Мать мужа назвала меня плохой хозяйкой, и я отправила ей сына на перевоспитание
Вчера
А почему у тебя, Олечка, рубашки мужа не по цветовой гамме развешаны? Это же элементарная эстетика, неужели мамаша тебя не учила? голос свекрови, Веры Васильевны, звучал даже не с упрёком, а с той особой, колкой жалостью, которой опытные учительницы воспитывают рассеянных первоклассников.
Ольга замерла с кухонным полотенцем в руках. Она только что вернулась из офиса, где восемь часов разбиралась с квартальными отчетами, потом простояла час в пробке на Лениградском шоссе, а после ещё полчаса носилась по «Пятёрочке», выбирая свежее мясо ведь её муж, Алексей, вчера обронил, что соскучился по настоящему домашнему гуляшу. А сейчас, вместо спокойного вечера, она стояла в спальне и слушала нотацию о том, что в гардеробе вроде бы должна быть строгая классификация оттенков синего.
Вера Васильевна, выдохнула Ольга, стараясь сохранить спокойствие. У Лёши всего пять рубашек. Две в стирке, одна на нём, две в шкафу. Какая, простите, разница, висит светло-голубая вправо или влево?
Вот ты вся такая! свекровь театрально всплеснула руками, её массивные золотые браслеты мелодично звякнули. “Какая разница!” В мелочах кроется уют или бедлам. У тебя сплошная путаница. Сын домой возвращается и не ощущает гармонии. А мужчина ведь как камертон: если дома что-то не в порядке, то и в жизни будет беспорядок!
Алексей, тот самый сынок тридцати трёх лет, уютно устроился на диване и азартно щёлкал кнопки джойстика, сражаясь с виртуальными орками. Звуки битвы доносились до спальни, смешиваясь с нравоучениями матери. Он даже не подумал выйти поздороваться или как-то поддержать жену.
Я стараюсь, Вера Васильевна, Ольга захлопнула дверцу шкафа, чтобы хоть немного отгородиться от критики. Я тоже работаю и тоже устаю.
Все устают, свекровь презрительно махнула рукой, проходя на кухню и демонстративно проводя пальцем по подоконнику. Палец остался без пятен, и, кажется, это её огорчило. Я в твои годы и на заводе в отделе кадров трудилась, и двумя детьми занималась, и дачу держала. А у меня муж всегда был выглаженный, накормленный, а на столе
суп, второе, компот. А у тебя сегодня что?
Гуляш буду готовить.
“Буду готовить” уже семь вечера! Муж голодный с работы, а ты только “буду”? Это вопрос здоровья. Мужской желудок не терпит задержки. Гастрит не ждёт!
Ольга ощутила, как раздражение накипает тяжёлой волной. Это было уже не первое вмешательство свекрови в их быт. Вера Васильевна имела свои ключи (Алексей в своё время вручил: “на всякий случай”) и обожала устраивать ревизию без предупреждения. Обычно Ольга терпела. Слушала лекции о домоводстве, наливала чай, выслушивала рассказы о золотом Лёшеньке и о том, как всё было аккуратно “до того, как он попал в эти условия”.
Но сегодня терпение лопнуло. Может, сказалась усталость, может равнодушие мужа окончательно подрезало крылья.
Знаете что, тихо сказала Ольга, бросая полотенце на стул. Может, чайку хотите?
Свекровь недоверчиво сощурилась, чуя подвох, но кивнула.
Давай. Только настоящий, не эти “пыльные пакетики”.
Пока чайник закипал, Вера Васильевна проверила хлебницу (“Хлеб сушится! Нужно в пакет класть!”), кухонную губку (“Три дня и всё! Разве ты следишь? Там микробы!”), мельком заглянула в холодильник, и наконец уселась за стол с осанкой строгого директора.
Послушай, Ольга, начала она, отпив чай. Я тебе не враг, я как мать говорю. Смотрю Лёша сдал. Тусклый стал, под глазами круги. Рубашки вечно не отпарены, еда из “Дикси”, пельмени. Ты его не бережёшь. Ты плохая хозяйка. Прости за прямоту. Сын мой заслуживает лучшей заботы.
В кухне воцарилась пауза, только из гостиной услышалось: «Есть, получай!» Алексей победил очередного виртуального монстра.
Ольга посмотрела на свекровь уверенность в её взгляде была почти железной. И вдруг Ольга почувствовала лёгкость, свободу, словно сняла тяжёлый рюкзак.
Да вы правы, Вера Васильевна, улыбнулась она искренне.
Свекровь поперхнулась.
Что?
Говорю, вы абсолютно правы. Я ужасна для вашего сына не крахмалю воротнички, покупаю пельмени, не создаю ту самую атмосферу. Не справляюсь с таким ценным экземпляром.
Ольга встала, и твёрдым шагом пошла в гостиную. Вера Васильевна поспешила следом.
Лёша, выключай приставку, строго бросила она.
Алексей оторвался, сморщился:
Оль, опять что? Мам, привет. Ты давно?
Андрей, вставай. Надо собрать твои вещи, Ольга начала складывать ему в спортивную сумку носки.
Зачем? впервые Лёша отложил джойстик, выражение лица стало растерянным. Мы куда?
К маме, ласково ответила жена. Твоя мама права дом у меня не санаторий, уйма вреда тебе. Я возвращаю тебя производителю на профилактику и восполнение запасов.
Оль, ты серьёзно? Мне же завтра в офис! До него от мамы черт знает сколько на маршрутке!
Ну, здоровье и душевный комфорт важнее, спокойно заявила Ольга, укладывая вещи. Там будет идеальный порядок, компот, никаких вредных полуфабрикатов. Мама сказала, ты достоин.
Вера Васильевна в дверях хваталась за воздух, ситуация катастрофически выходила из-под контроля.
Ольга, ну зачем этот спектакль? Я только замечание не развод!
А я не могу исправиться, пожала плечами Ольга. У меня аллергия на домострой. Андрей, собирайся, а вы, Вера Васильевна, забирайте сокровище. У вас инструкция. Я свой вклад внесла.
Ольга прошла в ванную, собрала зубную щётку, бритву, шампунь мужа. Алексей стоял ошарашенный и беспомощный. Всю жизнь ему женщины создавали уют.
Мам, ну скажи ей! Я не хочу никуда ехать!
Вера Васильевна, уловив страх сына, вдруг собралась:
А может и правда, пусть у меня поживёт пару недель. Подлечится, поест по-человечески. А ты посидишь одна, подумаешь над поведением. Поймёшь, каково это без мужика в доме. Лампочка сама не вкрутится!
Ольга едва подавила смешок. Лампочки она уже два года сама меняет, а если что и кран починит.
Потекли договорённости, застегнула сумку Ольга. Всё необходимое собрано, остальное по обстоятельствам.
Ольга, ты меня выгоняешь? Из своей квартиры?
Напомню, квартира моя, куплена до брака, спокойно уточнила Ольга. Я не выгоняю, а отдаю на профилактику. Сертификат реабилитации и обсудим возвращение.
Через четверть часа квартира опустела. Ни хлопанья дверей, ни звуков приставки, ни вечных упрёков.
Ольга неторопливо убрала со стола, достала бутылку красного вина, которую берегла «на чёрный день», налила бокал, заказала через «Яндекс.Еду» пиццу с острым салями Алексей такую ненавидел. Включила сериал, который он называл «бабским», и весь вечер наслаждалась тишиной.
Три дня Ольга жила, как в отпуске. Готовила только себе салаты, творог с клюквой. В квартире царила чистота: если никуда не торопиться, уберётся всё само. Раковина чистая, в ванной сухо, тюбик зубной пасты закрыт.
Алексей не звонил два дня гордость, или всё-таки давление мамы. Но на третий вечер пришёл звонок.
Привет, голос Лёши был кислый.
Привет, весело ответила Ольга. Как там санаторий, воротнички гладятся?
Оль, хватит издеваться. Тут кошмар… Мама кормит так, что штаны не сходятся. Но она меня замучила совсем! Будит в шесть, зарядку обязательно! За компьютер не разрешает, постоянно разговаривает, советы даёт и чай носит!
Ну вот, забота в лучшем виде, усмехнулась Ольга. Тотальная материнская любовь.
Я домой хочу. Ольга, пожалуйста…
Нет, твёрдо ответила Ольга. Лечение не завершено. Я ещё недостаточно прониклась мыслью о своей никчёмности. Дай время.
Положив трубку, Ольга всё-таки вздохнула с грустью Лёшу она любила, несмотря на его бытовое инфантилизм. Но понимала: если уступит сразу, всё вернётся. Свекровь снова ревизия, муж на диване. Нужна шоковая терапия.
Через неделю Ольга успела сходить с подругой в театр, сделать маникюр, выспаться до одиннадцати. И вот в воскресенье утром звонок.
У входа стояла Вера Васильевна, растерянная и неуверенная. Волосы не идеально уложены, под глазами тени. Рядом понуро стоял Алексей с сумкой.
Доброе утро, мирно сказала Ольга.
Надо поговорить, голос свекрови прозвучал устало.
Они прошли на кухню. Алексей на стул, как солдат на дембель. Свекровь обессиленно опустила руки.
Я возвращаю его, мягко кивнула она в сторону сына.
Почему? Разве он не расцвёл в заботе?
Ольга, он невыносим. вздохнула Вера Васильевна.
Алексей возмущённо вскинулся:
Мам!
Молчи, Лёша! Это правда. Ты избалованный, капризный, эгоист. Я уж забыла, что такое взрослый мужик, которому всё на блюдечке. Муж мой, царствие небесное, был самостоятельнее. А этот «Мам, где носки?», «Мам, подай чай», «Мам, котлеты пересолила?». Я за неделю устала так, как не уставала пять лет! Давление скачет, сил нет. Всё верни. Пусть молодая мучается.
Но женщины должны попыталась напомнить Ольга.
Мало ли я чего говорила! перебила свекровь. Теория одно, а практика другое. И всё-таки он сорит. Крошки на диване, зеркало заляпанное, задёргивает полотенца куда попало. Я устала. Я свой долг выполнила. Дальше твоя очередь.
Ольга посмотрела на мужа впервые за долгое время он выглядел растерянным, стыдливым.
Значит, возвращаете? А “плохая хозяйка”?
Хорошая ты хозяйка! буркнула свекровь. Квартира чистая, муж накормлен, чего мне связываться Просто эмоции были давление, магнитные бури. Всё, хватит. Я хочу спокойно смотреть сериал, а не слушать его “стрелялки” под утро.
Ольга обратилась к Алексею:
Готов вернуться в ад пельменей и мятых рубашек?
Алексей подошёл, взял жену за руку.
Прости меня, Оль. Я реально привык, что всё за меня делается. У мамы я понял, сколько труда хотя она меня гоняла как солдата. Я больше не буду вести себя как ребёнок.
Слова это хорошо, сказала Ольга твёрдо, но у меня есть условия.
Какие? одновременно спросили муж и свекровь.
Ольга достала бумагу, где за неделю набросала свой список:
Первое: покупаем завтра робот-пылесос.
Согласен.
Второе: каждый вечер ты грузишь посуду в посудомойку твоя территория.
Хорошо
Третье: рубашки твоя забота. Гладишь сам или носишь мятыми. Я только свои вещи.
Ладно
И четвёртое: Вера Васильевна, ваши визиты строго по предварительной договорённости. Если что не нравится тряпка в ванной, принимайтесь. Еда не нравится, готовьте свою или приносите. В моём доме мои правила.
Свекровь поборола желание возразить, но воспоминания о неделе с сыном победили.
Справедливо. Только чтобы обратно не принести, вздохнула она.
Алексей облегчённо выдохнул.
Вот и договорились, рассмеялась Ольга. Чай будете? Правда, в пакетиках.
Господи, какая разница! Лишь бы горячий, махнула рукой свекровь.
Вечером, когда Вера Васильевна ушла, а Алексей привычно возился с посудомойкой (периодически крича из кухни: «Куда ставить таблетку?»), Ольга спокойно сидела в кухне и смотрела на ровно работающую стиральную машину.
Она понимала: сразу никто не меняется. Алексей ещё не раз попытается устроить себе комфорт. Свекровь наверняка ещё попытается поучать. Но главное прецедент создан. Теперь границы очерчены, и их переступать нельзя.
Алексей зашёл, вытирая руки.
Всё моется! радостно отчитался.
Молодец.
Кстати, остались пельмени? По маминой диете одни тефтели снятся в кошмарах.
Ольга улыбнулась.
Остались. Доставай кастрюлю.
Ольга обняла мужа. Он пах улицей и маминым порошком «Ландыш» терпеть не могла, но пережить можно. Важно он понял: дом не гостиница, а жена не обслуживающий персонал.
А старые уроки домостроя ушли в прошлое. Теперь, за чаем, Вера Васильевна спрашивала: «Лёшенька, помог ли жене сегодня?» страх повторения экстренной пересдачи превратился в лучший воспитательный механизм.
Порой, чтобы что-то действительно изменить, надо разобрать систему и собрать по-новому, уже на своих условиях. Ольга это поняла: границы стоит строить не из компромиссных уступок, а из уверенности в своих правилах.
В жизни важно помнить: уют начинается не с идеального порядка, а с уважения личных границ и взаимной заботы.
А как вы считаете стоит ли терпеть ради мира в семье, или лучше сразу обозначить свои условия?