Когда мать становится обузой? История предательства, эгоизма и несправедливости в российской семье Говорят, что пока дети малы, каждый из них старается доказать, кто больше любит маму. Но вот они вырастают, мама стареет, становится слабой – и вдруг никто не хочет брать на себя заботу о ней. Именно так случилось в семье Игоря и Марии. Их мать, Валентина Петровна, всю жизнь отдала детям. Работала без сна и отдыха, отказалась от мечтаний, пожертвовала всем ради их будущего. Она никогда ни о чём не просила, не жаловалась. Но когда пришла её очередь нуждаться в помощи – оказался только один, кто был готов остаться рядом. День, когда всё изменилось Валентина Петровна была ещё активной женщиной, когда внезапно её настигла беда: осенью, в холодное утро, она перенесла инсульт. Врачи спасли ей жизнь, но прежней она уже не стала. Ноги больше не держали её, руки дрожали, даже разговор давался с трудом. Она больше не могла обходиться без посторонней помощи, ей нужно было помогать есть, одеваться, вставать с постели. Мария первой отказалась брать мать к себе. — Я не могу взять её к себе домой, — без колебаний заявила она. — У меня двухкомнатная квартира, двое детей, муж допоздна на работе. Я не справлюсь. Игорь не раздумывал. Он знал: бросить мать – не вариант. Он взял Валентину Петровну к себе, понимая всю ответственность. Жена Игоря, Анна, знала, что будет непросто. Забота о пожилом человеке — не просто долг, а настоящее испытание. Но она даже не возражала. — Это твоя мама. Мы не оставим её одну, — тихо сказала она. Нанять сиделку было невозможно – слишком дорого. Анна стала опорой Валентины Петровны: помогала подняться, кормила, переодевала. По ночам меняла постель, если мама не успевала в туалет, не жаловалась. Когда Валентина Петровна плакала от стыда, Анна ласково успокаивала её. Игорь видел, как с каждым днём жена всё больше устаёт. И однажды позвонил Марии. — Можешь хотя бы материально помочь? — спросил он. — У меня самой ипотека, коммуналка, дети… Я и так едва дотягиваю до зарплаты, — холодно ответила Мария. Весь груз лег только на Игоря и Анну. Когда любовь становится дорогой в одну сторону Шли месяцы. Благодаря заботе Анны Валентина Петровна немного оклемалась: уже могла передвигаться с поддержкой, даже пыталась помогать по дому. Но однажды вечером она, едва слышно дрожа голосом, спросила у Игоря: — Можно мне остаться у вас навсегда? Игорь посмотрел на жену. В её глазах он видел всё: усталость, боль, но Анна лишь кивнула. — Конечно, мама, — сказал он тихо. Казалось, всё наладилось. Пока не случилось неожиданное. Однажды, вернувшись домой пораньше, Игорь услышал, как мама говорит по телефону в комнате. — Не переживай, Машенька, я продам квартиру и отдам тебе деньги. Сможешь погасить ипотеку – будет спокойнее жить. У Игоря кровь заледенила в жилах. Но и это было не всё. — Остальное я оставлю Вере, — продолжала мама. — Пусть внучка получит хороший старт в жизни. Вера – дочка Марии. Игорь вошёл в комнату. Голос его был ледяным: — Мама, что ты сейчас сказала? Валентина Петровна обернулась, пытаясь улыбнуться: — Ой, сынок, ты уже дома… Да пустяки… — Пустяки?! — голос дрожал от ярости. — После всего, что мы с Анней для тебя сделали? После месяцев, как Анна отдала тебе всю свою жизнь, а ты хочешь всё отдать Марии?! Мама тяжело вздохнула, будто он не понимал чего-то очевидного. — Игорь, ты ведь мужчина. Ты всегда сам справлялся. А Мария — женщина, ей труднее. Я обязана ей помочь. Это “ты сам справлялся” он слышал всю жизнь: и когда хотел поступить в институт — сел за книги сам, когда купил первую машину — сам заработал, когда отец хотел помочь — мама настояла, чтобы всё досталось на свадьбу Марии. И даже сейчас, после всей этой заботы, мама снова выбрала Марию. Не говоря ни слова, Игорь вынес мамины вещи в чемодане. — Ты что делаешь?! — всполошилась Валентина Петровна. — Отвезу тебя к Марии, — холодно сказал он. — Раз она для тебя важнее – пусть она теперь заботится. — Игорь, нельзя так! Не выгоняй меня… — Я тебя не выгоняю, мама. Я просто исполняю твой выбор. Ты выбрала Марию — живи с этим. Когда справедливость больше не работает Наутро в доме появилась разгневанная Мария. — Ты с ума сошёл?! Как ты мог выгнать маму?! Игорь посмотрел на неё без эмоций. — А где ты была, когда мама действительно нуждалась в тебе? — Я… не могла помочь, — оправдывалась Мария. — А деньги взять у неё — можешь? Она отвела взгляд. — Тебе никогда не была нужна мама. Только её наследство. Игорь поставил чемодан к двери и открыл её настежь. — Я своё сделал. Теперь твоя очередь. Валентина Петровна осталась стоять у порога, в слезах. Может быть, впервые в жизни она поняла, что натворила… Для Игоря было уже поздно. Прав ли был Игорь? Должны ли дети поровну нести ответственность за заботу о родителях? Или любовь — это сделка, где справедливости нет места?

Когда мама становится обузой? История предательства, эгоизма и справедливости по-русски
Говорят, пока дети маленькие, они наперегонки доказывают, кто больше любит маму. Стоит только им вырасти, а маме – постареть и стать хрупкой, как вдруг никому она особенно не нужна.
Так всё и вышло в семье Алексея и Марии. Их мама, Галина Петровна, всем сердцем жила ради детей. Трудилась без устали, мечты свои похоронила, от всего отказывалась лишь бы у них, деточек, было будущее светлое. Никогда ничего не просила, не жаловалась. Но когда ей самой понадобилась помощь из двух детей только один не решил отступить.
День, когда всё изменилось
Галина Петровна ещё и в шестьдесят была бодра, а потом… Осенью, в один промозглый питерский понедельник, у неё случился инсульт. Лишь чудом врачи в городской больнице 40 спасли ей жизнь, но прежней она уже не стала. Ноги не держат, руки дрожат, слова путаются. Без посторонней помощи ни шагу: накормить, приодеть, даже с кровати поднять всё самой ей не по силам.
Мария была первой, кто отказался заботиться о матери.
Я не могу её взять, отрезала Мария, даже бровь не повела. У меня двое малышей, однокомнатная, муж вечно на работе. Не потяну.
Алексей не раздумывал. Бросить маму не по-русски, тем более после всего, что она для него сделала. Забрал домой, хотя и понимал, во что всё выльется.
Елена, его супруга, сразу смекнула, как им теперь жить. Тут ведь не просто долг тут жертва ежедневная. Но молча кивнула:
Мама есть мама. Оставить одну не люди будем.
Про сиделку даже не думали зарплаты обоим на это не хватило бы. Так что Елена стала домашней санитаркОй-энтузиасткой: и поднять, и одеть, и покормить, и ночью, если Галина Петровна не успела в туалет, не шуми, молча стирала простыни. А когда старушка плакала от обиды на себя, Елена гладила её по руке и утешала по-матерински мягко.
Алексей видел, как его жена буквально тает на глазах. Позвонил Марии:
Можешь хоть деньгами нам подкинуть? спросил осторожно.
Мне самой денег не хватает, фыркнула Мария. Кредит, коммуналка, детские кружки, я только-только концы с концами свожу.
Вот так вся нагрузка и осталась на Алексея с Еленой.
Когда любовь улица с односторонним движением
Шли месяцы. Благодаря заботе Елены, Галина Петровна стала чуть лучше себя чувствовать: уже могла пройти несколько шагов с поддержкой, да и помогать по мелочам пыталась. Однажды, вечером, она с дрожью в голосе спросила у сына:
Можно мне тут всегда остаться?
Алексей посмотрел на уставшую Елену. Знал, сколько та уже отдала маме сил и здоровья, но Елена лишь кивнула, хоть и с усталым взглядом:
Конечно, мам выдохнул Алексей.
Вроде бы всё наладилось. Но вдруг грянул гром среди ясного неба.
Алексей однажды пришёл домой пораньше. Только снял шапку и куртку, как из зала доносится голос Галины Петровны по телефону говорит:
Не переживай, Машенька, ласково воркует она, квартиру я продам, деньги тебе отдам. Будет чем ипотеку покрыть, и поживёшь полегче.
У Алексея внутри всё похолодело.
Но это ещё не всё.
Оставшееся Софийке на стартовую жизнь положу, добавила Галина Петровна. Внучке-то ведь надо помочь.
Софийка дочка Марии.
Алексей вошёл в зал.
Мама, ты сейчас что сказала?!
Галина Петровна обернулась, смущённо улыбнулась:
Ой, сынок, ты дома? Пустяки, ничего серьёзного
Пустяки?! Алексей едва удержался. После всего, что для тебя сделали мы с Леной, ты собираешься всё отдать Маше?
Мать вздохнула, как будто сын элементарных вещей не понимает.
Лёша, ты ведь мужчина. Ты же справляешься. А Мария она женщина, ей тяжелее. Должна я ей помочь.
И тут Алексея как ударило снова «ты справишься»
Всю жизнь он это слышал. На сессию сам себя прокормил. На квартиру вкалывал, пока не купил. Когда отец был жив, хотел тот подарить Лёше машину мама настояла, чтобы деньги ушли Марииной свадьбе на ресторан.
И вот теперь, когда он и Елена для неё всё, даже покой, забыли Галина Петровна опять выбирает дочь.
Слов не говоря, он достал чемодан и начал собирать маме вещи.
Что ты творишь?! запищала Галина Петровна.
Везу тебя к Марии, выдохнул Алексей, ледяным голосом. Раз она для тебя главная, пусть теперь она и ухаживает.
Лёша, не гони меня
Я тебя не гоню, мама. Просто делаю так, как ты выбрала. Ты выбрала Марию теперь живи с этим.
Когда справедливость уходит в отпуск
С утра следующего дня у их двери появилась Мария разъярённая.
Ты с ума сошёл?! завизжала она. Как ты мог выгнать маму?!
Алексей посмотрел без эмоций:
А ты где была, когда мама правда нуждалась?
Я тогда не могла помочь, забормотала Мария.
Зато теперь на квартиру и на Софийку денежки не помеша́ют, да?
Она опустила глаза.
Тебе мама никогда не была нужна. Только наследство.
Алексей выставил чемодан матери к двери и открыл её настежь.
Я своё сделал. Теперь твоя очередь.
Галина Петровна стояла на пороге, слёзы градом. Может, только сейчас до неё дошло, что она натворила.
Но для Алексея уже было поздно.
А прав ли был Алексей? Должны ли дети справедливо делить заботу о родителях? Или любовь это всё-таки не арифметика, а вечный спор между сердцем и справедливостью?