Не ко двору
Давно это было, еще при советской власти, когда с ранней весны над деревней разносился звонкий лай дворовых собак, а калитка с шумом хлопала по утрам и вечерам.
Вот и тогда залайла Трезорка, насторожилась к приходу гостей. Молодой сын, Виктор, шагал по двору не один, а рядом с ним, застенчиво переминаясь с ноги на ногу, шла девушка в родительский дом он впервые вез показать невесту, как полагалось по обычаю.
Едва мать завидела гостью, всплеснула руками, заламывая фартук.
Батюшки, кого ж ты нам, Витенька, привел! Ох, Гришенька, глянь-ка ну разве не стрекоза, всю весть из себя худющая! Ай-ай-ай, беда какая, да как же она тебе деток рожать-то будет? И что нам теперь делать?
Отец, Григорий Николаевич, глядел на девушку иначе: с улыбкой, приглаживая усы. В его глазах была и радость, и одобрение он-то в этой хрупкой городской девушке разглядел ту самую красоту и женственность, про которую жена уже давно забыла, заботясь лишь о хозяйстве.
Да и сама Мария Семёновна, мать, давно уж махнула рукой на платья и красоту: носила бесформенные кофты из ситца, юбки до пят, вечно с косынкой на голове мол, был бы порядок в коровнике да в хлеву, а остальное не к спеху. После пенсии и вовсе обабилась ноги тяжёлые, движется по двору неторопливо, будто гусь по пруду. Троих родила и вырастила, старшие разъехались по всей России, одни фото да открытки остались на память. Только Виктор всегда рядом да помощница ей сейчас бы пригодилась.
Давно уж приглядела на соседней улице деревенскую девку: крепкая, щекастая, хозяйственная. И невеста, и доярка. Сыну не раз твердила:
Сходи, погляди девка что надо. И себе жена, и нам подмога!
А он всё своё:
Мама, я сам жену себе найду! Обороняется, а ей обидно.
И вот, привёл, видать, городскую! Тощая, белая, костью гремит! Где он такую только откопал?
Марья Семёновна и не знала тогда, что за простенькой внешностью Светланы скрывалась сила духа и опыт, невидимый сразу. В двенадцать лет мать у неё приболела, и весь дом лег на хрупкие плечи маленькой девчонки и доить корову, и борщ варить, и порядок держать. Всё Света умела, да ещё и пела при деле.
Но что делать встречать надо. Соседи столпились за забором, шепчутся, озираются.
В избу Светлане было непривычно: всё тесно, стены низкие, окна только светлый лучик просочится. Родительский двор ей казался сказкой: простор, всё сверкает, а тут дом-изба на одну горницу, родители в сенях на раскладушках.
Ещё запах этот всюду мыло, ландышевое да земляничное, что хозяйка для аромата по шкафам рассовывала. И бельё, и простыни, и даже носки всё благоухает. Светлана и виду не подала, всё молча разглядывала.
Первое знакомство прошло сухо за столом невестка почти ничего не ела: борщ жирный, салат с горчинкой, пирожки пригорели. Крошку хлеба скушала: спасибо, мол, сыта.
Марья Семёновна так и кипела от злости внутри, готова была греметь кастрюлями и ругаться, но взглянул сурово Григорий Николаевич дай привыкнуть, мол.
После обеда мужики уехали на косовицу, а Мария отправила невестку укроп резать. Дала тазик, нож пошла, думает, вот сейчас застрянет эта городская стрекоза
Проходит минут пять на летней кухне Светлана появилось с полным тазом укропа, аккуратно собранным. Марья сама удивилась как так-то быстро?
Ладно, буркнула, теперь вяжи, завтра отец на базар отвезёт.
Душа не на месте: представляла, как соседке расскажет о фиаско, а та только позавидует. Мол, притащил сын-то невестку неказистую!
Вечером с луга вернулся муж и сын, за калиткой громыхнул мотоцикл. А на кухне На столе салат перемешан, блинов целая стопка, картошка с мясом душистым, всё сервировано по-русски, хлеб нарезан. Светлана проворно хлопотала, песни выводила.
А она ещё и поёт! поражённо буркнула Мария.
Ты как? развела руками, успела-то?
Сейчас сметаны только положу радостно ответила Света.
За столом ели с аппетитом, нахваливали чуткую хозяйку. Отец сиял от счастья, нахваливал сына на всю деревню.
А мать к еде не прикасалась хвалила кость душу. Да и смиряться не хотела вечером решила послать Светлану корову доить. Вот, думает, сейчас ты мне голову-то поморочишь!
Света взяла ведро и шмыгнула в хлев. А Марья на скамейке осталась дожидаться, косо на калитку поглядывая. Тут и соседка заглянула:
Что, Марусь, как тебе невестушка городская?
Да золото, Макаровна! И готовит, и поет, хозяйка что надо!
Только уж больно худая, не унималась та.
Так на щи тебе припасена что ли? Моего сына любит и ладно.
Светлана тем временем с коровой затискалась, по-матерински гладит, хлеба подает, ласково разговаривает. Корова вздохнула и молоко охотно дала. Света, счастливая, вернулась домой с полным ведром.
Григорий Николаевич восхищался:
Вот дочка у нас какая, всё может! Сыну нашему повезло, мать, скажи спасибо Господу!
Марья еле сдерживалась что ни поручит этой городской, всё по плечу. Отец ещё и поддакивает! Сердце обида насквозь разъела, слёзы на глазах, но не дала слабины, решила испытания продолжать.
А ночью ей ведьма приснилась, что кровь из раны пьёт, леденящее сновидение. Проснулась вся в поту, на душе тяжко, давит
Зашла на рассвете в комнату. Сын с невесткой обнялись, как дети малые. У Светланы лицо нежное, разве дочка не ангел?
Марья глянула на свои жесткие руки, в зеркало старуха, обветшала совсем. А ведь и я когда-то девчонкой была, мечтала о доченьке
Светлана вдруг проснулась, ласково спросила:
Вам помочь? Может, корову подоить?
Нет, доченька, спи спокойно Я только за лекарством зашла.
Повернувшись, вышла в предрассветную тишину. За плечами осталась обида, а на душе зажглась искорка доброты. Оказалось, и в её доме место для такой дочки найдется. И уж если счастье пришло надо успеть его не испугать.
Григорий к себе прижал, косынку поправил. Часы отмеряли время не простое, а время новой жизни, где за любовь бороться не надо, где дом наполнен теплом и лаской. Всё теперь у них стало по-другому.