Ты знаешь, у меня была подруга, Светлана, вечно она жаловалась на жизнь и буквально высасывала из меня все силы в конце концов пришлось прекратить это общение.
Ты можешь себе представить, этот балбес опять забыл купить хлеб! Я же ему по-русски списочек написала, на холодильник прикрепила, кажется, даже в карман ему сунула, а он домой явился с пустыми руками и лыбится. Ну почему мне так не везёт, Оль? У всех мужья как мужья, а у меня какое-то недоразумение.
В трубке голос Светки трещал, чуть ли не срывался на крик, то вдруг уходил в трагичный шёпот. Я телефон на ухо держала только за привычкой, а ощущение было, что щас из динамика иголки повылетают. Зажала плечом мобилу, стою на кухне, руками салат режу но уже сорок минут слушаю поток жалоб и чувствую, будто после тяжёлого дня. Нож по огурцу скользит, но без всякого энтузиазма.
Свет, ну, может, он потрудился на работе, устал? осторожно вставляю я, хватая момент, пока она дыхание перевела. Он ведь сутки на дежурстве был…
Устал, ага! подпрыгнул голос в трубке. А я-то не устала? Я эти грёбаные отчёты весь день лопатила, глаза вылетают на лоб, спина как будто её трактор переехал, начальница стерва, опять премию мне урезала! А дома ни помощи, ни поддержки! Тебе хорошо рассуждать, у тебя Стас золотой, чуть ли не пятки лижет. А я как дура…
Я только вздохнула. Это уже лет десять слушаю в разных вариантах: то муж плохой, то дочь двойки носит, то соседи сверху топают, то ещё какая-нибудь беда. Светка всегда самая несчастная на земле, а я и все вокруг обязаны ей сочувствовать, слушать, поддерживать сколько бы сил не ушло.
Свет, у меня сейчас ужин на плите давай потом? попыталась я мягко, но настойчиво отсрочить потоп жалоб.
Ага, у тебя, значит, ужин семья, тебе не до меня! тут же включила обиженную девочку. Ладно, иди, мучайся со своими кастрюлями. Я уже со своей мигренью поплачу в подушку. Просто хотела выговориться единственной подруге ну, раз ты занята…
Послышались короткие гудки. Я положила телефон на стол и прямо почувствовала, как тяжесть, что висела на плечах всё это время, чуть ослабла. Но липкое ощущение вины Светка умела это мастерски снова затрепетало в душе. Вроде ничего плохого не сделала, мужу ужин готовила, а чувство, будто предала.
На кухню заглянул Стас. Посмотрел внимательно на меня, на недорезанный салат и телефон рядом.
Снова Светка? не спрашивал, а констатировал он.
Она самая, вздохнула я и продолжила резать огурцы. У неё снова всё не так. Антон хлеб не купил.
Оль, тебе не кажется, что это у неё хроническое? Стас подошёл, обнял меня сзади за плечи. Ты ведь после этих разговоров разбита, как выжатый лимон. Почему ты до сих пор терпишь?
Ну как же… Мы с пятого класса подруги. Столько прошли, такую дружбу не бросают.
Уже лет двадцать пять у неё «трудно», усмехнулся Стас. И заметь, когда тебе плохо её рядом не видно.
Я промолчала Муж прав, но признаться в этом самой себе сложно, будто свою слабость признала бы. Всегда считала, что значит быть настоящей подругой быть надёжным плечом. Только вот в последние годы я всё чаще замечала: Светке я нужна, только когда ей срочно надо куда-то вылить весь негатив.
В выходные мы со Стасом собрались на дачу. Стояло настоящее бабье лето: золотая листва, чистый воздух, тепло. Я уже представляла, как сижу на веранде в пледе, с книжкой и чайничком с чабрецом. Но вечером пятницы телефон снова ожил.
Олька, спасай! голос у Светки не просто жалобный, а почти истерический. В ванной трубу прорвало, топлю соседей, Антон в командировке, сантехники не едут! Я щас с ума сойду!
Закрути воду! сразу даю команду, привычно включённый режим спасателя. На стояке вентиль есть.
Я не знаю где! Я боюсь! Кипяток шпарит, Оль, приезжай, а? Стас твой мужик рукастый, пусть посмотрит. Пожалуйста… Я одна боюсь!
Я смотрю на собранные пакеты в коридоре, на мужа, который рыбалку ждал неделю.
Стас… виновато тяну.
Я всё слышал, буркнул он. Поехали.
Два с половиной часа простояли в пробках. Приезжаем к Светке а из «потопа» обычное капание под раковиной, тазик уже стоит. Про кипяток и фонтаны речи нет.
Стас молча достал ключи, подтянул какую-то гайку за пять минут, вытер руки.
Всё. Можно было бы и аварийку завтра позвать, ничего бы не случилось.
Стасик, ты мой ангел! защебетала Светка, улыбка шире головы. Мой-то если б попробовал, точно унитаз сломал бы. Проходите чай пить, я «Наполеон» купила!
Нам на дачу надо, Свет, устало выдохнула я. Уже ночь почти, пробки опять…
Ну, понятно, вечно вы куда-то торопитесь, губы у неё полезли в дугу. У меня тут стресс, а вы меня бросаете. Ладно, езжайте, счастливчики. У вас дача, машина, муж на всё руки. А я одна здесь
Ехали мы молча, настроение на нуле. Доехали до дачи только к часу ночи, оба вымотанные. На утро у меня мигрень разыгралась так, что никакой чай с чабрецом не помогал.
Прошёл месяц и на работе у меня наконец-то повышение! Дошла до начальницы планового отдела, столько курсов прошла, столько работы переделала. Первая мысль поделиться с подругой.
Свет! Можешь говорить? чуть ли не подпрыгивала от радости.
Ну, говори, голос у неё глухой, будто в пустом ведре. Что у тебя?
Меня повысили! Теперь я начальник отдела, кабинет отдельный и зарплата приличная тридцать пять тысяч получаю!
В трубке тишина, я даже подумала сорвалась связь.
Поздравляю, сквозь зубы, как будто я сказала что-то очень неприятное. Везучая ты.
Да тут не везение, я два года выкладывалась, чтобы заслужить это.
Угу, выкладывались… Мы все работаем. Только у кого-то прёт, а кто-то по-прежнему на дне. Мне, между прочим, вчера выговор всучили. У начальника настроение было. Обидно. Ты теперь богачка, квартиру купишь, а я как была нищей, так и остаюсь.
Вся моя радость на глазах сдулась. Появилось чувство, будто я виновата просто потому, что у меня получилось.
Давай хотя бы в субботу в кафе встретимся, за мой счёт отметим! предлагаю ей.
Не знаю, Оль, мне не до веселья. Давление скачет, сердце ноет. Ну и честь тебе давать стала элитой теперь, начальница
Я телефон положила расплакалась. Почему нельзя просто порадоваться за подругу?
В выходные мы со Стасом отправились в ресторан вдвоём. Он видел, что мне тяжело, подбадривал.
Отпусти ты её, налил мне вина. Оль, есть люди-энергетические вампиры. Пока тебе плохо они рядом, «сочувствуют». Как только всё становится лучше начинают тянуть вниз. Потому что твои успехи заставляют их ещё сильнее замечать, как у них всё дрянь.
Но мы столько лет вместе возразила я слабо.
Это не оправдание, отрезал он.
Точка была поставлена неожиданно. В ноябре я сильно заболела грипп скосил. Температура под сорок, ломота жуткая, сил нет даже воды налить. Стас был на сессии в Питере, возвращался только через три дня.
Лежу, еле держусь, телефон звонит.
Ой, Олька! Ты дома? Светка, бодрая и суетливая.
Дома болею температура
Ну что ты прибедняешься, обычная простуда. Мне срочно пятьдесят тысяч нужно! Антон авто разбил, мужик серьёзный требует наличку, иначе лишение водительских. А у нас нет, ты ж начальница теперь, одолжи, ну, верну через месяц…
Я с трудом держусь. Еле-еле выдавливаю:
Светка, мне очень плохо. Я одна, температурю под сорок. Мне самой помощь бы…
Так переведи с телефона! Все так делают сейчас. Ну давай, не тормози! Я без тебя не выкручусь!
И тут во мне что-то щёлкнуло. Чувство, будто старый рубильник переключили.
Нет, сказала я тихо.
Чего? не поверила она.
Не переведу. Не потому что не могу. А потому что даже не спросила, нужна ли мне помощь. Я лежу, у меня сорок, чай налить некому, а ты хочешь денег на Антошкины косяки.
Ты что, из-за каких-то копеек такая? Я просто просила, как друг! Я думала, мы подруги… Ты совсем зажралась, что ли? Получила кабинет теперь человек?
Свет, я устала. Я больше не хочу быть местом для чужого негатива.
Ну и оставайся со своей карьерой! взвизгнула она. Ещё ты попросишь у меня когда-нибудь вот посмотрим!
Я повесила трубку. Потом заблокировала её номер, везде, где только можно.
В квартире наступила такая тишина но, впервые она была не давящей, а целительной. Я просто лежала и впервые за долгое время спокойно дышала.
Стас прилетел раньше, увидел, что не отвечаю сорвался в тот же день. Отпаивал меня бульонами и морсами. Через неделю я была уже на ногах. Слабость оставалась, но внутри всё будто посветлело.
Прошло чуть больше полугода. Жизнь изменилась, даже не замечая как вдруг появилось столько свободного времени! Раньше вечера уходили на многочасовое слушание чужих проблем, а теперь разные курсы, фильмы, прогулки, книжки, театр, йога. Я даже начала итальянский учить!
Энергия, что раньше уходила в эту бездонную дыру жалоб, теперь осталась мне и появилось столько идей, что голова кружилась. Перестали болеть голова и спина, даже настроение стало лучше.
Весной в торговом центре случайно столкнулась с этой Светкой: понурая, взгляд потухший, одежда мятая. Я вся на каблуках, счастливая. Она увидела меня, скривилась:
Ты, смотрю, в шоколаде теперь, Оль. Совесть не мучает?
Я спокойно смотрю ей в глаза.
Нет, не мучает, Свет. Мне хорошо.
А у меня, между прочим, Антона с работы уволили! Мама болеет. Кредит гасить нечем! Думала, хоть поддержишь, позвонишь. Столько лет дружили
Фирменный упрёк, нажим на жалость. Но эта кнопка во мне больше не работает.
Мне жаль тебя, по-настоящему сказала я. Но я больше не могу быть спасателем. У каждого свой путь.
С деньгами все злые становятся! буркнула она.
А я просто начала себя ценить. Бывай.
Я отвернулась и ушла. Даже не дёрнулась посмотреть назад.
Вечером всё рассказала Стасу.
И что ты почувствовала? спросил он.
Лёгкость. И будто гора с плеч. Никакой обиды, ни злости… Просто мы пошли разными дорогами, и это нормально.
Ты молодец, сказал он, поцеловав меня в макушку. Ты себя выбрала.
Я подошла к окну. За стеклом маячил вечерний мегаполис огни, жизнь бурлит. И мне впервые не хотелось снова забивать свою душу чужими проблемами. Теперь рядом остались только те, кто умеет радоваться вместе, поддерживать и вдохновлять.
Хочешь жить полной грудью сначала вылей из себя старый залежавшийся хлам. Я так и сделала. Дружба это когда обоюдно, когда есть обмен. А если ты только отдаёшь, а взамен получаешь только тьму это уже не дружба. Это паразит. И лечится он только одним способом хирургически, без сожалений.
Такая вот, Оль, взрослая правда жизни.