С детьми останешься ты, сказал муж перед майскими праздниками, даже не подозревая, к чему всё приведёт.
Тамара помешивала борщ у плиты, когда услышала его голос:
Я с Петром на дачу, будем удить рыбу. На пару дней, может, больше, беззаботно бросил Юрий.
Она не повернулась, только замерла с половником над кастрюлей.
Но ведь Ольга везёт завтра внуков, тихо напомнила она.
И что? Юрий удивился. Ты же дома. Трудно, что ли?
Когда детишкам было пять и семь лет, было тяжело одной оставаться с ними, пока он мотался по командировкам. Когда они болели, было непросто ночами не спать, а утром идти на работу. Потом дети выросли, начали привозить своих малышей снова трудно. Потому что «бабушка всё равно дома», «бабушке несложно», «бабушка справится».
Она всегда справлялась.
Юра, наконец она повернулась, меня Валентина зовёт в санаторий. На десять дней. Я думала
Думала? усмехнулся он. Тома, ты серьёзно? А кто будет с внуками? Ольга не отпросится, Серёжа по делам мотается. Ты же мать. Бабушка. Разве тебе всё равно?
Конечно, ей не всё равно.
Но разве всегда только она?
Завтра уезжаю, чмокнул он её в макушку, как школьницу. Всё собрал, Пётр ждёт. Не скучай тут. Ты уж справишься.
Дверь захлопнулась.
Тамара выключила плиту.
Села за стол.
Тридцать шесть лет она чем-то жертвовала.
Отказывалась от поездок ведь «с детьми надо». От работы «семья важнее». От встреч с подругами «Юра устал, пусть передохнёт». От самой жизни потому что всегда находился кто-то важнее неё.
А она?
Разве она не имеет права устать?
Тамара взяла телефон.
Нашла сообщение от Валентины: «Тома, как решишь? Место ещё держу, но до завтра надо ответить.»
Пальцы дрожали.
Она написала: «Еду».
И сразу нажала «отправить».
Потом поднялась, открыла шкаф и достала свой старенький чемодан.
Наутро Юрий был в прекрасном расположении духа.
Собирал рюкзак, напевал «Катюшу». Удочки стояли у двери, термос и спальник наготове.
Тома, сварила кофе? прокричал из коридора.
Тамара не ответила.
Сидела на кухне, в пальто. Чемодан рядом.
Юрий замялся в дверях.
Ты куда собралась?
В санаторий, спокойно произнесла Тамара. На десять дней. Валентина ждёт.
Он моргнул, потом попытался рассмеяться:
Шутишь? Завтра Ольга внуков привезёт!
Привезёт.
Кто с ними будет?!
Тамара смотрела на него внимательно, долго, словно встречала впервые.
Ты, тихо сказала она. Отец и дедушка.
Я же должен на дачу!
А я в санаторий.
Тома, ты с ума сошла?! Я уже всё спланировал! Пётр ждёт! Месяц договаривались!
А я год ждала, спокойно ответила она. Сначала свадьба Серёжи, потом у Ольги ребёнок, потом с внуками сидела. Потом ты болел. Потом праздник. Всё время что-то.
Тамара поднялась.
Застегнула пальто.
Всегда кто-то важнее меня.
Да при чём тут это?! Юрий метался по квартире. Ты же мама! Бабушка! У тебя обязанности!
А у тебя?
Он осёкся.
У тебя нет обязанностей? Дети только мои? Внуки только мои? Дом только мой? А ты гость?
Я работаю!
Я тоже тридцать лет работала. Потом ушла по твоей просьбе: «Сиди с внуками, Ольге помогай». Помогала. А ты?
Юрий проглотил слова.
Тома, это же семья, попытался он смягчиться, Я не думал, что тебе тяжело.
А когда думал? Когда я в больнице лежала, а ты на корпоративной вечеринке? Когда мама умирала, а ты сказал: «Разберёшься сама, мне нужно ехать»? Когда?
Молчание.
Я тоже человек, Юра, сказала она. И у меня тоже есть право на жизнь.
Подожди! бросился за ней. А дети? Я не справлюсь!
Справишься, улыбнулась. Ты же мужчина, сильный, самостоятельный.
Тома!
Но дверь уже закрылась.
Он остался в прихожей растерянный, злой.
Позвонил Петру:
Петя, извини, не смогу. Внуки приедут, жена заболела.
Положил трубку.
Сел на диван.
Посмотрел на телефон может, Ольге позвонить? Сообщить, что бабушка уехала, пусть сами решают?
Но в голове прозвучали её слова: «Ты отец, дедушка».
Он редко об этом задумывался. Всегда получилось само собой: дети росли, Тома ими занималась, он работал, приносил деньги. Разве так не должно быть?
Разве он виноват?
Юрий стёр ладонью лицо.
Встал.
Пошёл на кухню надо что-то приготовить, дети приедут утром.
Открыл холодильник пустоват.
Ну, яйца, молоко, лук, морковь.
Справится.
Он же не дурак.
Просто никогда этим не занимался.
К вечеру квартира выглядела по-домашнему Тома, как всегда, всё оставила чистым. Но Юрий уже чувствовал: что-то не то.
Обычно она была на кухне, гладила, что-то шила. Даже тишина была полной благодаря её присутствию.
А теперь пусто.
Он лёг рано, но не мог уснуть.
Думал: а вдруг она не вернётся?
Утром в девять приехали дети.
Ольга с двумя сумками, пятилетний Егорка уже бегал по коридору. Серёжа пришёл через полчаса с женой Наташей и маленькой Варей.
Папа, привет! Ольга поцеловала в щёку. А где мама?
Юрий прокашлялся:
Уехала. В санаторий.
Повисла пауза.
Как это уехала? Ольга округлила глаза. Когда?
Вчера.
Перед праздниками?! Серёжа присвистнул. Серьёзно?
Серьёзно, буркнул Юрий.
Ольга сняла шарф, опустилась на диван. Долго смотрела на отца:
Она просто взяла и уехала?
Ну да.
Пап, Серёжа сел рядом, что случилось?
Ничего! огрызнулся Юрий. Захотела отдохнуть поехала. Я не запрещаю!
Ладно, Серёжа поднялся, давайте без выяснений. Мама уехала и правильно сделала. Значит, справимся.
К обеду квартира превратилась в балаган.
Егорка пролил компот на ковер. Варя плакала. Наташа пыталась разогреть еду в микроволновке и засунула туда металлическую миску искры, вонь, дым.
Пап, где мамина полка с детским питанием? кричала Ольга с кухни.
Не знаю!
Пап, у Вари температура, где термометр? спрашивал Серёжа.
Не знаю!
А где аптечка?
Не знаю!
Юрий сидел на диване, обхватив голову руками.
Как Тома с этим справлялась?
К вечеру еле стоял на ногах. Дети разошлись по комнатам бывшей Серёжиной и Ольгиной. Юрий остался на кухне.
Сел за стол, посмотрел телефон.
Открыл фото Томы она улыбается, дача, прошлое лето. Он не замечал тогда, как она устала. Просто не смотрел.
Написал:
«Тома, извини».
Отправил.
Ответа нет.
Утром дети уехали, оставив внучат.
За три дня Юрий научился разогревать еду, мыть посуду, укладывать малышей спать со скандалами и уговором. Егорка звал бабушку, Варя хныкала ночами.
Через десять дней вечером Тамара вернулась.
Юрий встретил её на ленинградском вокзале один. Внуки с детьми уехали накануне.
Увидел издалека идёт по перрону, новое пальто, небольшой чемодан.
Загорелая, посвежевшая, глаза блестят.
Будто моложе стала.
Тома, он подошёл, взял чемодан.
Она посмотрела спокойно, без обид, без злости.
Привет, Юра.
Сели в машину.
Домой ехали молча.
Юрий не выдержал:
Прости меня.
Она молчала.
Я не понимал Всё думал, что правильно. Что тебе нравится.
Я и сама так думала, тихо сказала Тамара. Очень долго. Что это мой долг. Что так надо. Если откажу плохая мать, плохая жена, плохая бабушка.
Повернулась к окну:
Потом поняла: у меня тоже есть жизнь.
Дома было чисто Юрий убрался, купил цветы, приготовил ужин. Коряво, но сам.
Тамара прошла по комнатам, остановилась у двери кухни:
Ты сам?
Пытался, он смущённо прошёлся рукой по волосам. Не очень вышло, но старался.
Она улыбнулась.
Спасибо.
Сели пить чай.
Как малыши? спросила Тамара.
Справились. Еле-еле, но справились.
Он налил чай, придвинул чашку:
Тома, если захочешь ехать езжай. Устанешь отдыхай. Понадобится помощь говори.
Она посмотрела внимательно:
Ты по-настоящему?
Да, Тома.
Через месяц Юрий сам предложил:
Может, махнем до Сочи? Вдвоём. Без детей, без внуков. Только ты и я.
Тамара улыбнулась:
А как же рыбалка?
Рыбалка подождёт, обнял. Ты важнее.
И теперь она знала: её голос наконец услышали.
В жизни каждому нужен свой отдых, своё счастье и своё право быть собой не только для других, но и для себя самой.