День, когда Семён назвал меня Юлей, навсегда врезался в память. Это было рано утром, когда лучи солнца только проникали сквозь шторы. Семён притянул меня к себе, обнял, а потом совсем тихо, так, что его голос был едва слышен, прошептал: «Доброе утро, Юля» и тут же засопел, улёгся опять, выдохнув что-то уютное, по-домашнему родное.
Я уже без сна лежала, боясь пошевелиться. По телу пробежал ледяной дрожь. Что это? Почему Юля? Я же Ульяна. Всё ведь было хорошо, правда? Или только казалось?
Семён, казалось, ничего не заметил: зевнул, повернулся ко мне. «Уля, ты как ледяная, аж сон пропал. Всё нормально? Лето, а у тебя холод в руках. Сейчас чаю дам.»
Пошёл на кухню, насвистывая знакомую песенку, будто ничего не случилось. А я лежу, будто к земле пригвоздили. Хожу умываться, но ноги не ведут, мысли как будто в тумане, белый шум только отголоски тревоги.
Попросил Семён оладушков на завтрак. Я смотрю на него почти с ненавистью: «Ты назвал меня Юлей». «Что, Уля?» «Не притворяйся. Я слышала». «Тебе померещилось, Уля-Юля сон, вот и смешалось. Женщины, сами надуманное переживают, а я на работе буду голодать.»
Беру себя в руки, вскидываю на себя платье и еду к Семёну на работу. Может, и правда показалось? Уля Юля, всё же на слуху…
В приёмной новая секретарша. Волосы рыжие, кучерявые, взгляд дерзкий, грудь вперед. Сразу ёкнуло внутри страхи всплыли, как по команде. «Семён Юрьевич не принимает, могу записать на следующую неделю». «Лучше себя запиши», вырвалось у меня вопреки воспитанности.
Она округлила глаза: «Вы кто?» «Горемычко. Ульяна Викторовна. Жена. А ну, отойди, понабрали тут девиц.»
И тут Семён по громкой связи: «Юленька, кофейку принеси!» Я ухмыльнулась, секретарша смутилась. «Сама отнесу».
Захожу к нему с подносом: «Кофе, оладушки и заявление на развод ты получишь по почте. Приятного аппетита». Семён вскипел: «Что за сцены? Всё утро как ведьма!» «Ведьма у тебя в приёмной сидит, волосы не убраны, секретарша нарочито вызывающая, дантист именитый, а секретарша вульгарность одна».
«Я не выношу истерик, поживу на даче неделю, как остынешь позвони». «Поздно, Семён. Я такого не прощаю. Просто скажи, почему?» Семён вздохнул, ковыряет кофе: «Варвара уволилась, Юлю по её рекомендации взял». «Давно?» «Месяц назад». «Почему мне не сказал?» «Не рассчитывал, что она задержится, а работает хорошо». «По делу или не только по делу?» «Случайно получилось…» «Если бы не хотел, не случилось бы».
Всё, собираю вещи.
«Куда пойдёшь?» «В свой дом родительский» «Старый деревянный дом? В глуши?» «Мой дом. Точка».
Дом родителей грусть, запах дерева и сырости, много воспоминаний, от которых хочется плакать. Нелька, соседка: «Улька, тут не выживешь, поезжай обратно, продашь дом, ипотеку возьмёшь…»
«Я не смогу, Нелька. А ты бы смогла?» «Не знаю, на твоём месте…» Я открыла окна, вдохнула запах детства: «Со временем тут можно жить. Посёлок уже к городу прирос. Сейчас тут коммуникации, а городские строят целыми улицами».
«Но работы сколько! Может, у меня поживёшь, Сашка в гости к бабушке уехала, её комната пустая». «Комната ребёнка святое. Да и ты педагог, выдержка должна быть».
«Пахнет травой, дачей, детством», вдруг сказала я. «Трава выросла, косить надо, одна не справишься». «Закажу бригаду, накопления на карту, благо Семён всегда говорил: зарплату свою трать на развлечения это твои деньги».
«Хороший мужик, думала…» «А вот случилось».
«Двадцать лет ведь вместе. Не жалко?» «Жалко у пчелки… Отстань», отмахнулась я.
«Как Полине скажешь?» «Потом скажу, не хочу, чтоб учёбу бросила и уговаривала».
Я взяла ведро, собралась мыть полы, воду набирать, пыль стирать. Выспалась плохо, но в доме всё равно родное и тяжёлое.
Пошли с Нелькой к колонке а её нет, теперь большой дом с забором. «Видишь, колышки к твоей стороне готовятся забор ставить», вздыхает Нелька.
«Может, просто не успели», пробую оправдать.
Тут хозяева новостроя подъехали на «Ладе», за рулём мужчина, крепкий, с лицом рубленым. Странно молчал, а потом спросил:
«Вы этого дома хозяйка?» «Я. Раньше колонка тут стояла. Вода нужна». «В моём колодце наберите. Здесь давно колонок нет». «Я не люблю колодцы», сказала я упрямо.
Следующее утро визг свиньи. Даже смешно. Я в пижаме выскакиваю сосед кричит: «Гектор, ко мне!» Из травы похрюкивает чёрный поросёнок, аккуратно обходит меня.
«Породистый?» «Да я не разбираюсь», улыбается. «Сбежал ко мне, по всему посёлку искал хозяев никто! Привязался…»
И правда, местные все с поросятами так было.
Наутро скулит щенок у порога. Выхожу а сосед не открывает. Потом появляется, сонный, и говорит:
«Вы оставьте себе, дом ведь свой, собака пригодится. Имя только придумайте». «Арс? Красиво». «А меня Арсений зовут, не годится». «Тогда пусть Чук. А с вами Гек».
«Отличная парочка. И хорошее имя, Чук и Гек», радуется.
Сижу на крыльце, думаю: праздник какой-то выдался и щенок, и поросёнок, а у меня внутри будто что-то выдернули. А он, Арсений, приятно шутит, помогает, совсем не такой, как мой бывший. Ульяна фамилия смешная, а жизнь и вовсе перевёрнутая.
В этот момент появляется Семён, чуть раздражённый: «Калитка нараспашку, дочь приезжала, парня привела. Ты с ней поговори. Ты тут с соседями уже развлекаешься? Смотрю, не очень-то развод переживаешь!»
Арсений вдруг шутит с серьёзной миной: «У нас всё давно. Разведётесь поженимся». Я чуть не захлебнулась чаем, но решила молчать.
Семён ушёл с тяжёлым взглядом, а сосед смотрит честно:
«Вам у меня жить безопаснее. Дом перестрою. Детей не заведём животных нам хватит. У вас дочь. У меня две. Давайте хоть на “ты” начнём. Не люблю одиночество. Всё будет хорошо».
«Вы в своём уме? Может, вы маньяк? Я после развода и предательства, вы не подходите ко мне близко. Я предупреждала».
Прошёл год, и мы действительно поженились. А потом завели кота.