Слушай, расскажу тебе одну историю, прямо с российскими реалиями. Сын не хочет брать свою маму к себе жить, потому что в доме должна быть только одна хозяйка и это я.
Все вокруг только и говорят: «Ну это же твоя мама! Мог бы и взять её к себе!» в основном, ближайшие сестры и дяди мужа. Я и сама знаю, что мои знакомые думают так же, но прямо мне не высказывают. Всё изза ситуации со свекровью.
Надежде Петровне уже 83 года, весит она порядка ста килограммов и часто болеет.
Почему ты, Марина, не возьмёшь Надежду Петровну к себе? както спросил меня двоюродный брат лет пять назад. Ну, ты каждый день ей помогаешь, это хорошо, но вдруг что ночью случится? Одной ведь тяжело. Даня её единственный опора.
Понятно же, что о бабушке позаботится только её единственный сын, его жена и внук. За последние пять лет Надежда Петровна из квартиры ни разу не выходила: ноги болят, да и вес сильно мешает двигаться. Хотя всего тридцать лет назад она была энергичной, молодой и очень авторитетной женщиной.
Помню, как только Даня познакомил меня с ней, она встретила нас в своей просторной кирпичной сталинке где-то на Фрунзенской набережной.
Кого ты ко мне привёл? Вот ради этого я всю жизнь посвятила тебе?
После тех слов мы с Даниилом до автобуса шли молча. Тогда она жила шикарно, муж её, Аркадий Иванович, был в каком-то министерстве, обеспечил ей достойную жизнь даже после своей смерти. Даня пошёл тогда со мной, не стал оставаться у неё, и вообще он был не из тех, кто маму слушал слепо. Но уважение к старшим у него есть. Он пытался меня успокоить, мол, у мамы просто характер такой сложный.
Потом мы поженились и накопили на свою квартиру. Даня уехал на север, работал там вахтами, не появлялся дома месяцами. Через несколько лет мы смогли купить двушку в Подмосковье, самостоятельно её отремонтировали и зажили своей жизнью. К Надежде Петровне заглядывали нечасто. Она всем вокруг рассказывала, что я не даю ей общаться с сыном, не позволяю ему помогать.
Мол, «Моя невестка меня совсем от сына отгородила!» ну и всякие такие мерзости.
Потом был случай. Она решила продать домик в СНТ и перебраться поближе к городу. Денег с продажи едва хватило на старую однушку. Попросила нас добавить пообещала, что оформит квартиру на нашего сына, своего внука. На сделке в нотариальной конторе вдруг заявляет: «Нет, квартира будет записана только на меня! Так Надежду Ивановну подругу обманули осталась на улице!» Потом сказала, что оставит квартиру тому, кто будет за ней ухаживать в старости. Всё подозревала, что мы её обманем.
Было неловко до ужаса в том офисе нотариуса слышали все. Мы махнули рукой и ушли. Она переехала, даже не позволила нам сделать лёгкий косметический ремонт. Прожила чуть больше месяца начались жалобы: всё плохое и квартира не такая, и продукты, что я ей покупаю не такие. Всех собак, как обычно, спускала на меня: это я якобы ей неправильное жильё нашла и обманываю.
Любила детей своей двоюродной сестры, а на внука внимания не обращала даже дату рождения путала! Года три назад у свекрови совсем здоровье ухудшилось. Набрала большой вес, по квартире еле ходит. Я ей каждый день носила диетическую еду от врача, а она ругалась, что это не еда, а издевательство. Мол, только любимая двоюродная сестра её может нормально накормить, а я только морю голодом.
Год назад Даня меня упрашивает взять её к нам, мол, мама всё поняла, согласна слушать врача.
Хорошо, сказала я, но с условием: только я хозяйка на кухне, готовлю исключительно я, еды только по расписанию, чтобы ни один её родственник не лез со своими советами.
Свекровь возмущалась, хотела к нам только, если будет главной. Но у меня в доме может быть только одна хозяйка! Пришлось мне ездить к ней каждый день: убирать, готовить, иногда даже ночами сидеть. А её любимая сестра только по телефону заботилась звонила раз в неделю.
Параллельно Надежда Петровна всем рассказывала по телефону, что я её морю голодом: не даю ни тортиков, ни копчёной колбасы. Просила двоюродную сестру привезти ей сладкого, та обещала, но каждый раз находила причину не ехать, хотя от неё ближе в три раза, чем от меня. Зато я возилась с ней буквально каждый день.
Однажды позвонила сестре и пожаловалась пропали у неё цепочка и крестик. Якобы, мы приходили обе, и она уверена, что это я украла.
Я молча поставила тарелку, нашла цепочку и крестик на полу у тумбочки, показала ей. Дома всё рассказала мужу и предложила: всё, больше я не могу, пусть оформляет Надежду Петровну в дом престарелых. Даня согласился.