Ох, Анечка, ну что за ресторан ты выбрала! голос тёти Клавдии гремел через телефон, наполняя всю кухню. Я посмотрела фото, там такие люстры, такая обстановка! Мы всей семьёй обязательно придём, Паша уже костюм приготовил, а детвора так вообще в восторге.
Я заходил с чашкой чая в гостиную и сразу понял сейчас начнётся.
Клавдия, я сразу хотела сказать, мама говорила ровно, но я видел, как пальцы её вцепились в край стола. На юбилей приглашены только взрослые. Детей не будет.
Пауза повисла в воздухе. Потом тётя Клавдия издала сдавленный возглас, будто подавилась.
Это как это только взрослые? Валентина, ты что, издеваешься? Это же мои дети! Твои внучатые племянники! Алёшке восемь, Ксюшеньке шесть! Как ты могла их не позвать? Они так старались, Ксюшка даже стишок выучила!
Я поставил чашку и подошёл ближе. Мама держалась прямо, голова поднята по этой осанке я сразу понял, решение принято, спорить бессмысленно.
Клава, ресторан солидный. Мне шестьдесят лет исполняется раз в жизни, хочу отметить спокойно: поговорить, рюмочку вина выпить, без беготни и разбитой посуды. Мне не хочется переживать, что дети что-то перевернут или закричат.
Да как же так! Мои внуки что, по-вашему, невоспитанные? голос у тёти взвился так, что динамик захрипел. Мои, которых я, между прочим, обожаю!
Клава…
Гудки.
Мама положила телефон, устало выдохнула и повернулась ко мне. Не было на лице растерянности только какая-то печальная уверенность, как у того, кто точно знал, чем всё закончится.
Вот тебе бабушка.
Я сел рядом.
Мам, я ведь предупреждал. Тётя Клавдия это просто так не оставит.
Я помнил, как неделю назад мама только заикнулась про праздник без детей. Сразу сказал с тётей Клавой будут неприятности. Она привыкла таскать внуков на все мероприятия и искренне не могла понять, почему кому-то не по душе, если Алёшка полезает под стол, а Ксюша проливает сок.
Мама тогда отмахнулась, и сейчас только плечами пожала.
И пусть. Шестидесятилетие раз в жизни. Сорок лет на заводе пахала, тебя вырастила, отца проводила. Раз хочу спокойно отметить праздник неужели не заслужила? Да пусть хоть кто обижается.
Мам, понятно… Просто тётя Клава этого не простит…
Переживу, сухо ответила мама.
Я вдруг подумал, сколько таких споров у неё было за последние годы: с тётей Клавдией, соседями, коллегами.
Уезжал к себе, пока ехал всё прокручивал разговор. Знал я тётю Клаву она из тех, кто долго помнит обиды, значит, впереди новые выяснения.
Телефон зазвонил через пару дней, когда я был на работе. На экране «Тётя Клава». Я помедлил прежде чем взять трубку.
Антон, ты должен вразумить свою мать, едва я ответил, тётя заговорила без предисловий. В нашей семье так не делают! Детям запретить на юбилей приходить куда же это годится? Мы же не чужие!
Я повернулся к окну, сдерживал раздражение.
Тётя Клава, мама звала взрослых. Ты приглашена, дядя Паша приглашён…
А дети?!
Тётя Клава, там взрослое мероприятие, живая музыка, вина хорошие, возвращаться поздно. Детям там будет ни к чему, да ты и сама понимаешь.
Легко тебе судить, раз своих детей нет! я сразу почувствовал, как сжалось всё внутри. Она знала, куда бьёт.
Тётя Клава…
Всё! Говорить не о чем!
Гудки.
Я остался сидеть с телефоном, глядя в одну точку.
День юбилея выдался ясным, для ноября редкость. Мы приехали в ресторан раньше гостей. Швейцар в бордовом костюме распахнул двери. У мамы сразу плечи расправились, глаза засветились: два месяца выбирала место, меню изучала, по рассадке сама всем звонила. Всё должно было быть идеально.
Администратор встретила у входа, мы прошли между столиками, проверили посадочные карточки, обсудили порядок подачи блюд. Я ловил себя на мысли, что давно не видел маму такой жизнелюбивой.
Гости начали подъезжать к семи. Коллеги мамы, одноклассницы, двоюродный брат с женой. Я встречал всех, принимал букеты, провожал к столу праздник шёл по плану.
А потом перед входом притормозило такси. Из него вышла тётя Клава. За ней молодая женщина с уставшим лицом, а потом два ребёнка.
Я резко обернулся на маму. Лицо её окаменело.
Тётя Клава зашла с видом победителя, будто вселенную покорила. Дети крутились рядом, Марина двоюродная сестра нервно держала сумку.
Мама пересекла зал быстрым шагом. Я едва поспевал за ней.
Клава, что это значит? голос у мамы звенел на грани взрыва.
Валочка, не с кем было детей оставить. Не бросишь же, правильно? Уж прости, пришли всей семьёй.
У мамы покраснела шея. Я понял: ещё секунда заорёт.
Мам, я аккуратно взял её за локоть. Иди к гостям, Нина Павловна тебя ищет. Я тут сама справлюсь.
Мама посмотрела в её взгляде была и усталость, и тревога. Развернулась и пошла, спина выпрямленная до предела. Тётя Клава и Марина двинулись следом, но я преградил им дорогу.
Тётя Клава, с детьми вы не пройдёте.
Ты, что, с ума сошёл?
Мест для детей нет, им здесь не место. Мама ясно сказала: праздник только для взрослых. Это её день.
Да как ты смеешь! взвилась Марина. Это же юбилей!
Тем хуже, спокойно сказал я. Не приглашали не ходят. Порядок в семье должен быть.
Тётя Клава схватила меня за руку, пытаясь оттолкнуть, я вывернулся.
Охрана, прошу, выведите их. Они не гости нашего зала.
Охранник рослый мужчина в строгом пиджаке кивнул и подошёл к тёте Клаве.
Пройдёмте, пожалуйста.
Не смей меня трогать! Валя, гляди, что творит твой сынок!
Но охранник уже вёл их к выходу. Марина, облёгши детей, потянула мать за собой.
Я на секунду задержался у двери, пытаясь успокоиться, потом собрался и вошёл в зал.
Мама сидела во главе стола, смеялась шутке подруги, но когда я присел рядом накрыла мою ладонь своей, улыбнулась с благодарностью. Я отвёл глаза, чтобы спрятать ком в горле.
Вечер прошёл именно так, как мечтала мама. Спокойно, чинно. Музыка, рассказы, блюда всё шло своим чередом. Никто не бегал между столами, не кричал, не капризничал.
Утром я позвонил тёте Клаве. Взяла трубку с третьего раза, в её голосе слышалась обида и ожидание извинений.
Тётя Клава, слушай внимательно, я говорил спокойно, но внутри всё ещё бурлило. Если ещё раз такое повторится, я сам сделаю так, чтоб мама с тобой ни слова не говорила.
Антон, да ты что…
Ты рискуешь с ней навсегда расстаться. Только потому, что не умеешь слышать чужие просьбы. Тебе сказали «нет», а ты нарушила слово.
Она стала говорить что-то о семье, но я её перебил.
Ты меня понял.
Положил трубку.
Долго сидел на кухне в тишине, думая: как же так, люди, родные, а иногда ведут себя так бесцеремонно… Вот и выяснилось: границы надо уметь защищать, даже среди близких. Не потому, что не любишь, а потому что уважать себя и своих родных тоже обязан.