Только прошу тебя, Владислав, не трогай лилии у крыльца. Это редкий сорт, я их три года по всем московским питомникам искала, только-только пошли в рост, Татьяна Сергеевна с беспокойством посмотрела зятю в глаза, протягивая связку ключей. И, пожалуйста, утром теплицу открывайте, а вечером не забывайте закрыть. Ночи еще холодные, огурцы и помидоры могут пострадать.
Владислав, высокий, крепкий мужчина с ухмылкой, небрежно подбросил ключи и сунул в карман джинсов. Казалось, он одолжение делает, что согласился присмотреть за дачей, хотя на самом деле это он сам попросил.
Не волнуйтесь, Татьяна Сергеевна! рассмеялся он, приобнимая за плечи свою жену Анну. Мы же не дикари. И польём, и проветрим, все будет, как вы велите. Отдыхайте спокойно, спину берегите. Врачи же прописали процедуры? Вот и займитесь ими, а о даче забудьте, она в надежных руках.
Анна, дочь Татьяны Сергеевны, виновато улыбнулась. Рядом с мужем она словно переставала быть собой, всегда жалась к нему, будто её мнение ничего не значило.
Мама, правда, езжай. Путевку в подмосковный пансионат так непросто было раздобыть. Три недели пролетят, даже не заметишь. А мы тут поживём, Влад шашлыки пожарит, свежим воздухом подышим, от городской суеты отдохнет.
Татьяна Сергеевна вздохнула так, что даже плечи опустились. Дача для неё была гораздо больше, чем просто участок с домом. Это был её уютный уголок, то, что помогло пережить годы работы главным бухгалтером в банке. Каждый куст смородины, каждая доска в беседке, каждая лилия посажена и выращена своими руками. Она ярко помнила, как в электричке везла саженцы из Павловской Слободы, сама красила забор в небесно-голубой на счастье.
Хорошо, сдалась она, поправила сумку на плече. Вода в бочках, насос в сарайчике. Если что звоните. Мобильный пусть всегда будет включён, ладно?
У подъезда уже дожидалось такси. Татьяна Сергеевна села в машину и всю дорогу убеждала себя, что волнуется зря ну подумаешь, Влад любит «современные» решения, но он же не враг родным. Ну, пожарят шашлыки, поухаживают за цветами. Что может случиться за три недели?
В пансионате Татьяну Сергеевну встретили покой, сеновал из хвои и расписание процедур. Старалась расслабиться: ходила на массажи, пила морсы из облепихи и по утрам вышагивала по тропинкам, вдыхая воздух. Каждого вечера ждала звонка дочери.
Привет, ма! голос Анны был бодр, но какой-то нервный. Да, всё хорошо. Нет, ещё не приезжали, пробки. Да, полили.
А лилии? Не повяли? Зацвели уже? с надеждой спрашивала Татьяна Сергеевна.
Лилии? А, да… Наверное. Мам, Влад зовёт, потом перезвоню, мы тут убираемся. Целую!
Звучание слова «убираемся» не понравилось напряглась, но решила: ну мало ли, авось листья сгребают или в доме генеральную затеяли. Пусть.
Неделя прошла как обычно, но вот на второй начались тревоги. Анна перестала выходить на связь, отвечала односложно: «Заняты», «Спим», «Всё ок». Однажды дозвонилась до зятя ответ раздался на фоне рева, похожего на гудение бетономешалки.
Влад, что там у вас шумит? спросила настороженно тёща.
А? Да это сосед, дядя Витя, ремонт затеял, отчеканил Влад. Татьяна Сергеевна, связь ужасная, ничего не слышу! Всё нормально, отдыхайте.
Связь оборвалась. Татьяна Сергеевна уставилась на телефон. Дядя Витя, сосед через забор, еле ходил и последнее время только рассаду на окно выставлял какой уж тут ремонт? Беспокойство переросло в липкий страх. Даже йога и прогулки уже не радовали.
До конца путевки оставалось три дня, когда Татьяна Сергеевна сдалась пошла к заведующей, оформила досрочный выезд, решила вернуться внезапно, без звонка посмотреть, что происходит.
На станции «Загорянская» сошла под хмурым небом идти до дачи через берёзовую аллею она всегда любила, а сейчас шла как на экзамен. Чем ближе тем чётче шум, который с ветром не спутать: визг пилы, удары молотка.
Свернула на свою улицу, увидела и остолбенела.
Дача стояла, а всё остальное не узнать. Знакомый голубой забор исчез, на его месте зияли дыры, а куски профнастила мрачного цвета, словно сверху кто-то обронил плитку шоколада, были навалены у въезда. Татьяна Сергеевна машинально шагнула через мусор.
Там, где царствовали флоксы и лилии, вместо клумбы была перемешанная с гравием земля. В центре этой разрухи стоял Владислав, с обнажённым торсом, обливаясь потом, командовал двумя мрачными работягами, которые таскали мешки с цементом по грядке с малиной.
Давай сюда погружай! орал Влад. Да зачем на песок-то, ну!
Справа валялась беседка, поломанная, словно кто-то хребет ей сломал, а виноград, который годами плёлся по ней, валялся здесь же мертвым ворохом. На месте беседки уже был вырыт котлован.
ВЛАД! сам собой вырвался крик Татьяны Сергеевны.
Зять удивился, смешался, но быстро натянул привычную ухмылку.
Татьяна Сергеевна! А вы чего так рано? Мы ж вас к выходным ждали! Теперь сюрприз не вышел
Что вы тут устроили? голос её дрожал, но она подошла ближе. Где мой цветник? Где забор? Где беседка?
Анна выскочила на крыльцо в халате, в руках тряпка.
Мама? Ты… зачем так рано? пролепетала дочь.
Не паникуйте, мамаша, вмешался Влад, развязно вытирая лицо. Мы тут цивилизацию наводим. Думаю, пора сделать всё по-людски. Двадцать первый век! Забор был гнилой, беседка разваливалась. Решили зону отдыха сделать, всё благоустроить.
На моих лилиях и ягодах? голос её был едва слышен.
Ну кому нужны эти кусты? Здесь будет патио, брусчатка, навес, мангал капитальный, парковку расширяем моя машина, сами знаете, вечно буксует. И забор теперь сплошной, чтобы соседи не пялились. Красота!
Кто вас спрашивал? Татьяна Сергеевна резко смотрела на зятя. Это мой дом, мой участок!
Ой, не начинайте с формальностей. Мы же для семьи стараемся, для вас. Вам уже тяжело копаться в земле, грядки уберём, газон постелем, лежите себе, отдыхайте. Да и деньги я трачу свои, между прочим! Цемент, работа всё оплачено.
Он говорил, как привык разговаривать на работе. И был уверен, что делает благо: избавляет Татьяну Сергеевну от якобы «старых хламов» и преобразует участок для своего удобства.
Татьяна Сергеевна посмотрела на дочь:
Аня, ты знала?
Влад сказал, так лучше будет, пыталась оправдаться Анна. Хотел сюрприз, чтобы ты не мучилась с прополкой…
Сюрприз? В том, что ты позволила уничтожить всё, что я создавала? в глазах её все потемнело. Беседку отец строил
Да сгнила она эта беседка, могла бы и рухнуть, огрызнулся Владислав. Хватит драм! Спасибо бы сказали! Я за свой счёт тут всё делаю потом тебе же лучше. Всё равно ведь участок Анне потом перейдёт вложение в будущее!
Последняя капля: «Потом перейдёт». Всё ясно. Уже похоронили. Списали.
Татьяна Сергеевна распрямилась, почувствовала в себе ту жёсткость, которой много лет спасала цифры в отчётах.
Стоп, твёрдо сказала она. Рабочие остановились.
В смысле? Влад набросился. У меня тут бетон схватывается, люди наняты!
Мне всё равно на твой бетон! Собирайся и уходи. Всех своих бери!
Вы что, всерьёз? Я мужик, я решаю, как тут жить! А вы в дом идите, не мешайте.
Он повернулся к рабочим:
Чего стоим? За работу!
Я сказала, вон отсюда! звонко и жёстко. Достала телефон. Десять минут вам всем. Потом звоню участковому Аркадий Ильич, знаете, где живёт. Придёт быстро.
Полицию? На родную дочь и зятя? Вы с ума, что ли, сошли?
Я скажу: на моей частной собственности чужие люди разрушают имущество. Документы на дом и землю у меня, вы гости, без права вмешиваться. А гостей, ломающих мебель, отправляют на улицу.
Мама, не надо, расплакалась Анна. Мы уедем, только не звони! Влад, пошли!
Мне плохо, орал Влад. Я сюда двести пятьдесят тысяч вбухал! Кто мне вернёт?
Я ничего не должна. Не просила тебя ничего тут сносить и строить. Хочешь денег забирай цемент и стройматериалы. А за цветы и беседку могу и в суд подать.
Влад стиснул кулаки, посмотрел на рабочих, на жену. Потом на Татьяну Сергеевну маленькую, в смешном спортивном костюме, но как кремень.
Да останьтесь вы тут с этой разрухой! Я больше не приеду! Анна, быстро собирайся!
Иди, дочка, устало сказала мать. Если ты позволила ему всё это значит, заодно с ним.
Владислав зашёл в дом, минуту спустя вылетел с чемоданами, Анна, опустив взгляд, пошла следом. Влад гаркнул рабочим:
Свернулись быстро!
А за день кто нам оплатит? спросил один из рабочих.
Обращайтесь к хозяйке, теперь она главная! бросил Влад, уезжая.
С визгом уехал кроссовер, на повороте чуть не снёс куст сирени. На участке повисла тишина.
Ну что нам делать? спросил у Татьяны Сергеевны старший рабочий. Мы ж не знали
Забирайте всё, что он привёз, тяжело выдохнула она. Извиняйтесь ямы прикопай, чтобы не убиться ночью.
Справедливо. Нельзя так без спросу, кивнул рабочий. Дача душа человека.
Пока мужики собирали инструменты, пришла соседка Мария Петровна.
Таня! Ты, главное, держись. Я ведь ему говорила: «Не трогай, хозяйка сама разберётся!» Тут бардак, но ничего, вместе разберёмся!
Татьяна Сергеевна и сама не заметила, как разрыдалась отпустило.
Маш, он и розы выкопал, и лилии все
Не плачь, милая. Главное, дом уцелел. Цветы пересадим, луковиц у меня много. Забор с мужиками поставим, да и лучше прежнего будет!
Вечером, когда участок притих, Татьяна Сергеевна сидела на крыльце с чаем. Не разбираясь в разрухе, впитывала тишину и понимала, как важно уметь в нужный момент отстоять себя.
Поздно вечером сообщение от Анны: «Мама, прости. Влад хотел как лучше, но всё вышло плохо. Можно я приеду на выходных одна, помогу?»
Долго смотрела на экран. Всегда привыкла всё сглаживать, подпускать бранившихся к себе. Но в этот раз ответила: «Не приезжай пока. Нужно привести в порядок и дом, и себя. Когда буду готова позвоню. Ключи завтра сменю. Больше никаких сюрпризов».
Глоток чая с мелиссой придал сил.
Наутро спина болела, но тревога испарилась. Подумала: за что боролась то и получила. Взяла грабли, надела перчатки, пошла разравнивать участок, убирая следы разрушения.
Днём заглянул участковый Аркадий Ильич:
Татьяна Сергеевна, порядок? Жалобу писать будете?
Всё уже решено, Аркадий. Найдёте толковых мужиков поставить забор? Только деревянный, без заморочек.
Конечно, разыщу! А зятю скажите уважать старших надо.
Татьяна Сергеевна всю неделю работала понемножку и сердце оттаивало. Соседка Мария помогала мусор с участка выгребать. Летом клумбы начали оживать. Без беседки было пусто, но зато открылся вид на старую яблоню, которую Влад, хвала небесам, не спилил.
В субботу у временных ворот притормозило такси Анна вышла с пакетами.
Мама, я привезла луковицы роз, таких, как ты любишь Нашла тоже твои любимые лилии, клубнику купила.
Несмело посмотрела на мать.
Прости, я не отстояла дом. Боялась ему перечить, а когда услышала про наследство поняла всё. Ты у меня самая родная.
Татьяна Сергеевна крепко обняла дочь.
Глупая ты, Аннушка. Мужья приходят и уходят, а родная земля и совесть всегда с тобой.
Он больше здесь не появится. Сказал, чтобы ты первая звонила, иначе ноги его тут не будет.
Ждать ему придётся долго, улыбнулась Татьяна Сергеевна. А мы справимся сами. Бери лопату будем сажать цветы. Но теперь там, где решу я.
К концу лета новый искрящийся голубой забор стал символом нового этапа. Клумба пестрила свежим цветом, а на месте разрушенной беседки росли королевские розы и лилии.
Влад так и не вернулся, Анна всё чаще бывала у матери, стала увереннее, сама записалась на курсы по садоводству. И чтобы ни происходило раньше, теперь Татьяна Сергеевна знала: она может отстоять свои границы. Пусть нет у неё патио из каталога, но зато есть малиновый вечер, свежий чай с душицей и ощущение собственного достоинства а это дороже любого ремонта и стеклянных веранд.
Иногда судьба учит нас отстаивать своё и только тогда становится ясно, кто настоящий друг, а кто лишь гость в твоей жизни.