Моя мама не говорит со мной уже неделю молчит, как будто растворилась в тумане позднеосенней Москвы. Все из-за того, что я сказала: в этом году на семейные посиделки к Новому году и Рождеству не приду. Сказала тихо, между чайником и пустыми стаканами на кухне. Объяснила, что не хочу снова проживать одну и ту же сказку с привкусом тоски, что повторяется, будто калейдоскоп советских мультфильмов по телевизору. С того самого дня звенящая тишина на проводе.
Каждый мой декабрь с детства это не зима, а клубок из ожидания тревоги. Ещё задолго до праздников начинаются звонки: кто принесёт рыбу, кто купит бутылки а кто возьмёт хрустальный сервиз у тёти, чтоб не ударить в грязь лицом перед гостями из Коломны. Каждый раз находится кто-то, кто делает всё не по-человечески. Обычно мама берёт всё под контроль и приправляет это постоянным недовольством. Попробуй предложить что другое обидится до ужаса. А если у кого-то не хватает рублей скинуться на общий стол это потом обязательно обсудят за спиной.
Мы приезжаем раньше, чтобы помогать, но каждая моя помощь сопровождается упрёками. Почему я пришла в этих джинсах, почему похудела или, наоборот, поправилась; почему до сих пор одна, почему опять работу ищу, почему не завожу детей. Всё это и ещё до того, как кто-то поднимет первый бокал. Я никогда не пью совсем не моё дело, но мне настойчиво наливают, будто от этого на душе у всех станет веселее. Отказываюсь и тут же в воздухе разрастаются разговоры: скучная, странная, кому ты такая вообще нужна.
После ужина наступает неловкий момент: родные, что друг на друга обижались весь год, обнимаются для памяти. Искусственные улыбки, где прячется раздражение, фразы вроде главное это семья, а в них уже зреет новый укор. Почти каждую ночь перед курантами разгорается скандал. Иногда из-за денег, иногда наследства, а порой из-за давних обид, что выползают вместе с парами водки. Видела, как двоюродные братья месяцами потом не здороваются.
Тридцать первое тоже не лучше. Опять расходы, опять поиск одежды для приличия, новые туфли, что станут пылиться в Шкафу. Тем временем пакеты из магазина в мусор, а лицо моё всё такое же усталое, когда поздно ночью возвращаюсь домой в типовую панельку с чувством пустоты и вины: зачем я снова поддалась, зачем мне нужна эта традиция, которая оставляет после себя только внутреннее опустошение?
В этот раз, когда мама начала про Новый год и Рождество, я сказала: Мам, не пойду мне некомфортно там, я лучше свои рубли на что-то другое потрачу, хочу провести эти дни спокойно, сама с собой. Я не сказала, что не чувствую себя любимой просто что так проще. Она посмотрела так долго и печально, что мне показалось мы обе уменьшились до размера фарфоровых фигурок. Потом просто замолчала и ушла в другую комнату. Теперь не звонит, не пишет, проигнорировала даже мой доброе утро в мессенджере.
Знаю, для неё это предательство. Для меня граница. Я не ругаюсь, не бросаюсь словами, не устраиваю сцену, просто выбрала не поехать. А всё равно молчание как наказание. Больно, ведь она же мама. Но я устала чувствовать, что для того, чтоб быть хорошей дочерью, обязана жертвовать каждым кусочком собственного спокойствия.
Не понимаю, сдаюсь ли я, не знаю, сколько продлится эта стена из тишины. Одно только чувствую: впервые в жизни представляю Новый год и Рождество без споров, без беготни по магазинам, без масок Просто снег, улицы, фонари и мягкая пустота.
Вот и думаю: стоило ли всё это, чтобы остаться в мире с мамой? Или, может, впервые позволить себе быть просто собой хоть и во сне, где всё немного странно и не по-настоящему?