Твой сын опять устроил чистку холодильника до основания! не сдержавшись, сказал муж.
Холодильник жужжал, как потерявший аппетит медвежонок. Артём стоял, открыв дверцу, с тоской выискивая взглядом хоть небольшой кусочек запеканки из творога с изюмом, который он утром специально присмотрел.
Ту самую запеканку Артём купил на развес у бабушки в подземном переходе возле станции Тульская, по пути с работы, где очередь всегда длиннее праздников.
Теперь на месте лакомства стоял сиротливый пластиковый контейнер с надписью Гречка, рядом полупустая пачка обезжиренного творога и побитое яблоко, выглядывающее из-за пластиковой крышки.
Он закрыл дверцу. Щелчок замка раздался в квартире, как выстрел на поверке.
Из комнаты сына, Дениса, доносился фоновый перестукивающий саундтрек Counter-Strike, вперемежку с редкими вскриками.
Тёма, ты на свидании с холодильником, что ли? раздался за спиной голос жены.
Екатерина плавно прошла мимо с чашкой чая и с блюдцем, на котором лежали два идеальных, округлых сырника, утопающих в сметане, украшенные замороженной смородиной.
Те самые ягодки, которые Артём берег для семейного воскресного завтрака.
Запеканку ищу, выдавил он, не оборачиваясь.
А, Денис после тренировки прибежал голодный, я ему всё отдала, произнесла Катя и растворилась в коридоре. У него организм растет, белок нужен!
«Уже пять лет растет исключительно вширь, а не вверх», пронеслось в голове Артёма. Но громко ничего не сказал.
Он молча проглотил свои слова в понедельник, когда куда-то исчезли все куриные котлеты. Во вторник Катя даже глазом не моргнула, когда торжественно передала Денису копченого осетра, которого Артём купил к празднику. Среда ознаменовалась пропавшими мандаринами; осталась одна унылая кучка шкурок.
Артём взял контейнер с гречкой, механически поставил на стол и уставился за окно.
За окном тянулся печальный январский вечер. Женаты с Катей были шесть лет, два из которых веселилось совместное проживание с Денисом, который после героической самостоятельной жизни на съёмной квартире, сбежал обратно к маме.
Два года Катя целенаправленно кормила сына самого вкусного и свежего.
Катя вернулась, озабоченная, но не им.
Денис говорит, на работе у них сокращения планируются, стресс ужасный. Ему сейчас важна поддержка!
Пищевой поддержки? не выдержал Артём.
Катя строго посмотрела на мужа:
Ты о чём это?
Я к тому, Катя, что возвращаюсь, а холодильник у нас вылизан до стеклянного блеска. Всё лучшее уходит в тарелку твоего великовозрастного сына, который получает свою зарплату и за сырниками в Пятёрочку, прости Господи, сходить может.
Он на Ладу копит! возмутилась Катя, у неё даже голос повысился. И вообще, я хозяйка. Я готовлю, я покупаю мне и решать, кто что ест! Ты ж не голодаешь, подумаешь гречка, творог. Для здоровья между прочим!
Это не еда, это намёк, тихо сказал Артём. На моё место в этой квартире. Где-то между котом Барсиком и кактусом, который хотя бы иногда поливают.
Да как ты смеешь! Катя вдруг зажглась. Ревнует он меня к сыну! Ты взрослый мужик, сам справишься! А у меня сын моя кровь! Я должна его кормить!
Я многое сам делаю, между прочим, встал Артём. Коммуналку один оплачиваю, ипотеку тащу, ремонт в ванной с нуля сам делал. А поощрение в виде объедков.
Он вышел, оставив жену на кухне. В груди стучало и щемило. Споры бывали и раньше, но сегодня он впервые сказал всё как есть.
На следующий день Артём задержался на работе. Когда вернулся, на кухне царила выставка пирогов.
Из духовки пахло свежей выпечкой. Денис, крупный, рыхлый парень, сидел за столом, с аппетитом ковыряя гигантский кусок шоколадного бисквита. Катя смотрела на него так, что любой торт бы от смущения опал.
О, Артём Ильич, добрый вечер! не отрываясь от тарелки, поприветствовал Денис. Мама супер торт испекла, возьмите на подносе кусочек.
Там, на краю, жалобно доживал свои минуты облупившийся кусочек, глядя на Артёма грустными вишнями.
На столе валялись коробки из-под бельгийского шоколада и пачка сливочного масла. Катя поймала его взгляд.
Я специально тебе кусочек оставила, шепнула она виновато. Но Денис с девушкой пришёл, почти всё съели.
Специально оставила объедки в фантике, ехидно подумал Артём.
Не хочу, буркнул он. Открыл холодильник.
Да там пусто опять, я уже проверял! отчитался Денис. Мам, компот ещё можно?
В холодильнике снова царила тишина и гречка. Пачка масла с выкусанным краем и одинокая баночка с горчицей. Катя наливала Денису компот из банки, которую они с Артёмом аккуратно закатывали летом на даче.
Он вспомнил Катин смех, липкие руки, перепачканные вишневым соком. Теперь компот лился в стакан парню, который и в магазин-то за хлебом не ходит.
Катя, нам надо поговорить, сказал Артём.
Потом, ты не видишь, я занята? отмахнулась она.
Вечером потом так и не наступило; Катя ушла спать, сославшись на головную боль.
Артём сидел в кабинете, вглядываясь в пустоту: его место в семье заменили ролью банкомат плюс объедки.
Он вспомнил, как год назад, Катя без всяких вопросов отдала Денису его добрый старый фотоаппарат, когда понадобился для курсов.
Всё равно ты новым пользуешься, зачем тебе старая техника?
Вспомнилось, как на юбилей к его родителям она обещала поехать, но отменила у Дениски кризис, или болит что-то.
Пришли выходные, Артём проснулся с твердым намерением расставить все точки над ё.
Вышел на кухню и застыл: Катя, бледная, режет огромный ярко-красный торт в форме сердца, напротив Денис с красными глазами.
Мам, я не знаю, что делать. Она сказала, я несерьёзный и живу с мамой, выдавил Денис.
Артём чуть не рассмеялся навзрыд. Прозрение наступало, но с опозданием.
Родной, не горюй, дрожал голос Кати. Она тебя не достойна. Вот, я купила твой любимый торт, всё будет хорошо!
Торт был такой, что половина зарплаты Артёма исчезла бы не заметив. Он видел чек сумма из области фантастики.
Катя, тихо сказал он.
Катя вздрогнула, будто поймана с поличным.
Артём, не сейчас. Слышишь, у Дениса горе.
У меня тоже горе, спокойно произнёс он. У меня горе от того, что в моей семье меня давно нет. Я как банкомат. Ты диспетчер ресурсов. Он конечная потребительская станция. Система работает строго по замкнутому циклу.
Ну вот опять началось! Катя вскочила, слёзы блестят. Ты против моего мальчика! Ты его не любишь!
Не ненавижу я его жалко мне его, да и тебя тоже. Но к себе я, похоже, равнодушным становлюсь. А это плохо.
Он посмотрел на торт-сердце, на её дрожащие руки, на Дениса, который уже тянулся к следующему куску утешения.
Я поеду к родителям на неделю. А потом решим, как быть. Или не быть.
Он молча собрал чемодан. Катя не побежала за ним. Из кухни доносилось:
Не слушай его, сынок. Он просто устал. Съешь ещё тортик, сладкое помогает от плохого настроения.
Артём захлопнул дверь спальни и приступил к упаковке.
Весь тот срок, что он жил у родителей, Катя ни разу не позвонила. Он сам вернулся через неделю.
Увиденное сразило Артёма: Катя сидит за столом с тарелкой торта, глаза красные, нос в платке.
Он ушёл Мой сын ушёл
Да что ты говоришь? старательно пряча радость, спросил Артём. Проблема сама собой рассосалась.
Эта его девушка начала смеяться, что он мамин мальчик и живёт с ней, ну! Катя срывается на всхлип.
Кстати, она права, выдал Артём. Денису двадцать три, пора уже взрослеть.
Катя обиженно поджала губы, потянулась к тортушке. Артём отправился разгружать чемодан.
Месяц Катя ходила, как в тумане: не могла привыкнуть, что ось вселенной сместилась, и сын оброс самостоятельностью.
По вечерам вечный монолог: молодёжь сейчас не та, эта сепарация хуже любой болезни.
Сняли квартиру Я там была Она его и не кормит особо! Питаются какой-то фигнёй.
Катя, может, пора отпустить сына? вздохнул Артём. До сорока за ручку таскаться будешь?
Катя тяжело вздохнула, глядя себе под ноги:
Ты прав. Пора бы его отпустить. Ты вот сказал, надо поговорить, как дальше жить Что ты имел в виду?
Уже ничего, улыбнулся Артём, приобнял жену.
Он до сих пор не верил, что проблема с повзрослевшим сыном разрешилась, а его жизнь в семье приобрела, наконец, человеческое очертание.