Слушай, вчера у меня был совершенно безумный день, ты даже не представляешь. Открываю я шкаф утром, перебираю документы, папка синяя куда-то испарилась ну знаешь, у меня сейчас встреча важнейшая, всего сорок минут осталось, а я как заведённая ищу эту папку. В Москве, как обычно, пробки такие, что на навигаторе всё пылает красным, а мне без этой папки никак.
Ко мне подходит Игорёша, мой муж, такой расслабленный, в том самом костюме, который я ему подарила на день рождения прошлой осенью велюровый, тёмно-синий, прямо под его голубые глаза. Он стоит, жуёт бутерброд, и мне даже смешно: выглядишь ты, Игорёк, как принц, а вот у меня уже полчаса паники. Я прям иногда себя рядом с ним чувствую не в своей тарелке. Ну, косметологи, волосы всё делаю, но ему-то 32, а мне 43 стукнуло месяц назад, и иногда кажется вот бы и мне такой бодрости.
Подходит он, улыбается: «Ленусь, не нервничай. Я папку убрал в шкаф, чтобы не завалялась щас достану!» и такие у него движения, словно подросток, бегает, шутит. Вручил мне папку, чмокнула его в щеку и галопом на работу, у нас аудит намечается, а я, как всегда, всё на себе тащу.
А дальше вообще трэш. Сажусь в машину, смотрю на заднее сиденье там пакет с вещами в химчистку, а в пальто оказывается, второй телефон остался! Рабочий, на него аудитор звонить должен. Ну, думаю, всё пропало. Бегом обратно, лифт ползёт медленно, сама вся на нервах. Вхожу тихонько, чтобы не мешать Игорю, а тут слышу его голос, а он по комнате ходит, маме по телефону вещает.
И тут у меня сердце остановилось. Говорит он сухо: «Мам, всё идёт по плану! Я три года терплю эту старуху не для того, чтобы теперь остаться ни с чем из-за какой-то дачи!» И понял я старуха это я. Дальше хуже. Хохочет он, маме заявляет, мол, «Скоро всё окупится, дачу в Серебряном Бору на меня хочет переписать, я уже риелтору звонил если продам, хватит и тебе на квартиру, и мне на бизнес, и ещё на отпуск!» А про меня стерпит, типа, женщина сильная.
Сижу я, вся трясёт, хочется ворваться и всё высказать, но что толку, он начнёт юлить, оправдываться… Тут и решила я эмоции уберу, всё просчитаю как на работе. Я ведь в финансах двадцать лет, не мальчишка, и умею просчитывать риски.
В итоге, вместо работы потому что, честно, не могла собраться поехала я в уютную кофейню, чтоб подумать. Вечером вернулась, как обычно, открыла дверь с пакетами, заставила себя улыбнуться. А Игорь ласковый, ужин, паста, и как ни в чём не бывало: «Устала, милая? Я всё сделал для тебя!» А у меня внутри только один вопрос: сколько же ещё он готов терпеть ради выгоды?
Тут я решила, что нужно действовать жёстко. Как раз к годовщине подходит, заговорила о доме: «Игорёк, хочу переписать дачу на тебя, чтоб ты чувствовал себя хозяином, давай и маму твою пригласим на обед вместе обсудим.»
Лицо у него растянулось в улыбке, глаза ну прямо волк из мультиков, но притворно умиляется. Скоро клубок весь распутался. Я подготовилась основательно, проконсультировалась с юристом, на всякий случай почистила документы.
В субботу пришла его мама, Тамара Петровна, во всей красе, с брошей будто на приём в Кремль. Сидим мы за столом всё приготовлено как положено у нас: и утка, и салаты, и икорка, вино. Играют роли, улыбаются, ждут разговора про недвижимость.
Вот тут я им и выдала спектакль: сказала, что продала дачу сегодня утром, выгодно, и всю сумму почти семьдесят миллионов рублей! перевела в фонд помощи женщинам, которые оказались в тяжёлых условиях. Тишина в доме такая хоть мышь пробегает, слышно будет. Игорь чуть со стула не соскочил, мама его едва не в обмороке.
А я смотрю на них и думаю: вот теперь всё по-честному. Лицо каменное, не смеюсь. «Вы оба оказались мошенниками», говорю. И добавляю: «Вон из моего дома. Собирайтесь. Прописку я вам аннулирую, если вас не будет через десять минут, запись разговора пойдёт работодателю и всем вашим знакомым!» Они аж побледнели я просто блефую про запись, но для них это как выстрел.
Ушли, как крысы с корабля: Тамара Петровна причитает, Игорь молча злится. Я стою, смотрю им вслед, и чувствую дышать стало легче. Взяла бокал вина, подошла к окну, увидела их на улице, как спорят, а внутри что-то отпустило.
«Старуха, говоришь?» смотрю себе в зеркало. Да я только сейчас начала жить. И дача эта будет напоминать мне всегда: хозяева жизни мы сами.
На следующий день подала на развод. Игорь пытался судиться, делить всё, даже кофемашину хотел урвать, но по брачному контракту, который я настояла подписать, ничего ему не досталось. Замки поменяла, спальню обновила, выбросила старую кровать, и наконец-то поехала сама в Серебряный Бор. Сижу вечером на террасе, слушаю птиц, пью чай и впервые за годы спокойно в душе.
И знаешь, я теперь точно знаю нельзя поддаваться такой фальшивой любви. Пусть лучше одна буду, чем с тем, кто ради выгоды рядом. А если встречу кого-то, буду выбирать сердцем. И свою дачу оставить решила, тоже символ теперь точно знаю, что хозяйка у жизни я.
А что думаешь ты? Надо ли было мне такой спектакль устраивать, или можно было спокойно развестись и не мучаться? Жду твоего мнения!
