Когда меня выписали из больницы, врач прямо сказал моим детям: я не могу жить одна. То, что произошло после, стало настоящей трагедией.
В тихом поселке под Рязанью, где старые дома хранят долгие семейные истории, вся моя жизнь, прожитая ради детей, обернулась предательством. Я Лариса Ивановна отдала всё дочери и сыну, но, лежа одна в больничной палате, увидела горькую истину: те, ради кого я жила, отвернулись от меня. Эта боль разорвала мне душу, но показала, кто на самом деле ценит меня.
Оглядываясь назад, думаю: была ли я хорошей матерью? Не мои ли ошибки сделали их такими холодными? После смерти мужа я осталась одна с двумя детьми: Мише было три месяца, а Кате пять лет. Я работала до изнеможения, хваталась за любые подработки, чтобы прокормить их. Никогда не позволяла отчаянию сломить меня знала, что кроме меня, им никто не поможет.
Я отдавала им всё. Катя и Миша получили образование, устроились на хорошие работы. Пока здоровье позволяло, я возилась с внуками Ильёй, сыном Кати, и Артёмом, сыном Миши. Дарила им игрушки, помогала деньгами, забирала из школы и привозила к себе летом чтобы родители могли передохнуть. Радовалась, веря, что мой труд и любовь когда-нибудь вернутся ко мне.
Но всё переменилось. Однажды мне стало плохо увезли в больницу. Катя пришла всего один раз. Миша просто позвонил. Через две недели меня выписали, строго-настрого запретили волноваться. На следующий день дети привели внуков Илья и Артём носились по квартире, требовали внимания. Я, еле держась на ногах, пыталась справиться, но вскоре совсем ослабла: ноги перестали слушаться, вставать стало невозможно.
Я позвонила Мише, умоляя свозить меня к врачу. Он, как всегда, был очень занят. Катя тоже не появилась. Совсем отчаявшись, вызвала такси. Врачи испугались организм не выдерживает. Назначили строгий покой, но утром я уже не могла подняться ноги отказали. В слезах позвонила Кате, она отчеканила: «Вызови скорую». Меня снова забрали в больницу.
Врачи объяснили детям я не могу оставаться одна, нужен уход. Катя и Миша начали спорить, кому меня забирать. Стыд и унижение словно я мешок, от которого хотят избавиться. Катя жаловалась на свою двухкомнатную квартиру, Миша кричал, что жена на сносях, мол, ни одна свекровь им сейчас не нужна. Их слова резали по живому.
Я не выдержала. «Уходите!» выкрикнула сквозь слёзы, захлёбываясь обидой. Они ушли, оставив меня одну в палате. Я рыдала, не понимая, как дети, ради которых я жила, стали такими черствыми. Может, я сама их так воспитала? Всю ночь не сомкнула глаз от боли.
Утром пришла соседка Вера Петровна, вдова, растит одну дочку. Всегда интересовалась мной, приносила борщ, спрашивала, как дела. Я все ей рассказала, не могла сдержать слёз. Она, ни секунды не раздумывая, предложила помощь: «Если твои дети тебя бросили, я не брошу». Сварила мне обед, заварила чай и я почувствовала тепло, которого мне моя же семья не дала.
Теперь Вера Петровна обо мне заботится. Я отдаю ей часть пенсии она покупает продукты, готовит. Остальное уходит на коммуналку и мелкие расходы. Я зависима от чужого человека, и это больно. Дети почти не звонят, а после того как узнали, что меня приютила соседка, вообще пропали. Их равнодушие режет словно ножом.
Никогда бы не подумала, что на старости лет останусь забытой. Я вложила всю душу, все силы в своих детей, а они стали бессердечными. Хочу завещать квартиру Вере Петровне она стала мне настоящей семьей. Но в глубине души, как ни горько, всё ещё жду вдруг Катя или Миша очнутся, придут, обнимут, попросят прощения. Эта надежда не умирает, хоть боль почти её затмила. Жизнь научила меня самому страшному: не вся любовь возвращается, иногда доброта приходит от того, от кого не ждёшь.
