Выставила за порог
Олеся, ты понимаешь, что Верочка сейчас совсем в трудной ситуации, Лидия Николаевна отставила чашку с холодным чаем и пристально поглядела на дочь. Девочка уже третий месяц сидит без работы. Это ведь твоя сестра, родная кровь.
Олеся сжала виски пальцами. Каждый воскресный обед у родителей превращался в какую-то нескончаемую беседу: Вера так, Вера эдак. Несчастная Верочка, не может устроиться в этой сложной жизни.
Мама, у меня цветочный бизнес, а не фонд помощи родственникам.
Причём тут помощь? Я про семью! Лидия Николаевна всплеснула руками. Когда твой отец ремонт начинал, кто ему помогал? Братья, тётка Валя, все сбежались, кто чем мог. А ты теперь воротишь нос от двоюродной сестры.
Андрей, который до этого молчаливо ел салат, поднял голову:
Олесь, мама права. Всё-таки со своими спокойнее знаешь, кому доверяешь. Вера не чужой человек.
Олеся бросила короткий взгляд на мужа. Вот и поддержка. Андрей всегда хотел для всех лучшего, навыкнул быть дипломатом даже дома.
Ты понимаешь, какая это ответственность? Олеся повернулась к матери. Вера в жизни букет не сделала. Розу от георгина не отличит.
Так научится! Ты же когда-то тоже ничего не знала.
Дальше начался бесконечный круг уговоров. Мать звонила утром, днём, вечером. Тётя мать Веры подключилась и писала километровые голосовые сообщения в мессенджере. Андрей за ужином каждый раз ненавязчиво напоминал: семейный бизнес это надёжность, родственные узы.
У неё ещё тот кредит взымается, причитала Лидия Николаевна по телефону. Девочка вся в долгах, а ты только упрямствуешь!
Олеся молчала. Всё внутри кипело, но сил спорить больше не было.
В пятницу Вера пришла сама. Постучала с порога неуверенно, просительно. На лице выученная зазубренная жалобность.
Олесь, я знаю, ты сердишься. Но я очень постараюсь! Клянусь. Вера посмотрела сестре прямо в глаза, и там на миг мелькнула тень искренности. Мне так нужна эта работа, я всё сделаю по твоим правилам.
Олеся осматривала сестру: двадцать восемь лет, а толком нигде не задержалась. Кто начальник был злой, кто завидовал, где-то скучно. Всё время виноваты были другие.
Вера, это не игрушки! У меня бизнес, клиенты, репутация.
Я всё понимаю! Честно, всё понимаю. Буду приходить раньше всех, задерживаться после. Позволь шанс, пожалуйста.
Олеся тяжело вздохнула. Сколько можно тянуть? Все вокруг давят, просят, требуют. Может, правда, она слишком строга? Может, Вера возьмётся за ум на настоящей работе?
Ладно. Испытательный срок три месяца. Продавец на точку на улице Октябрьской. Опоздаешь три раза разговор окончен.
Вера бросилась обнимать сестру с визгом, как тот, что выиграл миллион рублей.
Все радовались кроме Олеси, которая не могла отделаться от ощущения совершённой ошибки.
Первый рабочий день Веры начался торжественно. Олеся сама показала торговый зал, порядок учёта, объяснила, как поливать и опрыскивать цветы в холодильниках.
Эти дважды за сутки. Эти раз в неделю. Записывай.
Вера кивала, улыбалась, скребла в блокноте. На бумаге идеальная сотрудница.
Реальность оказалась другой. Уже в среду Вера пришла на сорок минут позже открытия.
Пробки, пожала плечами она. Вся улица стояла.
В четверг двадцать минут просрочки. В пятницу полчаса.
Будильник не прозвонил. Телефон завис
Олеся сцепила зубы. Надо дать время, ведь всем нужно вжиться. Сразу накидываться нельзя.
Через неделю начались ошибки. Вера перепутала накладные, отправила цветы не тому покупателю. Продавала георгины как астры по цене вдвое ниже. Забыла на ночь закрыть холодильник и партия роз замёрзла.
Я не нарочно! хлопала ресницами Вера, будто это была её главная работа в этой жизни. Тут столько всего помнить Я только учусь!
Олеся кивала. Всё учатся. Надо терпеть.
Постоянные клиенты начали коситься. Одна пожилая женщина, заказывавшая букеты каждую пятницу три года подряд, подозвала Олесю на разговор.
Олесенька, не сердись, но ваша новенькая она букет собирает, как дрова на поленницу складывает. И грубовата. Я попросила изменить немного так она только глаза закатила да тяжело вздохнула, будто я её оскорбила
Олеся смотрела, как недовольная клиентка уходит, а Вера вновь что-то печатает в телефоне даже не попрощавшись.
Пришло время для серьёзного разговора.
Олеся дождалась закрытия магазина, попросила Веру задержаться. Та плюхнулась на стул, отвернула голову.
Вера, за две недели семь опозданий. Три перепутанных заказа. Розы испорчены на двадцать тысяч. Четыре жалобы от постоянных клиентов.
Господи, опять началось Я же учусь! Не бывает сразу идеально.
Не требую идеально. Требую пунктуальности и уважения к покупателям.
Я не грублю! Эта бабка сама цеплялась Я что теперь, все капризы терпеть?
Олеся перетёрла переносицу. Сердито скрестив ноги, Вера явно не понимала, где неправа, ни раскаяния, ни желания что-то менять.
Вера, это работа. Покупатель платит деньги и ему положено внимание и вежливость.
Значит, для тебя важнее чужие люди, чем сестра? Ясно. Спасибо, Олесь.
После этого Вера перестала отвечать на сообщения, на работе делала только минимум работы, при встречах смотрела сквозь Олесю.
А вскоре позвонила Лидия Николаевна.
Ты что творишь?! голос матери дрожал в трубке. Верочка всё рассказала. Как ты на неё накричала, унизила перед людьми!
Мам, мы говорили только вдвоём, уже после работы…
Не перебивай! Девочка в слезах, руки дрожат! Ты к ней как к прислуге! Она же родная, Олеся! Как ты могла?
Олеся закрыла глаза. Значит, Вера уже переписала всё на свой лад: она жертва, а Олеся злая начальница.
Вечером Андрей пришёл мрачный, ужинал молча, потом осторожно вымолвил:
Олесь, может, ты и правда слишком сурова? Вера же семья… Может, проще быть добрее?
Андрей, она рушит работу. От неё уходят клиенты.
Ну и что? Деньги не главное. Главное отношения с родными…
Олеся недоумённо посмотрела на мужа ещё месяц назад он убеждал взять сестру ради выгоды.
Чувство одиночества навалилось тяжело. Мать обвиняла в бессердечии, муж призывал к размягчению, тётка отправляла длиннющие ругательства про “зазнавшихся”. Все были против неё, все за Верочку.
Неделю Олеся искала выход. Может, перевести Веру на другую должность? Сократить смены? Дать наставника?
Но каждое утро приносило новые проблемы: ещё один потерянный заказ, очередной тяжёлый вздох Веры, ещё одна жалоба.
Потом Олеся испытала холодную ясность: нельзя. Семья семье, работа работе. Жалость не заменит профессионализм, нельзя жертвовать делом ради других.
Увольнение заняло не больше пятнадцати минут. Олеся положила перед Верой заявление, подписала приказ, выдала расчёт по всем правилам.
Вера схватила бумаги и вышла, не сказав ни слова на прощанье.
В ту же ночь телефон Олеси запылал: “бессердечная”, “выбросила сестру на улицу”, “зазналась”. Мама рыдала, тётка грозилась: “пусть тебе аукнется”. Даже Андрей смотрел с немым упрёком.
Ты понимаешь, что теперь ни один праздник спокойно не отметим? спросил он.
Понимаю.
И всё равно не жалеешь?
Олеся посмотрела на него. Жалела ли она? О времени да, о деньгах за цветы да, о том что угодила родне несомненно. Но ни секунды об увольнении.
Прошёл месяц. Потом полгода. Продажи выросли на двадцать процентов. Постоянные клиенты вернулись. Новый персонал работал отлично: никто не опаздывал, все улыбались и не путали букеты.
Семейные обеды Олеся теперь пропускала, с матерью общалась кратко. Вера на улицах отворачивалась намеренно.
Олеся смотрела на свои три цветочных магазина, на стабильный доход и верных клиентов и знала, что поступила верно. Семья и дело в разных мирах. Смешаешь потеряешь всё.
Она выбрала дело. И не пожалела ни разу. А главное поняла: уважение к себе и своему труду важнее чужих обид.
