Ни один пассажир не захотел уступить место десятилетней девочке. Я впервые остро ощутила, что значит быть действительно одной.
Я аккуратно уложила в сумку термос, последний раз проверила квартиру выключен ли утюг, заперта ли дверь. Моя дочка, Катюша, уже стояла на пороге с рюкзаком, переступая с ноги на ногу в предвкушении. Катя всегда радовалась поездкам к бабушке, и каждый раз я радовалась вместе с ней хоть иногда поездка и обходилась недешево, а билет на поезд стоил столько же, сколько половина моего продуктового бюджета на неделю.
Мама, ты опять волнуешься? Катя смотрела на меня своими внимательными зелёными глазами.
Нет, Котёнок, всё в порядке, сказала я, взъерошив ей волосы. Пойдём, а то опоздаем.
Вагон проводил нас привычным запахом смесь железнодорожных путей, старых купейных покрывал и духа людской суеты. Мы нашли свое купе, я закинула сумку наверх и подсадила Катю. Она устроилась на верхней полке, весело болтая ногами.
Высоко, правда? попыталась я отшутиться, хотя ком волнения застрял в горле. Катя во сне часто ворочается, размахивает руками Здесь полтора метра до пола; есть бортик, но всё равно беспокойно. Я знала: всю ночь не смкну глаз, ловя каждое её движение. Подумала: может, получится договориться поменяться полкой?
В соседнем купе обосновалась пара выглядели лет на тридцать пять, аккуратные, спокойные. Я заметила у них в билетах нижние полки. Дождалась, когда они усядутся, и подошла.
Добрый вечер, простите, что тревожу У вас нижние места, у меня с дочкой только верхняя. Может, поменяетесь? Девочке десять лет, боюсь, ночью она может упасть
Женщина смотрела серьёзно, чуть отстранённо.
Извините, мы специально выбирали низ. У нас спины больные, сухо ответила она.
Я не сдавалась.
Если нужно, я доплачу. Пятьсот рублей, пожалуйста.
Мужчина только махнул рукой:
Мы хотим ехать спокойно, не трогайте нас, и увёл жену в тамбур.
Я стояла, чувствуя, как щеки пылают от стыда и обиды. Пятьсот рублей почти абонемент за интернет. Разве так сложно уступить ребёнку?
Поезд с глухим вздохом тронулся, за окном поползли тусклые огоньки питерских окраин. Катя глянула вниз тревожно:
Мама, всё хорошо?
Да, зайка, кивнула я, улыбаясь, и пошла по вагону. Может, кто ещё согласится? Спросила в другом купе у двух весёлых парней, но у них и так были верхние места: «Меняться смысла нет». Подошла к пожилой паре тоже отказ, даже деньги не помогли: «Дорогая, мы наверх и не залезем…»
Вернувшись, села на край свободной нижней полки. Катя читала, насупившись от яркой лампы, а я думала: как прошла бы эта ночь, будь рядом кто-то, кто взял бы часть усталости на себя сказал бы: «Я подежурю, отдохни».
Но в этой поездке, как и в жизни после развода, я опять одна. Три года уже не могу привыкнуть, что каждая забота и каждое решение только мои. Иногда ужасно хочется, чтобы кто-то просто подставил плечо. Но поддержки нет.
Вернулась пара из соседнего купе. Я набралась храбрости, пошла к ним ещё раз. Голос дрожал, но я не сдавалась.
Пожалуйста, я заплачу больше семьсот рублей. Это очень важно для меня…
Женщина отвернулась к окну.
Мы уже ответили. Не надо, коротко заявила она. Муж лишь насупился.
Я попробовала ещё раз почти умоляя:
Простите, ну вы же видите у меня маленькая дочка, ей страшно одной наверху
Мужчина буркнул:
Надо было заранее покупать билеты. Мы не обязаны помогать.
В глазах женщины мелькнуло что-то похожее на сожаление, но губы остались плотно сжатыми.
Я вышла в коридор, тяжело дыша. Почему почему люди такие черствые?
Рядом стояла седая пожилая женщина с добрыми складками у глаз.
Слышу, как ты просишь, тихо сказала она. Тяжело, да?
Я кивнула молча.
Знаешь, Леночка, при этом она назвала меня по имени, хотя мы не знакомы иногда мир кажется равнодушным. Но на самом деле у каждого в душе есть тепло. Просто не все готовы его отдавать.
А если никто не хочет? выдавила я с грустной усмешкой.
Тем важнее не потерять своё тепло самой, ободряюще дотронулась до моего плеча она. Иди к дочке, вы справитесь. Это испытание но и награда.
Она пошла в своё купе, и я осталась одна, с мерцающими фонарями за окном и тяжестью на душе. Промчалась проводница с чайником, даже не взглянула. Катя ждала меня, скрутившись на своей полке.
Мам, никто не согласился? тихо спросила она.
Никто, призналась я.
Тогда я здесь посплю, не переживай, я не боюсь…
Она говорила храбро, но я видела, как ее пальцы теребят уголок одеяла. Я накрыла ее ладонью:
Я рядом. Усни.
На нижнюю полку меня не пустили, я пристраивалась на краю или возле двери, вслушиваясь в каждый Кати шорох. Слова мы не обязаны решать ваши проблемы змеёй тянулись в мыслях.
А ведь так учила меня мама: не проси чужого, справляйся сама. После развода шла на две работы, о себе забывала, но дочку не обижала. Никогда не жаловалась.
Сегодня впервые решилась попросить и так больно было в этом признаться себе. Видимо, многого хочу?
Станция, суета, новый пассажиры не подселились. Валентина с мужем всё так же держались особняком. Когда они вышли покурить, я подошла вновь голос почти шёпотом:
Простите, мне правда страшно за дочь, я не сомкну глаз…
Валентина посмотрела теперь в её взгляде была жалость, а голос усталый:
Я сама боюсь высоты. Паника начинается наверху. Простите.
Каждый носит свой страх. Мне страшно за дочь, ей страшно за свою высоту. Не легче от этого, но хоть понятней.
Всю ночь дежурила у Катиной полки. Ноги затекли, поясницу ломило, но не отходила. В какой-то момент просто села на пол у стены. Внутри тихо стонало: неужели в этом жизнь стой, держись, не жди помощи? Или всё же право на поддержку существует?
Память вернула слова пожилой Татьяны: Главное не теряй своё тепло. Пробежала Катина улыбка в начале пути, всплыло мамино: Ты сильная, доченька.
Я поняла: быть сильной не значит отказываться от чужой помощи. Просить не позор, а человеческое право.
К рассвету, когда поезд уже притормаживал, я позволила себе присесть на нижнюю полку, пока Валентина ушла умываться. Катя спустилась, крепко обняла меня:
Мама, не спала всю ночь?
Спала немного.
Я слышала, ты стояла рядом.
Я только гладила дочку по волосам.
Валентина вернулась, я поблагодарила:
Спасибо, что хотя бы выслушали меня вчера.
Она удивлённо глянула:
За что?
За то, что не отвернулись, дали ответ. Уже немало.
Она отвела глаза:
Мне самой стыдно, я правда боялась… Но вы были очень терпеливой.
У каждого свои причины, кивнула я. Просто в следующий раз, может быть, кто-то из нас поступит иначе.
Она кивнула и мы доехали до станции в молчании, но уже словно ближе друг к другу.
На перроне Катя сжала мою руку:
Мама, бабушка уже пришла?
Да, вон, смотри!
Моя мама, Лидия Васильевна, стояла у выхода, махала нам издалека. Я крепко обняла дочь, потом маму, и ощутила каплю спокойствия я не одна.
И пока мы шли к дому по свежему утреннему воздуху, я думала: ночь была нелёгкой, но я поняла главное в мире не всегда встретишь поддержку, но нельзя переставать просить и дарить своё тепло. Только так можно растопить чужую замкнутость. Не все откликнутся, но однажды кто-то обязательно откликнется.
В этой стране, среди этих людей, сквозь усталость и страхи всё равно живёт доброта.
Будьте готовы помочь, если к вам обратиться нуждающийся. Потому что жизнь всегда возвращает добро пусть даже не сразу.