– Ой, Варя, зря ты Мишу приветствуешь, не по тебе он будет – не женится, а если и женится, то намучаешься. Как лето наступит, понаедут из города красивые девушки, что делать будешь? Сгоришь от ревности! Не такого парня тебе надо, – наставляла её тётя Мария. Но разве влюблённая молодость слушает мудрую старость? Варе только исполнилось шестнадцать, как не стало мамы. Отец лет семь назад уехал на заработки в Москву и пропал без вести, ни писем, ни денег. Почти все деревней на похоронах были, помогали кто чем мог. Тётя Мария, крёстная, частенько навещала Варю, советовала, как жить дальше. Окончив школу, Варю устроили в соседнее село работать на почту. Варя – девчонка крепкая, про таких говорят: кровь с молоком. Лицо круглое, румяное, нос картошкой, зато глаза серые, лучистые. Толстая русая коса до пояса. Самым красивым парнем в деревне был Миша. После армии два года живёт, отбоя от девушек нет. Даже городские, что летом приезжают, за него глаз да глаз. Ему бы не шофёром в селе работать, а в кино сниматься – не нагулялся парень, не торопился себе невесту искать. Однажды попросила тётя Мария Мишу помочь Варе: забор чинить надо – падает, мужской силы не хватает. С огородом Варя справлялась, а вот с домом одной не управиться. Без лишних разговоров Миша согласился. Пришёл, посмотрел, стал командовать: принеси, дай, сбегай. Варя безотказно всё выполняла, щеки всё краснели, коса бегала за спиной. Устанет парень – накормит борщом наваристым, напоит крепким чаем. А сама смотрит, как зубами чёрный хлеб откусывает. Три дня делал забор, а на четвёртый пришёл просто так. Варя накормила, слово за слово – остался ночевать. Потом стал ходить регулярно – только утром уходил, чтоб никто не видел. Только не скрыться в деревне. – Ой, девка, зря ты его приветствуешь, не женится он. А если женится, то намучаешься. Летом приедут городские красавицы – сгоришь от ревности. Не такой тебе парень нужен, – наставляла Варю тётя Мария. Но разве влюблённая молодость слушает мудрую старость? Вскоре Варя поняла, что беременна. Сначала думала – простыла или отравилась, а потом осознала: ребёнок от красивого Миши. Грешным делом хотела избавиться – рано ей ещё, но решила – пусть будет, не одна жить будет. Мать её вырастила, и она справится. Отец мало помог – только пьянствовал, а люди поговорят и успокоятся. Весной сняла шубу – в деревне увидели живот. Качают головой – беда с девкой приключилась. Миша пришёл узнать, что делать собирается. – А что? Родим. Ты не переживай, сама справлюсь. Живи, как жил, – сказала, а у самой огонь в глазах. Миша залюбовался, но ушёл. Как с гуся вода – летом городские девушки приехали, ему до Варюши уже дела не было. А она по хозяйству занимается, тётя Мария помогает, воды с колодца на коромысле таскает, живот большой – бабы богатыря пророчат. – Кого Бог даст, – отшучивалась Варя. В середине сентября начались роды. Тётя Мария мигом всё поняла, побежала к Мише – у него грузовик у дома. Тот крепко пьян, но когда понял, что Варя рожает, закричал: – До больницы далеко! Пока за доктором – она уже родит! Сам повезу! – На грузовике трясти будет, по дороге ребёнка ловить придётся, – переживала тётя. – Тогда ты с нами поедешь! Два километра по разбитой дороге ехали осторожно, дальше – быстрее. Варя терпит боль, Миша на неё смотрит, сам бледный, думает о своём. Успели. Оставили Варю, поехали обратно. Тётя Мария Мишу ругает: – Зачем девушку сгубил? Одна, без родителей, сама ещё ребёнок! Ещё до села не доехали, Варя уже сына родила – крепкого мальчика. Утром принесли кормить, растерялась – не знает, как на руки взять, как прижать. Смотрит на морщинистое лицо сына, губу закусила – делает, что говорят. А у самой сердце от радости дрожит. Любуется, сдувает с лобика пушок. – Придут за тобой? – спросил строгий доктор. – Навряд ли… – мотнула головой Варя. Медсестра завернула ребёнка, велела одеяло вернуть. Фёдор на больничной машине довёз до села, автобусом с младенцем не поедешь! Поблагодарила, поехала, сына прижала к груди, переживает – как дальше жить. Декретные – гроши, жалко себя и невиновного сына. Смотрит на спящее лицо, сердце с нежностью замирает – тяжёлые мысли отгоняет. Вдруг машина остановилась. – Дожди идут, грязь по колено – только грузовиком или трактором. Недалеко осталось – двух километров. Дойдёшь? Варя осторожно вышла, сына устроила, пошла по краю огромной лужи, ноги в грязи, старые ботинки хлюпают, один увяз – так и пошла в одном. В деревню пришла – ноги как лед, сил нет удивляться, что свет горит. Открыла дверь – стоит детская кроватка, коляска, одежда на малыша сложена. За столом Миша голову на руки положил – спит. Увидел Варю – бросился, сына в кроватку, сам к печке – воду греть. Усадил, помог переодеться, ноги вымыть. На столе уже картошка варёная, кувшин молока. Сын закричал – Варя взяла, к груди приложила, без стеснения кормит. – Как назвала? – спросил Миша хриплым голосом. – Серёжей. Ты не против? В её глазах – столько тоски и любви, что у Миши защемило сердце. – Хорошее имя. Завтра пойдём, зарегистрируем сына, и сразу распишемся. – Это не обязательно… – начала Варя. – У моего сына должен быть отец. Всё, нагулялся я. Мужиком какой стану – не знаю, а сына не брошу. Варя кивнула, не поднимая головы. Через два года у них появилась дочь – назвали Надеждой, в честь мамы Варинoй. Не важно, какие ошибки совершаешь в начале жизни – главное, их всегда можно исправить… Вот такая деревенская история. Пишите в комментариях, что думаете? Ставьте лайки!

Ой, девочка, напрасно ты его глазами поедаешь не женится, сто процентов! А если и женится, измучишься с ним, как коза с репейником. Лето придёт наедут городские красавицы, что делать будешь? От ревности дым пойдёт. Не такого тебе парень нужен, ворчала ей тётя Мария. Да вот разве юная влюблённость заботит о житейской мудрости?

Варе только исполнилось шестнадцать, когда не стало мамы. Отец лет семь как укатил на заработки в Питер да и затерялся там, без вести. Ни писем, ни денег.

Почти всё село провожало её маму, кто чём помогал картошки мешок, лук-синец по осени, кто словом, кто делом. Тётя Мария, крёстная Вариной души, прибегала часто, ворчала, хозяйничала, наставляла. Варя школу кое-как закончила, пристроили работать на почту в соседнее село.

Варя девка крепкая, такая, что говорят кровь с молоком. Круглое лицо, румяное до недуга, нос картошкой, зато глаза серые, ясные, с опасным блеском. Коса толстая, русая, до пояса сама доброта.

А самый красавец среди деревенских это был Николай. Два года как из армии вернулся отбоя от девчонок не было. Даже городские барышни, приезжающие летом на дачу к бабушкам, косились на него, глаз ставили из угла в угол.

Шофер он был в селе, но по виду хоть сейчас снимай в «Ералаше» или каком-нибудь советском кино. Перебеситься не успел, всё не спешил ни на какой свадьбе застрять.

Но тут тётя Мария пришла к нему мол, помоги забор у Вариной избе поправить, разваливается на глазах. Без мужика в селе никуда. С огородом Варя враз справлялась, а с домом ну, руки коротки.

Без долгих соплей он согласился. Пришёл, пригляделся, сразу командует: то подай, то принеси, а то сбегай. Варя только и носилась, всё по слову исполняла.

Щёки у неё и так румяные стали, как перец, ярче. А коса металась по спине, аж чуть собою не махала. Устанет парень накормит его борщом густым, напоит чаем крепким. А сама наблюдает, как он хлеб чёрный уминает, будто за здрасьте.

Три дня Николай забор мастерил, а на четвёртый раз просто так в гости пришёл. Варя ужином накормила, слово за слово к ночи остался. Так и начал ходить, только утром, как петухи закукарекают, ускользал без лишних глаз. Только разве утаишь что в деревне!

Ой, Варенька, напрасно ты его ждёшь, не женится! А женится страдать будешь. Лето придёт, приедут дачные дивы, с ума сойдёшь! Не такой тебе, бубнила снова тётя Мария.

Ну а юная любовь она ж на рассудки старших не смотрит.

Потом Варя поняла: дела у неё не ладны. Сначала думала простуда, отравилась, слабость, тошнота. А потом как по голове поняла: ребёнок будет от этого красавца Николая.

Была мысль от груши избавиться, рано ей ещё. Да потом рассудила: лучше уж с ребёнком, чем одной в четырех стенах. Мама её всё равно одна вырастила и она справится. Отца больше было, чем толку только ругаться умел, да водку пить. А деревня кое-что погудит, потом язык прикусит.

Весной сняла тулуп тут все в селе увидели, что живот заметен. Качали головой мол, беда с девкой приключилась. Николай, конечно, заглянул узнать, что делать думает.

А что делать? Рожать буду. Ты не волнуйся, сама воспитаю, живи как жил, махнула рукой и у печки засуетилась. Только отблеск огня на щеках да в глазах.

Николай залюбовался, но исчез мол, сама решила. Как с гуся вода. Лето настало, понаехали дачные городские дамы. Николаю стало не до Вареньки.

А она себе потихоньку в огороде копошится. Тётя Мария приходит помочь прополоть, живот-то большое, наклоняться тяжко. Воду из колодца по полведра таскает. Да ещё бабки на селе ей богатыря пророчат.

Кого бог даст, по-русски шутила Варя.

В середине сентября проснулась будто живот на части разорвало. Боль прошла, потом снова. Бегом к тёте Марии. Та по глазам всё поняла.

Уже? Сиди, я мигом! и помчалась.

Пошла к Николаю у него грузовичок возле дома. Дачники уже разъехались по своим квартирам. Только Николай, как назло, накануне хряпнул знатно.

Тётя Мария еле разбудила его. Николай глазами хлопает, не понимает, что, куда ехать. Но когда дошло, заорал:

Да до больницы десять километров! Пока врача, пока туда-сюда, она ещё и родит. Поеду сразу! Собирай её!

На грузовике?! Да развезёшь по дороге, с ребёнком на обочине бегать будем, завопила тётя.

Тогда ты с нами, мало ли что, отрезал Николай.

Два километра тряс по разбитой дороге осторожно. Только объедет одну яму в другую попадёт. Тётя Мария в кузове на мешке тряслась. На асфальт вырулили пошло веселее.

Варя корчится на соседнем сидении, губу кусает, чтоб не застонать, живот охватит руками. Николай сразу протрезвел.

Косится на Варю, а у него щеки ходуном, руки на руле белые. Думает о своём.

Успели. Варю в больничке оставили, сами назад. Тётя Мария всю дорогу Николаю трещала:

На что ты девчонке жизнь подпортишь? Одна, ни родителей, сама ещё ребёнок, а ты ей забот добавил! Как ей с малым?

Машина ещё не добралась до деревни а Варя уже мама, богатырский мальчик родился. С утра принесли кормить. Не знает, как на руки взять, к груди подложить.

Глядит на красное морщинистое личико сына сама дрожит, что не так сделает.

А сердце от радости скачет. Разглядывает, на лобик дует, где волосики торчат как палки, радуется, изгибается.

По тебя приедут? хмуро спросил пожилой врач при выписке.

Вряд ли, пожала плечами Варя, головой мотнула.

Врач вздохнул. Медсестра завернула малыша в больничную байку мол, хоть довезёшь до хаты, ковёр верни! шутя.

Фёдор на больничной «Газельке» тебя привезёт. Куда с малым на автобус? буркнула она по-русски сердито.

Поблагодарила Варя. По коридору шла, голову опустила, вся пунцовая от смущения.

Едет в машине, малыша к груди прижимает, переживает, как дальше жить. Декретные рубли, да их, как кот наплакал. Жалко себя, а сына вообще ни в чём не виноват. Смотрит на его спящее сморщенное личико сердце распустило цветок, мысли тревожные отогнала.

Тут машина тормознула. Варя в испуге к Фёдору обернулась тот низкорослый мужик, лет под пятьдесят.

Что такое?

Дожди два дня поливали вон, какие озёра ни проехать, ни обойти. С грузовиком или трактором только.

Извини. Тут недалеко, километра два осталось. Добежишь? Кивнул на раскинутую грязь, будто озеро.

Ребёнок на руках спит, на сидении уже устала держать. Один богатырь. А идти с ним по грязищи? Ну и дела.

Вылезла Варя, поудобнее малыша взяла, по краю лужи двинулась. Ноги в грязи по щиколотку, хоть подскользнись. Старые шлёпки захлюпали. Вот бы резиновые сапоги! Один башмак остался в грязи не вытащить, с малышом не нагнёшься. Пошла дальше в одном.

Когда до деревни дошла, стемнело, ноги не чувствовала, только руки на ребёнке держала. Свет в окнах горит да и ладно.

Поднялась на лестницу ноги ледяные, но вся взмокла. Дверь открыла и замерла.

Рядом с стеной детская кроватка, коляска, на ней одежда для малыша. За столом Николай голову на руки опустил, спит.

То ли почувствовал, то ли взгляд на себя поймал голову поднял. Варя стоит, вся красная, растрёпанная, с ребёнком, еле на ногах. Подол платья мокрый, ноги по колено в грязи, в одном ботинке.

Увидел без одного ботинка, кинулся к ней, малыша взял, в кроватку уложил. Сам к печке чугунок с горячей водой достал.

Усадил, помог раздеться, ноги отмыть. Пока Варя за печкой переодевалась на столе уже варёная картошка и кувшин молока.

Тут малыш заплакал. Варя подбежала, на руки взяла, к столу села, без стеснения кормить начала.

Как назвала? сиплым голосом спросил Николай.

Сергей. Ты не против? Глаза ясные подняла.

Там столько тоски и любви, что у Николая сердце расцвело.

Красивое имя. Завтра пойдём мальца зарегистрируем да расписываться сразу.

Не обязательно шепнула Варя, глядя, как малой ест.

У моего сына отец будет. Всё, нагулялся. Мужа из меня неизвестно какого, но сына не брошу.

Варя кивнула, не поднимая головы.

Через два года дочь у них родилась. Назвали Надеждой в честь мамы Варвары.

Не так важно, какие ошибки допускаешь на старте главное, что можно их исправить

Вот такая житейская история получилась. Пишите комменты, ставьте лайки как у нас говорят, длинная ложка к обеду!