Приоткрытая дверь
Сначала Антон даже не понял, что не так. Как обычно, вышел из лифта на свой привычный девятый, пошарил в кармане в поисках ключей и двинулся к двери, пока шампанское и оливье ещё веселились в голове. В подъезде стояла непривычная для праздника тишина только где-то снизу шёл лёгкий шум: то смех, то хлопки явно кто-то по-соседски боролся с дверью.
Около своей квартиры Антон на автомате приложил ладонь к косяку, чтобы не промахнуться мимо замка, и тут краем глаза поймал странное мигание слева. Дверь у соседей через стенку была приоткрыта буквально на ладонь, а в темноте мерцала яркая старая гирлянда, брошенная на плечики в прихожей. Из глубины квартиры еле слышно доносился женский голос, напевавший старую песню кажется, ту самую про «снежинку, снежинку, не тая».
Антон замер, ключ всё ещё в руке, болтается в воздухе. В подъезде веяло прохладой, пахло чем-то жареным и навязчивым дезодорантом очевидно, его собственным, а остатки новогодних тостов ещё плясали в затылке: «Ну, за здоровье, за счастье, чтобы не стареть!» и почему-то становилось особенно пусто. У друзей всё было шумно: дети носились, хлопушки раздавались из каждого угла, обсуждали дачи, Турцию, кредиты, ремонты. В полночь обнимания, слёзы под трое бокалов, потом такси через сонный город, гирлянды на деревьях, и вот он стоит, в тесноватых туфлях, с лёгким гулом в голове, Strange clarity: домой-то возвращается один.
Соседи… Антон их лица знал, а вот имена как из школьного сочинения: старая загадка. Мужчина лет шестидесяти с сединой на висках, аккуратно кивающий в лифте, с животом под свитером. Женщина чуть пониже, короткая стрижка, в руках бесконечные авоськи с пакетами. Они тут были всегда когда Антон въехал пятнадцать лет назад, на табличке уже красовалась их фамилия, но он толком и не смотрел. Привет, кивок, пара фраз про горячую воду, и всё.
Он снова смотрит на приоткрытую дверь. Музыка еле играет, гирлянда мигает ленивее, чем старый телевизор, в прихожей тускло горит лампа. Дверь тихо застывает.
Самое разумное пройти мимо. Ну, мало ли: проветривают, забыли, не его дело. Он почти вставил ключ в свой замок, уже разуверился, но на миг кольнуло: в такую ночь дверь приоткрыта. Все или дома, или у гостей, а тут… Песня из детства, запах чужих праздников, странное ощущение, что если зайдёшь к себе жизнь навсегда останется через стенку от людей, которых толком не знаешь.
Антон вытащил ключ, прислушался. Ни голосов, ни смеха только следующая песня, теперь уже про “голубой вагон”. Он скривился если вдруг кому-то плохо? Может, упали, не дошли до двери? В новостях вечно пишут: пожилых находят через неделю. Он вспомнил, как недавно видел соседа, Виктора, в аптеке: лекарства, мельтешение в кошельке, извинения.
«Ладно», буркнул Антон себе и шагнул к их двери.
Сначала осторожно ткнул пальцами дверь подалась, но сразу упёрлась в нечто мягкое. В щели стало видно коврик с потёртым рисунком, мужские ботинки, женские меховые тапки. Пахло остывшей жареной курицей и мандаринами. На вешалке куртки, гирлянда свисает до пола.
Алло, позвал Антон неуверенно. Вы дома?..
В ответ ничего. Музыка ровная, техника работает, свет горит. Он постучал костяшками.
Соседи, всё в порядке?
Пару секунд глухой стук внутри, шаги, и дверь приоткрывается шире. Там появляется хозяйка Лида. Щёки розовые, глаза усталые, праздничная укладка распалась, блестящий свитер, тонкая цепочка на шее.
Ой, смутилась Лида, сразу потянулась закрыть дверь, простите, мы тут
Антон, оправдываясь, поднял руки, как на экзамене:
Я дверь приоткрыта. Я подумал мало ли. Всё нормально?
Лида окинула его взглядом: криво завязанный галстук, пакет с салатом и узнала.
А, сосед с девятого, сказала она. Да, всё хорошо. Просто форточку открыла
Из квартиры донёсся мужской голос:
Кто там, Лид, опять хлопушки?
Сосед наш, крикнула Лида. С площадки пришёл.
Появился Виктор. Рубашка навыпуск, пуговица не застёгнута, бокал в руке. Лицо слегка помятое, глаза добрые.
О, здравствуйте, произнёс он. С Новым годом!
И вам, ответил Антон, вдруг осознав, что никогда не знал их имён. Я увидел приоткрытую дверь вдруг сквозняк, волнительно.
Да мы это Лида улыбнулась, по привычке. Я, когда мусор выношу, всегда не до конца закрываю. А сейчас забегалась, забыла. Простите, что напугала.
Антон уже собирался уходить.
Ну, если всё хорошо я пойду. Ещё раз
Стойте, вдруг предложил Виктор. Заходите на минуточку, раз уж пришли.
Да я, замялся Антон, уже у друзей поел, выпил. Неловко.
Да что неловко, отмахнулся тот. Соседи или как? Двадцать лет кивками ограничиваемся!
Лид, нальём человеку по сто грамм?
Лида пожала плечами: согласие получено.
Проходите, сказала она. По-простому всё, обувь снимите, заходите на кухню.
Антон смотрит на свою дверь, тяжёлые ключи в кармане, пакет с салатом и неоткрытым шампанским. Мысль о пустой квартире кажется вдруг совсем ледяной.
Ладно, говорит он. На минутку.
Разувается, ставит туфли рядом с их обувью: две пары ботинок мужских, женские сапоги, ни одной детской пары. Пакет захватил из привычки.
Давайте сюда, Лида протянула руку. Что принесли?
Да остатки салата и шампанское, смутился Антон. Недопитое.
Отлично! радуется она. У нас шампанское кончилось, а тут как подарок.
Кухня небольшая, но уютная: на столе салаты, селёдка под шубой, нарезка, пара мандаринов, елочные веточки в вазе, на подоконнике гирлянда. На стуле сидит женщина лет пятьдесят, в очках листает телефон.
Это моя сестра, Татьяна, представляет Лида. Таня, это наш сосед, с девятого.
Антон, подсказывает он. Антон Сергеевич.
О, смеётся Виктор, мы без отчества. Я Виктор, можно и просто так.
Руки крепкие, ладони шероховатые. Татьяна подвинула табурет.
Садитесь, Антон, сейчас Лида тарелку принесёт.
Антон опускается, чувствует неловкость. На стене чёрно-белая фотография: молодой Виктор в военной форме, Лида держит мальчика за руку. На холодильнике магниты с названиями городов: Ярославль, Казань, Вологда он там не был.
Ну что, Виктор плеснул в рюмки немного водки, за то, что двери иногда нужно открывать, а не только закрывать!
Антон усмехнулся пафоса мало, усталость и решимость больше. Выпили, водка оказалась неожиданно мягкой в груди теплеет. За стенкой снова песни теперь про “три белых коня”.
Где праздновали? Лида подкладывает салат.
У друзей, говорит Антон. Дети, шум.
А дома один? Татьяна смотрит поверх очков.
…Дочка с мужем в Питере, привычно отвечает он, но вовремя замолкает. У неё семья. А я так, один.
Понимаем, потихоньку вздыхает Лида. Наш сын в Подмосковье, к теще поехал. Мы не в обиде.
Виктор фыркнул:
Не в обиде, просто внуков не видели полгода. Но мы не в обиде.
Татьяна усмехается, но в глазах грусть.
Давно живёте здесь, Антон? спросила она.
Пятнадцать лет, отвечает Антон. Как развёлся, сразу купил квартиру.
Вот это да, качает головой Лида. Я думала новичок. Вы такой моложавый!
Спасибо, смеётся он. Мне пятьдесят два.
А Виктору шестьдесят два, вставляет Татьяна, но всё говорит, что ещё пацан.
Я и есть пацан, оглядывается Виктор. По крайней мере, в душе!
Посмеялись тихо, но по-настоящему. Антон впервые расслабился, вдруг заметил детали: аккуратные салфетки, скатерть в пятнах от свеклы, забытая куриная ножка.
Я вас помню, говорит Лида, как заезжали с коробками книг. Подумала: интеллигентный сосед появился.
Перетаскивал всё сам, кивает Антон. Неделю потом спина болела.
А я однажды видел, вставляет Виктор, как вы тащили ёлку, ветка застряла помогал.
Странно, удивляется Антон. Годы рядом, но одни обрывки.
А что ещё знать? пожимает плечами Татьяна. Главное, чтобы не шумели и всё.
И не топили, хмыкает Виктор. С седьмого студенты, знакомы с ними чересчур интенсивно.
Посмеялись ещё над соседями, над вечеринками, над бабкой с восьмого она всех учит жизни. Разговор льётся, сначала осторожно, потом свободнее.
Антон рассказал про работу офис, удалёнка, корпоративы, коллеги младше его дочери. Виктор как работал на заводе, как цех закрыли, потом ремонты, наклейка обоев соседям, дача (которую пришлось продать). Татьяна про бухгалтерию, управляющую компанию, про жильцов и их вечные жалобы.
Антон, я думала, вы начальник, улыбается Лида. В костюме, с портфелем.
Нет, обычный менеджер костюм потому что дресс-код, портфель для ноутбука.
Всё равно вид серьёзный, как у знающего дела.
Антон задумался: знает ли он вообще? В эту ночь вдруг казалось, что случайно свернул и оказался в чужой истории.
А вы кем думали я работаю?
Я думал юрист, признаётся Виктор. По походке.
Я думала учитель, хихикает Татьяна, как-то видела, как вы мальчиков из подъезда от граффити уговаривали.
Антон вспомнил: сын соседей с шестого этажа, о чём и забыл, а кто-то запомнил.
Странно, повторил он. Биографии соседей пара картинок в голове.
А вы о нас что думали? Лида подперла подбородок.
Ну… обычная семья, дети, внуки, шумно празднуете.
Думал, гармошка и шум? фыркнул Виктор. А у нас трое на кухне и телевизор.
И музыка, добавила Татьяна. Я включила, без песен не могу.
Минута тишины. Из комнаты доигрывает очередная песня.
Был полный дом, тихо говорит Лида. Сын, друзья, родители, стол в комнате. А сейчас… все разъехались. Родителей нет, сын далеко, его жизнь своя. Не жалуемся, просто странно.
Антон кивнул. Вспомнил старые праздники: вся семья, потом развод, потом гости-коллеги, потом одиночество. В этот раз друзья, чтоб не тосковать, а внутри словно в гостях.
Когда шёл домой, признался он неожиданно, почувствовал себя постояльцем квартира есть, а будто не моя.
Понимаю, тихо произнесла Татьяна. После смерти мужа было так же. Вроде всё своё, а всё чужое.
Лида обняла сестру. Антону вдруг пересохло в горле.
Простите, сказал он. Я не знал
А с чего бы знать, мягко ответила Татьяна. Мы же здороваемся только в лифте.
Говорили долго. Время тянулось мягко, неспешно. Вспоминали новогодние ночи: в девяностые без света, еду грели на плите; сосед сверху залил ровно в праздники, Виктор с ведром бегал; Антон встречал в поезде, весь вагон чокался пластиковыми стаканами.
Бутылки опустели, салаты завяли, музыка перешла на ночной эфир. За окном редкие хлопки фейерверков. Время за три, а никто не торопит гостя.
Антон ловил себя: хорошо, спокойно; не весело, но тепло. Лида с тревогой рассказывает про библиотеку мало кто книги берёт. Виктор шутит про болячки, сравнивает их с авто-диагностикой. Татьяна про работу и жалобы жильцов.
Всю жизнь думал, в доме люди как в метро: сели, доехали, вышли, сказал Виктор. А тут вроде не так страшно стареть.
Не страшно стареть, поправил Антон, страшно остаться одному.
Вот-вот, вздохнула Лида. Иногда ночью думаю: если что, а Виктор на даче кто узнает? А вы, Антон, если вдруг
Никто, честно сказал он. Разве что работа забьёт тревогу.
Значит, телефоны надо знать, заявила Татьяна. Не для бесед а на всякий случай!
Виктор засмеялся:
Сестрица дела знает. Давайте перебросимся номерами!
Антон одобрил. Записали друг друга: «Лида, соседка», «Виктор, сосед», «Татьяна, соседка». Антон их просил записать свой на бумажке под магнит на холодильник.
Теперь знаем вас не как “этого с девятого”.
Часов к четырём разговор съехал к дреме: Лида зевает, Виктор трет глаза, Татьяна всё чаще глядит на часы.
Вам, наверное, домой, ужаснулась Лида. Задержали же.
Антон посмотрел на телефон было даже не пять, а чуть раньше. Словно стал тяжелей.
Спасибо за… начал он, но не придумал слово.
За компанию! подсказала Татьяна.
Виктор поднялся:
Провожу, а то вдруг заблудишься!
В прихожей музыка уже едва слышна. Гирлянда мигает лениво.
Антон натянул туфли, застегнул пальто, Виктор опёрся на стену.
Слушай, Антон, сказал он полушёпотом, если что стучи, не стесняйся. Мы тут, рядом.
И вы если что! ответил Антон. Компьютеры, ремонты смело обращайтесь.
О, ноутбук беда! Лидка заявляет, что я его сломал!
Я не ругаюсь, я констатирую! донеслось из кухни.
Улыбнулись оба.
Договорились, кивнул Антон.
Виктор пожал руку:
С Новым годом, сосед! Пусть он будет не хуже этого вечера.
И вам! ответил Антон.
Вышел на площадку. Дверь их закрылась уже по-другому словно прощение выдали. Его собственная встретила обычной тишиной. Антон открыл замок, щёлкнул свет.
Квартира всё та же: диван, телек, стол с чайной кружкой, мандарины на подоконнике, пустая ваза. Пальто повесил на стул, на кухне тихое бульканье батареи. Антон сел на диван, закрыл глаза.
В голове гуляли лица: Лида теплая, но уставшая, Виктор с грубоватым юмором, Татьяна с мягким взглядом. Их истории, смех, жалобы. Все эти годы за стенкой была другая жизнь, которую он не замечал.
Посмотрел на стену, за которой кухня соседей. Там, вероятно, сейчас Лида моет посуду, Виктор выключает музыку, Татьяна стелет диван. Стена казалась вдруг тоньше.
Прошёл на кухню, налил воды, постарался не шуметь. Вернулся, лёг, выключил свет. Сон пришёл быстро, но перед этим он подумал: завтра надо купить к чаю что-нибудь и зайти. Просто так, без повода.
…
Через три дня, вечером, возвращаясь с работы, Антон ощутил запах варёной картошки и чего-то сладкого. На площадке тихо. Достал ключ, как вдруг дверь соседей открылась.
Лида в халате, с полотенцем:
О, Антон, уже по-домашнему, как хорошо, что ты пришёл!
Антон чуть не обронил ключ:
Что, случилось?
Да нет, улыбнулась, пирог с яблоками испекла. А ты про компьютер говорил Поможешь? Пирогом накормлю.
Антон улыбнулся внутри потеплело.
Конечно, сказал он. Сейчас только вещи поставлю.
Портфель поставил на своей территории, не раздеваясь вернулся. Лида держит блюдо с пирогом, аромат родной.
Заходи, пригласила. Виктор уже ругает ноутбук!
Антон переступил порог гирлянда висела, музыка не играла, всё по-обычному. Но он вдруг понял: та дверь, приоткрытая на Новый год, уже для него никогда не захлопнется, как раньше.
Он улыбнулся и отправился на кухню.