31 декабря
Сегодня снова думала: почему все всегда заканчивается одинаково, даже когда обещаешь себе вести себя иначе? С самого утра в квартире пахло Новым годом мандаринами, хвоей и вареной морковкой. Руки сами готовили всё к празднику, как учила мама. А ее научила еще моя покойная свекровь. Эти движения почти молитва, пусть даже молитва по-русски: строгая, земная, но наполненная смыслом.
Главное салат Оливье. Это не просто пища. Каждый раз, собирая кубики овощей и «Докторской» колбасы, вспоминаю папу: как ждали всей семьей, когда мама пустит в кухню и можно будет украсть парочку горошин из банки. Как дед включал речь Генсека и отламывал первый кусочек докторской специально мне. Нет, не просто салат.
Сегодня Валентина с Сережей и Аленкой приехали заранее. Я возилась в кухонном уголке на стол выставила кастрюлю с остывшей картошкой и морковкой. Рядом баночка горошка, докторская из гастронома на Ленина, соленые огурцы мои, из дубовой бочки такие только я могу засолить, как учила свекровь. Завязываю фартук, глажу его вышивка «Настоящая хозяйка» всегда поднимает мне настроение.
Валентина чуть не влетела на кухню: вся сияющая, модная, что-то рассказывает про своих подписчиков, а сама сразу достала из пакета чужие продукты Куриная грудка копченая (она сказала холодного копчения!), маринованные огурцы с укропом, йогурт, майонез на перепелиных. Смотрю на неё и, кажется, никогда не чувствовала себя так чужой в собственной кухне. Когда услышала слово «йогурт» в отношении Оливье, чуть не уронила свои очки. Я знаю, что у Валентины сто тысяч подписчиков, но ведь Новый год не для них, а для нас с семьёй.
Наш спор разгорался как под Новый год громко и пока хлопушки не бахнули. Она говорит: давай два салата! Классика и мой. А я не могу разделить салат как разделить семью на две половины? Для меня Оливье скрепа, ритуал, семейная летопись, а не повод для картинки в интернет. Я пыталась объяснить не получилось. Слишком по-разному мы чувствуем этот дом.
Когда Валентина сказала, что мои рецепты пережиток советского времени, что это от бедности пошло, что только потому туда клали колбасу, меня пробрало до дрожи. Вроде бы мелочь, но ведь за этим вся моя молодость, мое прошлое, мои родители за этим столом. Я подумала: если она не понимает этого, то и готовить мне с ней невозможно.
Сняла фартук, даже руки тряслись. Сказала: готовьте, как хотите, но без меня. Пусть будет салат из йогурта, пусть будут лайки мне нужен мой, правильный, со вкусом детства и памяти. Вышла в комнату, слёзы сами текли.
Потом долго сидела на кровати, в тишине. Со стены на меня смотрела фотография мамы. Я поняла если останусь, будет только хуже. Надела пальто, шарф, оставила колбасу на столе и ушла. Позвонила тёте Люде: она уже в годах, но будет рада компании. В Новый год к ней.
Серёжа догонял в коридоре голос у него был уставший, опустившийся как у мальчика. Я сказала справитесь и без меня, мой праздник здесь больше никому не нужен.
Шла по тихому, заснеженному двору, а за спиной в окнах мигала ёлочка, где внука и сына радовали Валентина, её реквизит для роликов, новые привычки, быстрые бутерброды Может, это и есть современный Новый год? Не знаю. В этот миг поняла нет сил бороться, доказывать, преподавать уроки памяти. «Ждать меня не нужно» так и написала Сергею, ответила по смс, ведь даже слышать их не хотела.
У Люды тихо, тепло, мы смотрели «Иронию судьбы», ели купленные пряники, вспоминали маму и её треснутую сервировку. Я чувствовала себя легко хоть и в сердце пустота.
31 декабря закончился не салатом, а пониманием: иногда нужно уйти, чтобы не разрушать былое. Сейчас знаю: Валентина не станет искать встреч, я для неё правда лишь напоминание о старом, неприятное пятно на новой жизни. Пусть так. Научила только: не стоит бороться за традицию с тем, кто не нуждается в традициях.
А завтра напеку пирог с капустой для Люды. С нами или без нас, но январь все равно наступит.