У моей тещи был муж, но все равно она каждый раз звала меня, своего зятя, на помощь.
Когда я вспоминаю то воскресенье, будто бы оно происходило в давние времена, наполненные ароматами домашнего уюта и ленивого отдыха, я, Антон, был тогда молод, полон сил, но уже выработан до изнеможения на своей работе. Отлеживался на диване в малогабаритной квартире в обычном московском доме, с ногами на подушке. Окно завешено шторами, но сквозь щелочку бьёт солнечный луч клубочатся в нём пылинки.
Тишину и счастье нарушил звонок телефона, старого, с расписными кнопками. Гляжу “Мама Лиза”. Офицерша в отставке, тёща моя, Елизавета Петровна. Я этого звонка ждал, но всё равно стон вырвался сам собой.
Взял трубку, голос притворно бодрый, как учили:
Елизавета Петровна, с добрым утром.
В ответ её визгливый, но родной:
Антошенька, прости, что тревожу! По фону то ли грохот, то ли радио. Тут такая беда маленькая
С “маленьких бед” тёща могла начать что угодно, хоть холодильник двигать.
Что стряслось?
Да кран в ванной, любимый мой потёк! Тот самый, что Олег покупал, хромированный! Всё шипит, капает, нахлюпало, будто дождём залило. А Олег, сам понимаешь, с утра с приятелями уехал на рыбалку сеть ставит на Истре. Вернётся только к ночи.
Олегом она называла своего нового мужа крепкий, щекастый, несмотря на возраст, мужик, которому казалось, что смысл жизни плыть по течению, да поближе к удочке. Давалось ему это хорошо: на рыбалку, в гараж с мужиками или на диван у телека. Свадьба у них случилась прошлой осенью, и я наивно радовался наконец меня освободят от тяжелой доли семейного сантехника и электрика. Но не тут-то было.
Олег оказался мастером рассуждать, а не делать, но зато быстро находил срочные дела подальше от всех проблем особенно если можно свалить что-либо на меня.
Лиза, вам ведь и мастер сантехник доступен, робко попробовал я. Может, не мучить меня, я дам номер…
Да что ты?! возмутилась она. Какие теперь мастера?! Им только денег подавай! У тебя руки золотые! Вон полки до сих пор стоят, страшно вспомнить, какие тяжеленные И люстру шведскую собрал, не иначе, изобретатель! Поможешь мне, я верю.
Я знал спорить тут бесполезно. Елизавета Петровна всегда доказательство неотложной нужды приводила так складно, что невозможно было отказать.
Буду через час, сдался я.
С кухни выглянула моя Катюшка, с двумя кружками черного кофе, заботливо улыбаясь.
Мама? спросила, зная ответ.
Угу, ответил я. Кран у неё. Олег ловит судака.
Хотела позвонить, сказать, что заняты
Бессмысленно. Лиза всё равно придумала бы ещё сто причин, чтоб звать меня именно сейчас. А вечером похвастает Олегу, мол, пока он с карасями воевал, Антошка всё починил. Я для нее как вечный запасной пилот, усмехнулся я.
Не держи зла, Катя посочувствовала, Она всегда к тебе привыкла, доверяет
А Олег просто ловко устраивается, буркнул я, поправляя пояс. Всё может делать, но не хочет ведь есть я.
Минут через сорок я уже стоял на пороге нестареющей сталинки на Соколе, в которой моя тёща с новой семьёй обретала счастье. Встретила она меня, будто героя с войны в фартуке, с пирожками.
Антоша, родненький, ну заходи! Пирожков с капусткой бери, Кате передавай!
Я быстро снял обувь и прошёл в ванную. Картина живописи: с крана, что, по словам Олега, был вершиной инженерии, хлестала струя, а под ней ворох мокрых тряпок.
Видишь?! страдала Елизавета Петровна. Сейчас всё зальёт!
Вижу, тяжело вздохнул, и принялся за дело: перекрыл воду, да сковырнул смеситель. Прокладке конец.
Надо прокладку новую, говорю, Тут не починить. Схожу на рынок.
Ой, неудобно тревожить! всплеснула руками, но я скользнул в обувь.
Пока я гонял за прокладкой, услужливая Лиза уже придумала задание дверь на балкон скрипит ужасно, и лампочка в духовке не горит, а руки у неё “не такие крепкие”.
Вернувшись, я с машинальной сноровкой справился со всем: кран собрал, петли смазал, лампу вкрутил в узенькой духовке. Всё на виду у тёщи, которая не умолкала, кормила меня пирожками, словно боялась, что я брошу возиться.
Вот и чудо-мастер! Не знаю, что бы я без тебя делала, Антоша! сияла она.
Я мыл руки под исправным краном и чувствовал, что, несмотря на ветхость всей этой истории, становился от этого немного спокойнее и нужнее.
И тут дверь хлопнула заявился Олег, румяный, с большущим садком и немыслимым ящиком для снастей.
Лизонька, вернулся! Щуку взял, полпуда! Готовь сковородку!
Заметив меня, Олег не моргнул даже:
Здорово, Антон! Опять техника подвела?
Кран, лаконично ответил я.
Спасибо, что выручил! радостно похлопал по плечу. Мне-то целый день с вознёй возиться. Лучше уж улов вам принёс.
Вдохнул благоухание пирожков:
О! Вижу лакомство! Обед будет царский.
Елизавета Петровна заметалась вокруг рыбака, а я вдруг увидел эту картину со стороны. Олег мужчина для радости и подвигов, а я для дел и хлопот. Всё для всех на своих местах.
Спасибо, Олег, но мы сегодня с Катей заняты, сказал я. Щуку вашу иначе как-то распробуем.
Ну как скажешь! равнодушно махнул он рукой, а уже через минуту дул на сковороду и звал Лизу. Я вышел, закинув инструменты в сумку, с пирожками под мышкой.
В машине сидел, слушал гул Москвы, думал вот ведь жизнь.
Всё сделал, написал Кате.
Быстро! Олег там?
Уже с трофеем вернулся.
Поняла. Ждём тебя домой, с улыбкой прозвучало в трубке.
Поздно вечером я снова затеял с женой этот разговор:
Чувствую себя так, будто это моё вечное амплуа. Даже если лет через тридцать Елизавета Петровна будет жить в доме для престарелых, я всё равно должен буду приезжать к ней ремонтировать инвалидное кресло. А её муж ловкий пенсионер, наверное, будет играть в шахматы где-нибудь на лавочке.
Ой, Антон! Она тебя любит, доверяет. Олег просто другой, не злой, засмеялась Катя.
Да он хитёр! Нашёл женщину с квартирой и зятем-ремонтником полные профиты, проворчал я.
В глубине души я понимал мне ведь тоже приятно быть нужным. Своей заботой я как бы закреплял себя в их доме, в их жизнях, становился частью семьи. Домашний герой, не иначе.
Прошла неделя всё повторилось. Опять звонок:
Антошенька, сломался доводчик на двери!
Олег, как всегда, “уехал помогать другу в гараж”.
Я пришёл, стою на стремянке, разбираю этот механизм. Елизавета Петровна сует нос, советы даёт, сама волнуется.
Тут появляется Олег в чистом спортивном костюме, с пакетами.
Гостинцы вам! весело орёт, но, увидев меня, строго:
Всё опять поломалось?
Доводчик, сквозь зубы.
А, этот чёртов механизм Я бы с ним намучился, ты меня прям спас.
На кухне уже пахнет кофе, а я заканчиваю работу, мою руки, собираю инструменты.
Спасибо, сынок, как всегда благодарна Лиза.
Олег сидит за столом, ест фирменные эклеры:
Говорил руки золотые! У меня бы не получилось и за три дня!
В этот момент я вдруг ясно понял никто не виноват. Каждый в семье нашёл своё место. Елизавета Петровна получала заботу, Олег свободу, а мне доставалась, помимо пирожков и эклеров, своя доля признания и чувство причастности.
Жизнь шла своим чередом, как в старых русских рассказах: всё по кругу, вперемешку с пирожками, разговорами, хлопотами и бесконечно тёплым светом любви и привычки.