Мама, это на следующий семестр Кати.
Я положил конверт на старую клеенку на кухонном столе. Сто тысяч рублей. Трижды пересчитал дома, в троллейбусе, у дверей подъезда. Всегда совпадает: ровно столько, сколько требуется.
Лидия Михайловна убрала вязанье, посмотрела на меня поверх очков.
Сашенька, ты бледный какой-то. Чаю налить?
Не надо, мам. Я ненадолго, еще на ночную смену надо успеть.
На кухне пахло варёной картошкой и чем-то аптечным: то ли мазью для суставов, то ли каплями, которые я покупаю матери каждый месяц. Четыре тысячи за пузырёк на три недели хватает. Еще таблетки от давления, да обследования раз в квартал.
Катюша так радовалась, когда узнала про стажировку в банке, Лидия Михайловна очень бережно взяла конверт, будто тот был хрустальный. Говорит, там перспективы есть.
Я молчал.
Передай ей: это последние деньги на учёбу.
Последний семестр. Пять лет я тянул лямку. Каждый месяц конверт матери, перевод сестре. Каждый месяц калькулятор, бесконечные вычитания: коммуналка, лекарства, продукты для мамы, Катино обучение. А что остается? Угловая комната в коммуналке на окраине Москвы, пальто, которому уже семь лет пошёл, и забытые мысли о своей квартире.
Раньше я мечтал съездить в Питер. Просто так, на выходные прогуляться по Невскому, зайти в Эрмитаж, увидеть белые ночи. Даже начал откладывать понемногу а потом у мамы случился первый серьёзный приступ, и все накопления ушли врачам.
Тебе бы отдохнуть, сынок, Лидия Михайловна потрепала меня по руке. Ты сам на себя не похож.
Отдохну. Вот скоро.
“Скоро” это когда Катя устроится работать. Когда у мамы с анализами стабильность. Когда выдохну и о себе подумаю. Уже пять лет я повторяю себе это слово “скоро”.
В июне Катя получила диплом экономиста красный, между прочим. Я даже отпросился с работы на вручение. Смотрел, как младшая сестра выходит на сцену в новом платье (сам подарил, разумеется), и думал: вот и всё, теперь изменится. Катя пойдет работать, начнет зарабатывать может, наконец перестану считать каждую копейку.
Прошло четыре месяца.
Саш, ну ты не понимаешь, Катя сидела на диване, поджав под себя ноги в пушистых носках. Я что, пять лет чтоб за копейки пахать училась?
Пятьдесят тысяч это не копейки.
Для тебя, может, и нет.
Я сжал кулаки. Моя основная зарплата сорок две тысячи, подработка если повезёт, еще двадцать. Итог тысяч шестьдесят, и из них на себя, если повезет, пятнадцать.
Катя, тебе двадцать два. Уже пора хоть где-то работать.
Я и буду. Но не где попало за полтинник.
Мама возилась на кухне посудой гремит, будто ничего не слышит. Всегда так: если мы с Катей спорим, Лидия Михайловна сразу уходит, а потом, перед моим уходом, шепчет: «Не ругай Катку, она ещё молодая, не понимает».
Не понимает… Двадцать два года и не понимает.
Я вечным спонсором быть не могу, Катя.
Да не драматизируй. Я пока на приличное место смотрю. Деньги тебе же не прошу.
Не просит? По бумаге да. На деле просит мама: “Сашенька, Кате нужно на курсы английский подтянуть”. “Сашенька, у Кати телефон вышел из строя резюме рассылать надо”. “Сашенька, Кате пальто нужно, на носу зима”.
Я переводил, покупал, оплачивал. Молчал. Всегда так было я тяну, а это всем кажется само собой разумеющимся.
Мне пора, поднялся я. Вечером еще подработка.
Подожди, я тебе с собой пирожки дам! крикнула мама из кухни.
Пирожки с капустой. Я взял пакет и вышел в холодный подъезд, пропахший сыростью и кошачьей шерстью. До остановки десять минут быстрым шагом. Потом час в маршрутке. Потом восемь часов смены на ногах. А потом четыре часа за ноутбуком, если удастся захватить заказ.
А Катя будет дома листать вакансии и ждать, когда сама судьба принесёт ей работу с зарплатой в сто пятьдесят и возможностью работать, не вставая с дивана.
Первая серьезная ссора случилась в ноябре.
Ты вообще что-нибудь делаешь?! Я не выдержал: зашел на выходных к маме, а Катя лежит в той же позе, как и неделю назад. Хоть одно резюме отправила?
Три.
За месяц три резюме?!
Катя закатила глаза и уткнулась в телефон.
Саша, сейчас рынок другой, конкуренция зверская, надо подбирать правильные вакансии.
“Правильные” это где платят просто так, что ли?
Лидия Михайловна выглянула с кухни, руки вытирает полотенцем.
Ребята, может, чаю? Пирог только испёкся…
Мам, не надо, я потер виски. Голова три дня как раскалывается. Объясни, почему я работаю на двух работах, а сестра ни на одной?
Сашенька, Кате ещё место найти надо
Она когда-нибудь начнёт искать? Я в её возрасте уже работал.
Катя резко повернулась.
Извини, что не хочу стать как ты! Лошадь загнанная, кроме работы ничего не видишь!
Тишина. Я встал, взял рюкзак и ушёл. В маршрутке смотрел в темноту за окном и думал: вот как это снаружи выглядит “загнанная лошадь”.
На следующий день мама позвонила: не держи обиду. Катя нервничает, ей трудно, ещё чуть-чуть потерпи.
Потерпи. Любимое слово мамы. Потерпи, пока папа устроится. Потерпи, пока Катя окрепнет. Потерпи, когда-нибудь все наладится. Я терпел всю жизнь.
Ссоры пошли одна за одной. Каждый визит к Лидии Михайловне одно и то же: пытаюсь достучаться до Катюши, она дерзит, мама мечется, просит не ссориться. Потом я уезжаю вскоре звонок с извинениями. И по новой.
Сынок, пойми она твоя сестра.
А она поймет, что я не банкомат?
Сашенька
В январе Катя сама позвонила. Голос взволнованный, сияющий.
Саша! Я замуж выхожу!
За кого?!
Его Лёша зовут. Мы вместе три недели. Саша, он идеальный!
Три недели и уже замуж. Хотел сказать, что глупо торопиться, человека надо узнать Промолчал. Может, это к лучшему: жених, новая семья может, теперь можно будет подумать о себе.
Мечта рассыпалась на первом же семейном ужине.
Мы уже все придумали! Катя светится. Ресторан на сотню гостей, музыка живая, платье видела на Арбате
Я положил вилку:
И сколько все это стоит?
Ну она улыбается как ребёнок. Наверное, тысяч пятьсот-шестьсот. Но свадьба же раз в жизни!
И кто оплачивать будет?
Саша, ну ты же понимаешь У Лёши родители с ипотекой. Мама на пенсии Тебе только придётся кредит взять.
Я гляжу то на Катю, то на мать. Мама потупила взгляд.
Это серьезно?
Сашенька, свадьба же Такое событие бывает один раз, не надо скупиться
Я должен брать на себя кредит в полмиллиона, чтоб отпраздновать свадьбу человеку, который не нашёл себе работы?
Ты же брат! Обязан
Я встал. В голове прозрачно и спокойно.
Пять лет я тянул на себе Катю и тебя. За учебу платил, лекарства покупал, коммуналку за вас оплачивал. Работаю на двух работах. У меня ни квартиры, ни машины, ни отпуска. Мне двадцать восемь, а новое пальто год назад только купил.
Саша, успокойся начала мама.
Нет. Хватит. Я больше не могу. Я свою жизнь теперь сам устрою.
Ушел, едва успел захватить куртку. На улице двадцать ниже нуля, а я вдруг почувствовал живое тепло внутри, будто скинул огромный груз.
Телефон трещал от звонков. Я отключил оба номера.
Прошло полгода. Я снял крошечную однушку наконец для себя. Летом выбрался в Петербург: четыре дня Эрмитаж, набережные, белые ночи. Купил новое пальто. И костюм. И хорошие ботинки.
О семье случайно услышал от школьного приятеля, он с мамой в одном районе работал.
Саша, правда, что у Кати свадьба сорвалась?
Я замер с чашкой чая.
Что?
Жених ушёл, мол, увидел, что денег нет, и пропал.
Глотнул чай: горько, но на удивление вкусно.
Не знаю. Мы не общаемся.
Вечером я сидел у окна своей новой квартиры и ловил себя на том, что не чувствую ни злости, ни злорадства. Только спокойную радость человека, который больше не впрягается.
