Мой муж содержал свою бывшую жену за наш счёт и я поставил ему ультиматум.
Я знал о его прошлой семье с самого начала. Он никогда не скрывал, что был женат, что у него есть дочь, и что он платит алименты. Даже казалось, что так правильно благородно. Я уважал его за эту ответственность.
Но со временем я стал понимать нечто гораздо более тревожное: то, что я считал зрелой ответственностью, на самом деле было мучительным чувством вины. Хроническим, изнуряющим, навязчивым. Виной, висящей над ним, как невидимое облако… которую кто-то умело использовал.
Алименты перечислялись чётко, суммы были немалые. Но помимо них существовал огромный мир «дополнительных расходов».
Понадобился новый ноутбук для школы старый стал тормозить, у всех одноклассников техника получше. Муж вздыхал… и покупал.
Нужно было отправить дочь в языковой лагерь без него она якобы отстанет от сверстников. Муж соглашался, хотя эти расходы равнялись стоимости нашего летнего отдыха.
Подарки на Новый год, день рождения, восьмое марта, «просто так»… всё непременно должно было быть самым лучшим, дорогим, престижным. Потому что «папа должен быть хорошим».
Бывшая жена знала, как к нему подходить. Звонила с жалобной интонацией:
Она расстроится… Ты понимаешь? Я одна не справляюсь.
Он понимал.
Понимал настолько остро, что переставал видеть реальность рядом с собой нашу реальность. Там, где были мы с ним, где были наши планы, мечты, будущее.
Только что деньги на это самое будущее утекали, капля за каплей, в прошлое, не готовое уйти.
Я пытался говорить.
Сейчас это уже слишком, не думаешь? У неё всё есть. А мы второй месяц не можем купить стиральную машину. Очнись…
Он смотрел на меня виновато:
Это ребёнок… Я не могу ей отказывать. Говорят, у неё трудный возраст. Я должен поддерживать.
А что насчёт моей самооценки? Нашей жизни? спрашивал я жёстче.
Он растерянно отвечал:
Ты что… Завидуешь? Ребёнку?
Это не была зависть.
Это было чувство справедливости.
Мы жили как на аварийном режиме постоянно финансировали чужую «неотложную нужду», которой не было конца.
Стиральная машина у нас была на последнем издыхании. Шумела, прыгала, останавливалась посредине цикла. Я мечтал о тихой, нормальной машине, откладывал с зарплаты, нашёл выгодную цену. День покупки был назначен.
Я уже представлял, как запускаю стирку и не боюсь очередной поломки.
В то утро муж был какой-то странно молчаливый, ходил по квартире, будто искал что-то на полу.
И вот когда я уже собрался уходить за машиной, он сказал:
Я… взял деньги… на стиральную машину.
У меня прямо похолодели руки.
Взял? Куда?
Для дочери. Срочно понадобилось… лечение зубов. Бывшая жена позвонила поздно ночью, в панике… сказала, что ребёнок мучается от боли, что нужен частный специалист, а это дорого… Я не мог отказать…
Я оперся на косяк двери.
И… вылечили?
Да, да! оживился он, будто всё самое страшное позади. Всё нормально. Говорят, прошло прекрасно.
Я смотрел на него несколько секунд… и спокойно произнёс:
Позвони ей сейчас.
Что? Зачем?
Позвони и спроси, как там ребёнок… и какой зуб болел.
Он недовольно поморщился, но набрал. Разговор был коротким. Я видел, как его лицо меняется от уверенности к неловкости.
Он положил трубку.
Ну… всё хорошо. Боль прошла.
Какой зуб? повторил я.
Это не важно…
КАКОЙ ЗУБ? мой голос стал резким, чужим.
Он тяжело вздохнул.
Сказала… что это не боль. Было запланировано. Отбеливание. В таком возрасте уже можно. Ребёнок ждал целый год…
Я просто сел на кухонный стул.
Наши деньги на обычную жизнь ушли на отбеливание зубов, потому что кто-то решил так.
И самое страшное?
Он даже не усомнился. Не проверил. Просто взял и отдал. Потому что вина плохой советчик, но отличный инструмент для манипуляций.
После этого в доме поселилась ледяная тишина.
Я почти не разговаривал с ним. Он пытался «загладить» всё мелкими поступками, но это было похоже на попытку заклеить большую рану пластырем.
Я стал понимать: я не борюсь с его бывшей женой.
Я борюсь с призраком, который он носит в себе.
Призрак несостоявшегося брака. Неугасающее чувство, что «не дал достаточно». Что «надо компенсировать».
И этот призрак был ненасытен.
Он требовал всё деньги, время, нервы, унижения.
Кульминация наступила на дне рождения дочери.
Я переборол раздражение и купил хорошую, качественную, но скромную книгу ту самую, о которой ребёнок когда-то мимоходом упоминал.
А «главные подарки» были от «мамы и папы»: новенький айфон, такой, какие бывают только у самых богатых детей класса.
Бывшая жена была одета, словно для модного журнала. Принимала гостей как хозяйка. Улыбалась мило… но за её доброжелательностью была скрыта угроза.
Когда очередь дошла до подарков, и дочь взяла мою книгу, бывшая сказала на всю комнату, улыбаясь:
Вот, дорогая… тот, кто тебя действительно любит, дарит тебе то, о чём ты мечтаешь. и указала на блестящий подарок. А это… кивнула пренебрежительно в сторону книги просто от «тёти». Так… для галочки.
В комнате воцарилась пауза.
Все посмотрели сначала на меня.
Потом на мужа.
А он… промолчал.
Не защитил меня. Не поправил её. Просто промолчал.
Уставился в тарелку, в пол, куда-то внутрь себя. Замкнутый, сгорбленный, будто хотел исчезнуть.
Его молчание кричало громче любого удара.
Это было согласие.
Я пережил праздник с каменным лицом. Кивал, улыбался… но внутри у меня всё уже закончилось.
Не финал. Не «кризис».
Окончание.
Когда мы вернулись домой, я не устроил сцену. Сцены нужны тем, кто ещё борется.
Я пошёл в спальню, взял с антресолей его старый запылённый чемодан тот, с которым он когда-то пришёл ко мне.
И начал аккуратно складывать его вещи.
Медленно. Методично. Спокойно.
Рубашки. Брюки. Носки. Всё по порядку.
Он услышал звук, зашёл, увидел чемодан и замер.
Ты что делаешь?
Помогаю тебе собрать вещи, сказал я нейтрально.
Куда? Почему? Из-за сегодняшнего? Она всегда такая…
Не из-за неё, перебил я. Из-за тебя.
Я уложил последнюю рубашку.
Ты живёшь в прошлом. Каждый твой рубль, каждая твоя мысль, каждое твое молчание там. А я здесь. Здесь, где у нас нет денег даже на стиральную машину, потому что они уходят на отбеливание по чьим-то капризам. Здесь, где меня унижали на людях, а мой муж смотрел в пол.
Я застегнул чемодан. Поставил его.
Встретился с ним взглядом.
Иди. Иди к ней. Помогай ей во всём: с зубами, уроками, в её вечных драмах и манипуляциях. Искупай свою вину, раз она так обременяет тебя. Но делай это там, не здесь. Освободи это место.
Какое место?
Место мужчины в моей жизни. Оно занято призраком другой женщины. Я устал делить с ним свою постель, свои деньги, своё будущее.
Я взял чемодан, вынес к входной двери и оставил.
Он взял его… и ушёл.
Я не смотрел ему вслед.
Впервые за долгое время почувствовал, что воздух в квартире мой.
Что дом принадлежит мне.
Что у моей души наконец появилось пространство для себя.
Через два месяца наш брак был официально расторгнут.
