук не давал мне исчезнуть совсем в своих слёзных улицах.
Артём говорил во сне: «Мама, ты всегда желанная гостья». От этого на сердце теплее становилось. Но однажды всё переменилось Стёпа пошёл в школу, Степанида Львовна переехала к ним поближе, и я стала лишней.
Теперь уже я начала нуждаться в помощи. Во сне у меня ломался кран, а телефон так грелся, что кажется, плавился прямо под рукой. Я звонила Артёму и Марфе. Сын был весь в делах новый ремонт, накопления на трёшку. Обещал помочь на выходных, но так никогда и не приходил. Марфа отвечала сердито:
Что ты всё время нас тревожишь? Позови сантехника кран тебе починит, телефон неси в мастерскую. У нас ни на что времени нет, ты только лезешь в наши дела!
Эти слова были как сквозняк среди зимы до самой глубины продули и заморозили. Когда им нужна была помощь, я ночью встаю и топаю по забытому коридору к ним, а теперь сантехник и сервис, пожалуйста.
Я почти не вижу теперь внука. Им занимается Степанида Львовна, Артём будто и забыл меня. Тогда я решила не буду больше навязываться. Вспомнят хорошо; не вспомнят значит, такой мой удел.
Я ни о чём не жалею: в том странном, абсурдном сне, в котором живу, я бы поступила точно так же. Пусть это остаётся на их совести. Вмешиваться в их жизнь я больше не стану жизнь во сне всегда уводит тропами, которых нет на карте.