Собирай свои вещи и уходи, мать тебя ждёт. У меня теперь новая семья, заявил грубо муж.
Слова сыпались по кафельному полу кухни словно битое хрустальное стекло острые, холодные, непоправимые.
Собирай вещи, уходи, Олег стоял в дверях, облокачиваясь плечом о косяк. Произносил это так, будто рассуждал о прогнозе на завтра. У меня теперь другая семья.
Анна держала в руках тарелку. Обычную белую, с синим краем, они купили её на Черкизовском рынке, когда только поженились. Тарелка выскользнула из рук и в тот же миг разбилась о линолеум, разлетевшись на куски. Один осколок проскользнул к ногам Олега, но тот не тронулся.
Что ты сказал? её голос звучал неожиданно глухо и чуждо даже для нее самой.
Ты же слышала, он открыл холодильник, достал бутылку “Бонаквы”, Я встретил Таисию. Она беременна. Мы будем жить вместе. Квартира моя, ты знаешь… Вещи можешь забрать, остальное оставь.
Семнадцать лет. Семнадцать зим и весен они провели в этой двухкомнатной хрущёвке на МКАДе. Здесь Анна клеила обои и выбирала занавески, пересаживала фикус, который скончался через месяц. Здесь лечила Олега от гриппа, варила куриный бульон, ночами просиживая рядом, когда у него была температура за сорок. Тут гладила ему рубашки перед совещаниями, бегала за дорогим виски к приезду компаньонов, улыбалась на корпоративных праздниках тем, кто ей был совершенно чужд.
Детей у них не было. Сначала не получалось, потом врачи устало махнули рукой, а потом Олег сказал что ж, будем жить для себя. И Анна поверила.
Таисия… беременна, медленно повторила Анна, примеряя слова на вкус, как что-то горькое и незнакомое. Сколько ей лет?
При чём тут это? Олег наконец отошёл от косяка, сделал пару глотков из бутылки с водой. Двадцать восемь. Молодая, красивая, хочет семью.
Двадцать восемь. Олегу пятьдесят два. Анне сорок девять.
Когда ты хочешь, чтобы я ушла?
Завтра, максимум послезавтра. Чем быстрее, тем лучше для всех.
Он допил воду и, как ни в чём не бывало, поставил пустую бутылку на стол. Взгляд по касательной будто не на человека, а на пустое кресло.
Я возвращаюсь с работы в семь. Постарайся к моему приходу…
Входная дверь громко хлопнула. Анна осталась на кухне среди битых осколков. Села на стул, сложив руки на столе. Пустота тяжёлая, шагреневая, бесшумная. Ни слёз, ни крика. Просто тишина и ощущение, будто её жизнь осталась на полу среди битых тарелок.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Тамары: “Ну как дела? Что новенького?”
Новенькое… Муж выставляет из дома, завёл молоденькую беременную. Вот и всё.
Анна промолчала. Взяла веник, подмела осколки, выкинула их в ведро. Вернулась на кухню, потом пошла в ванную, плеснула холодной воды на лицо. Посмотрелась в зеркало.
Обычное лицо усталое, морщинки у глаз, резкие носогубные складки, серебристые пряди в тёмных волосах, которые давно хотела подкрасть да всё руки не доходили. Выглядела на свои годы, пожалуй, чуть старше.
А Таисия молодая, двадцать восемь. С будущим, с животиком.
К вечеру она собрала два чемодана. Одежда, косметика, документы, пара фотографий. Всё остальное мебель, посуда, книги, тёплые пледы пусть остаётся Таисие и новой семье.
Мать жила в Измайлово, в хрущёвке третьего этажа, в той самой квартире, где Анна росла. Скапливающийся на кухне холод, вечно текущий кран, батареи, едва тёплые даже в тридцатиградусный мороз. Мать встретила её молча, всего лишь отступила в сторону, чтобы Анна прошла с чемоданами.
Чаю хочешь? спросила она.
Угостись.
Пили на кухне чай с печеньем. Мать не расспрашивала, ждала. Анна коротко всё рассказала Олег, Таисия, беременность, уйти.
Подлец, произнесла мать негромко. Значит, всё это время…
Наверное.
К адвокату пойдёшь?
Бессмысленно. Квартира до брака куплена, её отдавать не будет.
Но на алименты…
Какие, мама, алименты? Мы же без детей.
Мать смотрела, перебирая чашку пальцами. Потом подняла взгляд:
Оставайся столько, сколько хочешь. Я счастлива, что ты дома.
Дома… слово острое, чужое. Не ощущалось дома. Она была никем и нигде.
Ночью на старом диване Анна разглядывала потолок, думая: а что теперь? Работы не было три года. Олег зарабатывал хорошо, а когда “её” фирму закрыли, он сказал: ищи себе место получше, не торопись. Она не искала. Привыкла быть дома варить, стирать, ждать мужа.
Сорок девять, ни работы, ни квартиры, ни семьи.
Утром прозвонил незнакомый номер.
Алло?
Это Анна Сергеевна? женский голос, молодой, уверенный.
Я, а кто это?
Это Таисия. Мы с Олегом… Я бы хотела поговорить можете встретиться? Сегодня, в два, у “Курской” в кофейне напротив?
Зачем? Что ей от меня надо извинений, благодарности, что место освободила?
Хорошо, услышала собственный голос. Буду.
В кофейне пахло булочками и кофе. Я пришёл за пять минут, взял капучино, устроился у окна. Таисия пришла ровно в два высокая, изящная, с аккуратным животиком, в бежевом пальто, длинные светлые волосы собраны в хвостик, макияж без излишков. Красивая, очень.
Села напротив, сняла пальто.
Спасибо, что нашли время. Я понимаю, выглядит странно…
Странно, кивнул я.
Я просто хочу, чтобы вы знали правду.
Какую?
Олег сказал, что ребёнок мой от него?
Да.
Это неправда.
Чашка зависла в руке.
Что вы сказали?
Да, я беременна. Но не от Олега. От Антона, моего молодого человека. Вместе уже три года, собирались расписаться. Олег был моим начальником. Я уволилась месяц назад. Он мне предлагал встречаться, квартиру я отказалась. Потом он узнал о беременности и решил использовать это.
Использовать?
Он дал мне деньги, попросил согласиться на фиктивные отношения чтобы вы ушли, был развод без скандалов, разделов. Через полгода мы расстанемся, я еще получу и исчезаю.
Зачем вы рассказываете?
Потому что это неправильно, голос стал твёрже. Я сначала согласилась: денег не хватало, Антон тогда остался без работы, малыш на подходе… А потом подумала: какое я право имею рушить чужую жизнь? Поинтересовалась про вас. Семнадцать лет вместе. Не могу так.
Она протянула телефон, включила запись. Голос Олега: “…скажешь мой ребёнок. Она поверит, она всегда верит. Быстро разведёмся, без шума. Через год ты свободна, с деньгами…”
Я слушал, и что-то плавилось внутри. Не жалость, не обида злость.
Почему он так поступил?
У него настоящая любовница, Зоя, юрист в его компании. Им уже два года вместе, она хочет замуж, но боится скандала, дележки. Вот и придумал всё это.
У вас есть доказательства?
Есть: переписка, фотки, счета из ресторанов.
Она скинула мне их на телефон.
И что дальше? спросила Таисия.
Не знаю, честно сказал я. Спасибо за слово правды.
Мы вышли из кофейни, моросил серый московский ноябрьский дождь. Таисия ушла под зонт к метро. Я глядел на экран телефона Олег и рыжая женщина, та самая Зоя, в ресторане, смеются, обнимаются.
Два года лжи.
Я позвонил Тамаре.
Слушай, твой брат ведь адвокат?
Конечно. Что случилось?
Срочно нужна консультация.
Вечером я был в кабинете Виктора Петровича интеллигентный седой мужчина с внимательным взглядом. Выслушал, посмотрел файлы.
Отличные шансы, сказал наконец. Измена, да ещё махинации это не только развод, а и компенсация. Если Таисия согласится выступить свидетелем…
Согласится.
Ищите все чеки на ремонт, мебель, покупки. Будем требовать компенсацию плюс моральный вред.
Я собирал бумаги, учился понимать юридический язык.
Олег звонил матери просил договориться. Она бросала трубку. Поймал меня у подъезда.
Ты чего творишь? Суд? Давай договоримся…
Ты выставил меня из дома, соврал про беременность, два года жил на две семьи. Это нормально?
Я заплачу, сколько скажешь, только отзови заявление.
Мне нужна справедливость, не твои подачки, ответил я и ушёл.
Первое слушание было в конце декабря. Холодное утро я надел тёмно-синий костюм, собрался. В пристройке суда запашок бумаги, нервные очереди. Олег с адвокатом и Зоей.
Два часа длилось заседание. Все данные чеки, выводы, письмо от Таисии, записи. Адвокат Олега упирал, что квартира его, ремонт пустяк.
Полтора миллиона пустяк? удивился судья.
Зоя рядом, раздражается. Перебивает меня:
Вы просто мстите! Вам ничего не достанется!
Мне нужна только справедливость, твёрдо ответил я.
Судья вскоре зачитал решение: развод, компенсация миллион двести, моральный вред триста тысяч.
Олег вскочил.
Беспредел!
Это закон, спокойно ответил судья.
Я вышел из суда, под первым в том году снежком. Полтора миллиона не квартира, но и не пусто. Я доказал, что семнадцать лет что-то значат.
Удалил все новые звонки Олега, заблокировал его номер. Впервые за месяцы посидел спокойно с горячим шоколадом у окна в кафе. Открыл сайт поиска работы. Время жить, работать, быть собой.
Смс от Тамары: “Ну как??? Жду новостей!”
Я шутливо писал ей ответ. За окном падал снег, люди куда-то спешили, светились витрины. Всё продолжалось. Моя жизнь продолжалась. И больше я её просто так никому не отдам.
Через полгода, когда Олег проиграл апелляцию, деньги пришли. Я устроился снова бухгалтером, только уже в маленькой фирме, на стабильную зарплату.
В марте снял однушку на Новокосино светлую, уютную, недорогую. Купил только нужное: диван, стол, стулья. На подоконнике поставил горшки с фиалками.
Вечерами возвращался домой, готовил ужин для себя, смотрел фильмы, читал, слушал города за окном. Тишина утешала. Она моя, правильная.
Ежемесячно откладывал деньги на свой счёт копил на собственное жильё. Без суеты, без паники. Просто шёл вперёд день за днём, как и прежде.
Иногда вспоминал Олега. Без злобы, без боли как старую выцветшую фотографию. Он остался в прошлом, а я живу настоящим.
Утром, собираясь на работу, поймал себя в зеркале на мысли: “Я доволен”. Не восторженно счастлив, а именно доволен. Спокоен. Свободен.
И этого вполне достаточно.