СВАДЕБНОЕ ПЛАТЬЕ
Давно это было, в прошлой жизни, когда в новом, просторном доме гардеробная комната наполнилась вещами до отказа. Я, Аграфена, тогда твёрдо пообещала мужу разобраться с этим бедламом: выбросить надоевшее, подарить ненужное или, если удастся, ктонибудь и купит за пару рублей.
Вот уже битый час крутилась я среди одежды, перебирала платья и кофты, передвигая их с плечиков на плечики и мысленно оправдывая каждую: это для прогулки с собачкой, это «если вдруг навестит удача и позовут на бал», а это просто жалко пыльно, да родное.
Кучка для выбрасывания вышла смехотворно маленькая. Всё казалось если не необходимым, так хоть важным, как бы частицей прожитых лет.
И тут, откудато из глубины шкафа проступил знакомый матерчатый чехол.
Что же это такое тут у нас? пробормотала я. Ах ты Господи! Свадебное же моё платье!
Нет, не тот строгий костюм небесносинего цвета, в котором я второй раз расписалась в ЗАГСе на Пречистенке, а то самое платье с первой свадьбы память из старой московской жизни.
В двадцать один год я выходила замуж в первый раз, по нынешним меркам юная, а тогда считалась уже почти старой девой. Знакомые переглядывались с удивлением, женатые подруги смотрели с жалостью, а мама с бабушкой тревожились, как бы застрять мне в девках.
И тут жених объявился парень из хорошей семьи, почти самостоятельный: всего-то год старше меня и вот-вот закончит МГУ. Родители были довольны, мне он нравился, да и симпатичный был. Что ещё, спрашивается, надо для счастья? Громких страстей?
Папа только отмахнулся: мол, страсти всё это из романов, а в жизни семья строится на деле, а не на кинематографе.
Сыграли свадьбу скромную, без всякой роскоши, в обычном ресторане у метро Белорусская. Лимузины нам и в голову не приходили на автобусе и то радость.
Вот только наряды стали для меня настоящим приключением. Жениху достался костюм по блату из «Салона для молодожёнов», мне повезло лишь с туфлями. А вот с платьем полная незадача.
В те годы невест ушивали в пену из капрона, рюш и бантов, размером с крыло кукурузника. Всё это трогательно и немного смешно. Но я видеть себя такой не хотела. В фате до земли и с длинным, как мартовский сугроб, шлейфом Не для меня.
Мне грезилось платье особенное чтобы простое, но изящное, подходящее не только на раз в жизни, а чтобы потом могло послужить в другие светлые дни.
Портниха у мамы предложила сшить платье из белого батиста в синий цветочек с плотным корсетом. Тут я приуныла ведь была уже понемногу беременна, о чём знали только мы с будущим мужем, а родителям показывать не собирались. Корсет в связке с утренней тошнотой был невыносим; сославшись на цветочки, под разными предлогами отказалась.
А выручили дедушка с бабушкой из Ленинграда: получив весть о свадьбе внучки, они решили платье станет их подарком.
Я ждала ту посылку, точно весточку с родины, и когда, наконец, открыла, увидела скромное и прекрасное платье в стиле двадцатых: тонкая ткань, свободный покрой, горизонтальные складочки на талии, юбка чуть ниже колена. Ни кружева, ни блёсток лишь лёгкая фата и тонкие перчатки, придававшие наряду сдержанную благородную прелесть.
Фату хотел жених чтобы всё «по-настоящему» выглядело. Он потом сам снял её с меня, подхватив на руки, внёс к себе домой на шестой этаж. А дальше ничего романтичного: усталые, натанцевавшиеся, мы рухнули на кровать и уснули в тот же миг. Уже к семи утра нужно было спешить на самолёт в Тбилиси, в наше свадебное путешествие.
А потом жизнь закружила, как водится. Через три года мы уехали в Америку, и платье отправилось с нами как часть жизни, как напоминание о тихой московской юности.
С тех пор надеть его не довелось. Правда, пару раз давала подругам тем, кому повезло быть миниатюрнее меня. Остальные только вздыхали с завистью.
Когда всё разбежалось, и я снова собралась в долгую дорогу на этот раз в Европу, платье я тоже прихватила, наудачу.
И вот, многие годы спустя, стою среди одежды и думаю: пора, наверное, продавать.
Сфотографировала, написала объявление и пустила на «Юлу» русском аналоге интернет-барахолки. Цена 9500 рублей. И чтобы вещь не казалась дешевой, и чтобы не отпугнуть потенциальных невест.
И случилось чудо платье купили в тот же день.
Покупательницей оказалась молодая женщина, москвичка. Договорились встретиться в кофейне в центре, без пересыла.
Я уже сидела с чашкой капучино и булочкой, когда к столику подбежала юная женщина, лет двадцати пяти, светловолосая, с добрыми голубыми глазами.
Вот и я в молодости, чуть не вслух подумала я.
Девушка вертела платье, охала и радовалась, рассказывала, что родом из Новосибирска, заканчивает фармацевтический факультет, жених армянин, вместе снимают квартиру и ни от кого помощи не ждут.
Мы всё сами, какнибудь справимся, уверенно сказала она. А свадьбу решили сделать в духе двадцатых для друзей, с музыкой. Ваше платье просто чудо, и размер подходит.
Я улыбнулась:
Вот и славно. Забирайте так денег не надо.
Смахнула слезу и подумала про себя: может, тебе, девушка, платье это принесет настоящее счастье? Мне оно подарило многое: и любовь, и царских сыновей, и новые города за горизонтом. Хотя всё оказалось не так, как в кино. Но всё ведь было.
Девушка ушла, а за окном на Московском бульваре моросил сырой дождик, лёгкий и прозрачный, как фата из юности. Я глядела в окно и вдруг поняла: счастье у каждого своё, и иногда оно старое, неотутюженное, но родное, из прошлой жизни.
Главное, чтобы хоть раз оно было тебе впору.
Размешав остывший кофе, я тихонько улыбнулась.
Надо всё-таки перебрать шкаф снова, решила я. В нём и не такое найдётсяМожет, там в глубине, среди пожухших юбок и невостребованных пальто, спрятались ещё чьи-то истории, забытые мечты и крошечные счастья. Ведь иногда мы отпускаем не просто вещи кусочки себя, дав старому платью вторую жизнь и память о себе в чьей-то первой весне.
А я вдруг поняла: не следует жалеть о пройденном пути, если можешь подарить кому-то начало нового. Неведомо, чем закончится их история, но пусть хоть одно платье помнит каждое своё счастливое мгновение.
И становится легче на душе как будто и у меня самой снова появился повод ждать не свадьбы, не праздника, но просто завтрашнего дня, в котором всегда есть место маленькому чуду.