Мой внук не будет левшой, возмущённо заявляет Тамара Сергеевна.
Денис отворачивается от тёщи, его взгляд становится хмурым, раздражённым.
А что в этом такого ужасного? Илья родился левшой. Это его особенность.
Особенность! фыркает Тамара Сергеевна. Это даже не особенность, а, скорее, недостаток. У нас так не принято. С давних пор правая рука ведущая. А левая, знаешь, всегда считалась какой-то нечистой.
Денис с трудом сдерживает смех. XXI век на дворе, а тёща рассуждает так, будто живёт в глухой деревне тридцать лет назад.
Тамара Сергеевна, ведь врачи доказали
Мне твои врачи не указ, резко перебивает она. Я своего сына переучила и ничего, нормальный человек вырос. И вам надо Илюшу переучить, пока не поздно. Потом спасибо скажете.
Она резко разворачивается и уходит из кухни, а Денис остаётся один с остывающим кофе и тяжёлым осадком от разговора.
Сначала Денис старается не обращать на это особого внимания. Ну, тёща с предрассудками у кого их нет? Каждое поколение носит свои страхи и глупости. Он наблюдает, как Тамара Сергеевна мягко поправляет внука за обеденным столом, перекладывая ложку из левой руки в правую, и думает: ну, пусть, ничего страшного. У детской психики большой запас прочности, бабушкины странности не нанесут вреда.
Но Илья действительно левша от самого рождения. Денис помнит, как ещё в полтора года сын тянулся к игрушкам именно левой рукой. А когда начал рисовать, хоть и грубо, по-детски, то делал это исключительно левой рукой. Было в этом что-то очень естественное и по-своему правильное для Ильи. Просто часть его самой сущности, вроде цвета глаз или родинки.
Для Тамары Сергеевны всё иначе. В её мире леворукость почти дефект, ошибка, которую срочно надо исправлять. Каждый раз, когда Илья берёт в руки карандаш, бабушка смотрит на него так, будто он совершает что-то стыдное.
Правой ручкой, Илюша. Бери правой.
Опять своё? У нас в семье левшей не было и не будет.
Я Серёжу переучила и тебя переучу.
Денис как-то слышит, как она рассказывает Ольге про свой подвиг: как маленький Серёжа тоже был неправильный, а мама вовремя заметила, привязывала левую руку, следила и даже наказывала за упрямство. В итоге вырос нормальный мужчина.
В её голосе столько гордости, жёсткой одержимости своей правотой, что Денису становится не по себе.
Поначалу перемены в сыне он не замечает. Всё начинается с мелочей. Илья начинает дольше медлить перед тем, как взять со стола ложку или карандаш его рука на секунду застывает в воздухе, словно он решает какую-то сложную задачу. Потом появляется привычка быстро смотреть на бабушку проследить, смотрит ли она.
Пап, а какой рукой нужно брать?
Вопрос ребёнок задаёт за ужином, испуганно глядя на вилку.
Которой тебе удобно, сынок.
А бабушка говорит
Не слушай бабушку, делай так, как тебе удобно.
Но Илье уже неудобно. Он путается, роняет предметы, останавливается посреди действия. Уверенные движения заменяются неуверенной, болезненной осторожностью. Сын перестаёт доверять своему телу.
Ольга всё видит. Денис замечает, как она нервно прикусывает губу, когда мать перекладывает ложку в руки Ильи. Как отводит глаза, когда Тамара Сергеевна читает лекции о правильном воспитании. Жена много лет жила под этим катком материнской воли и научилась не спорить, а просто молчать и ждать, пока пронесёт.
Денис пытается поговорить с ней.
Оль, это же ненормально. Ты посмотри на сына.
Мама хочет как лучше.
Причём тут лучше? Ты не видишь, что с ним?
Ольга лишь пожимает плечами, уходит от разговора. Многолетняя привычка подчиняться оказывается сильнее любого протеста.
С каждым днём становится хуже. Тамара Сергеевна прямо начинает получать удовольствие. Теперь она не только поправляет внука, но и комментирует каждый его жест. Хвалит, когда он берёт что-то правой рукой, и разочарованно вздыхает, если левой.
Вот, Илюша, получается же! Нужно просто стараться. Из дяди Серёжи я сделала человека, и из тебя выйдет.
Денис решается поговорить с тёщей напрямую. Выбрал момент, когда Илья играет у себя в комнате.
Тамара Сергеевна, прекратите, пожалуйста. Он левша, и это нормально. Не надо его мучить.
Её реакция превосходит все ожидания она надутывается, словно её оскорбили.
Ты мне указывать будешь? Я троих детей вырастила, а ты мне советы даёшь?
Я не учу. Просто прошу не трогать моего сына.
Твоего? А что, Ольгиных генов в нём нет? Это и мой внук, между прочим! Я не дам ему вырасти таким.
Слово таким она произносит так, будто речь о чём-то постыдном.
Денис видит: договориться по-хорошему не выйдет.
Последующие дни превращаются в настоящую окопную войну. Тамара Сергеевна демонстративно игнорирует зятя, общается только через дочь. Денис начинает отвечать ей тем же. Между ними свисает вязкое, тяжёлое молчание, иногда прерываемое короткими спорами.
Оля, скажи мужу, что суп стынет.
Оля, передай маме, что я и сам разберусь.
Жена мечется между ними, бледная и измученная. А Илья всё чаще уходит к себе и прячется за планшетом, стараясь раствориться.
Идея приходит Денису субботним утром, когда Тамара Сергеевна возится с кастрюлей борща. Она шинкует капусту отработанными за годы движениями.
Денис подходит сзади.
Вы неправильно капусту режете.
Она не оборачивается.
Что-что?
Капусту надо резать тоньше. Да и не поперёк, вдоль волокон.
Она хмыкает и продолжает.
Нет, серьёзно, Денис настойчив. Так больше никто не режет, это неправильно.
Денис, я двадцать пять лет борщ варю.
И двадцать пять лет варите неправильно. Давайте, я покажу.
Он тянется за ножом. Она отдёргивает руку.
Ты с ума сошёл?
Нет. Просто хочу, чтобы вы делали всё правильно. Вот, смотрите воды много, огонь лишний. Да и свёклу вы добавляете не тогда, когда нужно.
Всю жизнь так делала!
Это не довод. Пора переучиться. С нуля.
Тамара Сергеевна замирает, на лице растерянность.
Что ты за глупость говоришь?
То же, что вы твердите Илье. Переучивайтесь, вы делаете не так. Привыкайте к другому.
Это совсем не одно и то же!
А мне кажется, очень даже похоже.
Её щеки наливаются краской.
Ты сравниваешь мою готовку с… Я так всю жизнь делаю! Мне так удобно!
Вот и Илье удобно левой рукой. Но вам это мешает.
Он ребёнок! Он может научиться.
А вы взрослая женщина с устоявшимися привычками. Почему его надо ломать?
В её глазах злость и обида.
Как ты смеешь? Я троих детей вырастила! Серёжу переучила, и всё хорошо!
А Серёжа сейчас счастлив? Уверен в себе?
Наступает тяжёлое молчание.
Денис знает попал в самую больную точку. Сергей, старший брат Ольги, давно уехал в другой город и звонит матери раз в полгода.
Я хотела, как лучше голос Тамары Сергеевны дрожит.
Я не сомневаюсь. Но лучше не всегда по-вашему. Илья отдельный человек, хоть и маленький. Со своими особенностями. И ломать это я не позволю.
Ты будешь мне указывать?!
Буду, если потребуется. Если не перестанете стану следить за каждым вашим шагом. За каждой вашей привычкой. Посмотрим, хватит ли вам терпения.
Они стоят друг напротив друга, каждый на грани.
Это низко и подло, шепчет Тамара Сергеевна.
Зато понятно.
Он видит, как что-то внутри неё рушится. Вся её уверенность в собственной правоте вдруг сходит на нет она выглядит постаревшей и беззащитной.
Я ведь любя она не заканчивает.
Я знаю. Но пора менять способы проявления любви. Иначе Илью вы скоро не увидите вообще.
Борщ на плите уже закипает через край. Никто не делает ни шага к нему.
Вечером, когда Тамара Сергеевна уходит к себе, Ольга садится рядом с мужем на диван, молчит, прижавшись плечом.
Меня в детстве никто не защищал, тихо говорит она. Мама всегда знала лучше. А я просто смирялась.
Денис обнимает жену.
А теперь твоя мама здесь больше не диктует правила. Ни тебе, ни сыну.
Ольга кивает и берёт его за руку.
Из детской слышится едва уловимый шорох карандаша по бумаге. Илья рисует. Левой рукой. И никто больше не указывает ему, как делать правильно.