Анна Васильевна, только попробуйте поставить эту жирнючую сковороду на столешницу! Я тут полчаса натирала её средством для блеска, а вы с очередной картошкой наперевес Видите пятна остаются! И вообще, мы ж с вами договорились: никакой жареной еды, пока я дома. У меня от этого запаха, как на коммунальной кухне, мигрень начинается!
Анна Васильевна замерла с чугунной сковородой в руках, как будто её током шандарахнули. Картошка шкварчит, запах детства, а тут невестка Кристина смотрит так, будто свекровь притащила не обед, а отбросы с рынка.
Кристина, это вообще-то моя кухня, глухо, но с достоинством выдавила Анна Васильевна. Я тут сыну своему, Пашке, жарю. Он жареную картошку уважает с самого детства! А столешница у меня войны видела. Сковорода тут не самое страшное.
Кристина театрально всплеснула руками, при этом поправив аккуратно залакированную челку:
Вот именно! Видала виды пора уже что-то менять! Анна Васильевна, всё это ваше чугунное барахло привет из СССР. На нём одни канцерогены, если вы не в курсе! Я, между прочим, забочусь о здоровье Паши. Он у меня теперь питаться по-новому будет. Пароварка уже едет. Завтра получите, а всё это железо (она брезгливо кивнула на сковороду) пора в металлолом.
Анна Васильевна аккуратно поставила сковороду на деревянную подставку. Внутри всё бурлило не меньше, чем масло на сковороде. Простой семейный быт стремительно превратился в боевые действия за стратегически важный плацдарм.
Хроника противостояния началась три месяца назад. Пашка пришёл с виноватой физиономией и сообщил, что арендатор их съёмной однушки в Люберцах поднял цену так, что проще сразу брать ипотеку. Анна Васильевна, по доброте душевной, предложила сама:
Живите у меня, в трёшке места выше крыши. Вам комнату освобожу, а сама перекантуюсь в спальне. За год накопите на взнос, и свобода.
Если бы тогда знала, что впишется в сериал «Кухонные войны»
Сначала Кристина ходила на цыпочках: добрая, кроткая, ни звука лишнего. Но недели через две объявила модный тренд. Враз убрались любимые махровые полотенца с гжелью, на смену пришли унылые тряпочки бежевого цвета, которые воду сочли за буржуазный пережиток. На окнах вместо герани и алых петуний выросли сухие венички из ИКЕА. Анна Васильевна терпела: ну ладно, у молодёжи свои тараканы Но кухня это было заповедное место. Тут она отдыхала душой; тут каждая крупинка имела прописку со времён прихода Ельцина к власти.
Вечером, зализывая раны после «картофельной атаки», Анна Васильевна уединилась в комнате. Из кухни раздавались странные звуки: хлопанье дверцами, позвякивание банок, пересвист ножей.
В дверь просунулся Пашка. Вид помятый, глаза виноватые.
Мам, а ты чего не идёшь? Кристина тут смузи из шпината сделала Полезно типа.
Спасибо, сынок, я не коза. Ты бы мне лучше селёдки нарезал, буркнула Анна Васильевна, а потом, вздохнув, добавила: Паш, мы поговорить должны. Твоя жена мне прямым текстом сказала: выброшу чугун, только миг голову отверни.
Паша плюхнулся на край кресла.
Мама, да ты не ругайся Она просто хочет уюта, старается. Видела ролик про минимализм, теперь объёмы жизненной энергии измеряет в количестве контейнеров. Ну и сковорода, честно, тяжёлая, я на ней и правда прожарить могу максимум свои нервы.
Уют это когда на кухне пахнет булочками, а не чистящим средством, фыркнула Анна Васильевна. Я человек терпеливый, даже капусту под смузи готова потерпеть, но почему обо мне никто не спрашивает? Где моя тёрка? Почему мука переселилась на антресоль, потому что «визуальный шум»?
Мам, потерпи, устало сказал Пашка, не вечно же это. Характер у неё, ну бьющий через край, зато чисто. Не ссорьтесь, родная.
Ради сына Анна Васильевна помолчала. Взяла себя в руки и решила: ну что ж, переживём. Всё ради мира в семье.
Но терпение, как вода на майском солнце, быстро испаряется.
Проснулась она на следующий день, когда даже голуби ещё не начинали репетировать семейные перипетии у окна. Суббота, законный выходной и вдруг какой-то грохот. Она накинула халат, поплелась по коридору а кухонная дверь нараспашку, внутри апокалипсис. Кристина стояла среди коробок, все шкафы распахнуты, всё от пряностей до тарелок распределено между мусорными пакетами и кучками на полу.
Ты что тут устроила?! Анна Васильевна аж голос потеряла.
Кристина расцвела в улыбке, перла энтузиазмом как паровоз:
Ой, доброе утро! Провожу генеральную реорганизацию! Купила одинаковые контейнеры из ИКЕА теперь крупы будут под линейку, никакого визуального шума, как в Инстаграме! А то у вас гречка в банке из-под огурцов, рис в пакете из-под сахара Это психологически тяжело!
Анна Васильевна подошла и увидела в мусорном пакете лежит её любимая расписная хлебница, ту, что с Золотого кольца. Рядом валяются деревянные ложки и поварёшки.
Ты ты выбрасываешь мои вещи? чуть не прошептала она, язык от ужаса заплетается.
Старьё, Анна Васильевна! резюмировала Кристина. Дерево рассадник бактерий! У меня есть силикон моется, не пахнет. А хлебницу эту вообще в музей! Я без белого хлеба обхожусь и Паше не советую.
А ну-ка, Анна Васильевна выдернула пакет из лап невестки. Уймись немедленно!
Вы чего, я ведь стараюсь для вас! Свои деньги трачу на всё это! возмутилась Кристина.
Кто тебя просил?! Это мой дом. Моя кухня. Каждая занавеска тут с душой выбрана, и ни один твой контейнер ей не указ! Ты здесь гостья, а не военный комендант!
На шум заявился заспанный Паша.
Что за рухлядь? зевнул он. Почему, чёрт возьми, везде пакеты?
Твоя жена решила выбросить половину моей посуды! возмутилась Анна Васильевна. Это уже чересчур, Павел.
Дорогой, я же хотела сделать всё по уму! Современно, чисто! А меня никто не ценит! чуть не расплакалась Кристина.
Кристина, ну зачем хлебницу-то? Мама же её с поездки привезла Надо было спросить.
Если только спрашивать, мы тут так и задохнёмся в этой советской экспозиции! Ты ведь сам говорил, что устал от «бабушкиного музея»!
Я говорил, что хочу отдельную квартиру, а не чтобы нашу превратили в санаторий для контейнеров, устало сказал Паша. Давайте всё вернём, как было.
Ну и живите тогда с вашими антикварными крышками! Моя нога больше на этой кухне не ступит! Кристина гордо ушла, хлопнув дверью.
Анна Васильевна села на табуретку, почувствовала, как давление скачет. Паша молча начал собирать рассыпанное обратно в банки.
Прости, мам Я поговорю с ней.
Не надо, сынок, вздохнула она. Разговор нужен другой.
Следующая неделя прошла тихо война холодная, уровень Карибского кризиса. Кристина на кухню заходила, как санитар: только воду налить, остальное заказывала доставкой и тащила в комнату. Анна Васильевна тем временем отмыла шкафы, вернула баночки, но радости это не добавляло. Квартира будто застыла тихая, но напряжённая.
В пятницу Анна Васильевна пришла домой с мыслью испечь пирог с капустой Пашка этот рецепт считал лучшим после маминого борща. Замесила тесто, поставила подходить, сама отправилась в душ. Возвращается миски нет. Тесто пропало. Поиск никаких результатов не дал, только в мусорке под очистками блестело засыпанное кофе тесто
В дверях появилась Кристина руки на груди, оскал победителя.
Ищете свою дрожжевую бомбу? Всё выбросила. У меня, знаете ли, аллергия на запах хлеба. Ку-ку эти грибки смертельно опасны! Я вас просила: никакой выпечки! Вы Пашу глютеном травите, а он уже поправился.
У Анны Васильевны голос стал неприлично спокойным:
Ты перешла все границы, Кристина. Павел!
Паша вывалился из-за компьютера:
Что случилось?
Кристина испортила продукты и выбросила мой труд в мусор. Сын, я так больше не могу. Это мой дом я плачу за квартиру, продукты, коммуналку. Я здесь тридцать лет хозяйка, и теперь должна спрашивать у внезапного эксперта по пароваркам можно ли мне пирог испечь?
Она меня ненавидит, видишь?! завопила Кристина. Она специально! Травит! Провоцирует! Разводит нашу семью!
Анна Васильевна смотрела на сына:
Думайте сами, дети. Либо она принимает мои правила в этом доме, либо ищите другое жильё. Даю неделю.
Выгоняешь?! Кристина аж икнула. Сына на улицу?! Паш, ты слышал?!
И тут в голове у Пашки зажглась лампочка. Вспомнил, как Кристина выбросила его старую майку «Zenit» «фу, тряпка!» Вспомнил недавний запрет на встречу с друзьями «это вредные привычки». Теперь вот мама стала врагом режима.
Мама права, Кристина, тихо сказал он.
Повисла гробовая тишина. Кристина стояла, удивлённая по самое не балуйся:
Что ты несёшь?!
Я сказал: мама права. Это её квартира, её правила. Она пустила нас бесплатно, а ты тут всех перестраиваешь. С тестом последняя капля.
Значит так? Маменькин сынок! Я уезжаю! И ноги моей здесь больше не будет!
Собирать вещи Кристина начала с шумом и пафосом. Паша стоял у двери, не мешая. Анна Васильевна вынесла мусор, руки дрожали, но на душе стало тихо и, неожиданно, спокойно.
Через час чемодан на колёсиках выкатила гордо, как королевский синклер.
Ты меня хоть проводить собираешься? зло сверкнула Кристина.
Я отвезу тебя к твоим родителям, устало сказал Паша. С чемоданом неудобно в метро.
Мы в отель поедем или квартиру искать?
Денег пока нет, поживёшь у родителей. А я тут останусь. Оба подумаем.
Ты не поедешь со мной?!
Нет. Я устал, Кристина. Поехали.
Дверь захлопнулась. Анна Васильевна осторожно убрала с полки гору бессмысленных пузырьков с надписями «органик» и «eco», расставила вовремя спасённые банки. На кухне стало свободнее дышать.
Теста не было, зато в холодильнике нашлись яйца и молоко. Анна Васильевна чиркнула спичкой, вытащила свою добрую чугунную сковороду. На масле задумчиво зашкворчали два яйца.
Вот тебе и визуальный шум, хмыкнула она, запах-то родной. А кухню свою никому не отдам!
Вечером вернулся Паша. Молчал, ел яичницу так, будто не ел неделю, потом поднял глаза:
Мам, извини Надо было раньше поставить границы, а то я начал и сам теряться, кто тут хозяин. Кстати, на чугунной и правда вкуснее.
Живи, сынок, сколько надо. Только теперь по моим правилам.
Да ты хозяйка тут, мам. Только ты.
Через неделю Кристина позвонила сначала грозилась разводом, потом канючила пустить обратно, клялась и божилась, что больше ни слова про контейнеры и пароварку. Паша встречался, разговаривали, но решили снимать малогабаритку где-то на окраине. Свекровь совместного проживания не предлагалась даже в шутку.
Анна Васильевна помогла сыну собраться, напутствовала жёстко, но по-матерински:
В семье без ваших контейнеров и моей сковороды не обойтись так хоть договаривайтесь, а не вешайте нос.
За сыном закрылась дверь. Кухня стала опять родной: с расписной хлебницей, рябенькой скатертью, тёплыми полосатыми полотенцами и разновесёлыми банками. Да, шум, но её. Вечером Анна Васильевна замесила новое тесто пирог с капустой удался на славу. Позвала соседку на чай ведь жизнь продолжается, а хозяйка тут всё-таки она.
Если дочитали ставьте «пятёрочку» и заходите за новыми историями!