Слушай, хочу тебе рассказать одну историю, она меня зацепила до глубины души. Был у меня знакомый дедушка, Иван Никитич его звали, добрейшей души человек. Его родной сын Паша с женой Олей однажды решили, что старик им больше не нужен. Жили они в маленькой двушке в спальном районе Москвы, в Кузьминках. Говорят ему как-то вечером:
Пап, мы с Олей не справляемся, места мало, хлопоты с тобой одни… Ты же понимаешь, да? Паша даже взгляд отцовский не поднял.
Понимаю, тихо ответил Иван Никитич, хотя внутри всё у него перевернулось. Не понимал он. Не мог поверить, что любимый сын, ради которого всю жизнь работал и всё отдавал, вот так запросто выгоняет его на улицу.
День этот он, как сам признавался, никогда не забудет. Собрал в один старенький авоську кое-какие вещи, шапку на глаза натянул, чтобы никто слёз не видел. Куда идти не знал. Друзья кто куда разъехались, соседи даже не смотрели в его сторону, а про дом престарелых думать страшно. Город огромный, чужой и холодный.
Сел он на скамейку в сквере у станции метро, снег мелкий уже начал идти, руки и ноги не чувствовал, а насквозь продуваемое пальто никак не грело. Мысли только о душе ушедшей Анастасии, жене его. Как они эту квартиру вместе отстраивали, как сына растили, мечтали, что вместе в старости у плиты сидеть будут, чай пить, прошлое вспоминать. А тут остался совсем один, да сын с невесткой стариком обуза считают.
Сидит, глаза закрыл чувствует, будто засыпает Дыхание редкое, мысли путаются: «Неужели вот так всё закончится?» И тут кто-то совсем легонько к щекам прикасается. Открыл глаза и застыл перед ним старая-добрая дворняжка Соня, которую он много лет подкармливал у дома. Глаза у неё такие тёплые, преданные. Слоняется вокруг него, в ладонь лижет, скулит жалобно, будто просит не сдавайся.
Пришла ты ко мне, старушка, да? выдавил он через дрожащие губы и погладил Соньку.
Она хвостом махает, прижимается к его ногам, согревает насколько может. Тепло её простое заставило Ивана Никитича впервые за вечер разрыдаться. Никто больше про него не помнил Никто, кроме Сони.
Силы кое-как собрал, поднялся с лавочки, на палку опёрся. Соня рядом трусит, оборачивается на него: «Идём, мол». Он ей:
Куда ты меня ведёшь, девочка? спрашивает с горечью.
Она только хвостом козыряет и бежит впереди. Провела его по пустым, заснеженным дворам прямиком к какому-то старому гаражу, заброшенному сараю на местных гаражах. Соня к двери носом тук! толкает, внутрь сама и заходит. Там, конечно, ничего, только немного соломы да сыро, но всё равно лучше, чем на улице.
Сел Иван Никитич у стены, прижал Соню к себе, шерсть её пыльную гладит и шепчет: Спасибо тебе, родная, хоть ты меня не бросила
Закрыл глаза, прижавшись лбом к её боковой теплой шерсти. Боль прошла. Вспомнил слова бабушки: «Даже если все забудут Бог не забудет». И ему вдруг стало чуть легче будто не один он в этом мире.
Утром проходил мимо какой-то парень, увидел дедушку с собакой, дрожащих от холода, вызвал «Скорую», Ивана Никитича увезли в больницу. Первым же делом, очнувшись, дедушка спрашивает:
А где моя Соня?
Сестра с улыбкой:
Вас ждёт, даже не отходит отсюда, всё время у входа сидит.
Вот тогда Иван Никитич понял, что настоящая преданность не в кровных узах. Родные и близкие могут предать, а порой только те, от кого ничего не ждёшь, оказываются самыми настоящими друзьями.
Дом он свой так и не увидел больше Паша с Олей его быстро продали за несколько миллионов рублей и забыли о нём. Иван Никитич жил после этого в доме престарелых, но хуже не стало главное, рядом с ним всегда была преданная Соня, которая не оставила его в самую тяжёлую ночь его жизни.