Слушай, расскажу тебе одну историю, прям как из жизни нашей, только имена вроде обычные, но всё так по-нашему, по-российски.
В общем, Кирилл женился, как только институт закончил ему было двадцать четыре, а его жене, Надежде, двадцать два. Надя у нас единственный ребёнок в семье: её папа профессор, а мама учительница. Как только всё случилось, родились подряд два сына, погодки, а потом ещё и дочка подоспела.
Светлана Валентиновна Надина мама вышла на пенсию, ушла из школы и полностью ушла в заботу о внуках. С ней у Кирилла отношения были, знаешь, такие… странноватые. Он всегда называл её строго, по имени-отчеству: «Светлана Валентиновна», а она на него только через «вы» и полным именем обращалась. Конфликтов вроде не было, но в доме при ней Кирюше становилось как-то холодно, будто стенки в холодильнике. Но по правде, надо признать, никогда не лезла в их отношения, держала такой хладнокровный нейтралитет и всегда была крайне корректна.
А тут месяц назад Кирюшу уволили: фирма обанкротилась, осталось только махнуть рукой все в Михайловске об этом судачат. За ужином Надя говорит:
На мою зарплату учителя и мамину пенсию далеко не уедем, Кир, ищи работу!
Ну, знаешь, у нас говорят: «Ищи работу!» а попробуй найди её сейчас! Кирилл целый месяц по собеседованиям бегал, всё без толку.
От злости на улице банку из-под кваса пнул так, что чуть не сломал дедушкин забор у соседей, спасибо Светлана Валентиновна хоть молчит, но глаза у неё всё говорят сами за себя.
Перед свадьбой как-то случайно услышал разговор тёщи с Надей.
Надя, ты точно уверена? С этим человеком ты жизнь прожить хочешь?
Мам, конечно!
Ты не понимаешь ответственности. Вот был бы отец жив…
Мам, прекрати! Люблю его, всё будет хорошо.
А если дети пойдут? Сможет кормить?
Сможет, мам!
Не поздно остановиться и подумать! Его семья…
Мам, я его люблю!
Смотри, дочка, чтобы потом не сожалела…
Вот и думает теперь Кириллу, что настал момент локти кусать, тёща тогда как в воду глядела.
Домой идти не хотелось. Казалось, что жена его жалеет только для вида, а тёща вздыхает, молчит и осуждает, дети подсмеиваются: «Пап, ну чего, работу нашёл?» Невозможно это слушать.
Пошёл погулять по набережной за городом, посидел часок на лавочке в парке, к ночи поехал на дачу к семье под Сызранью с мая по сентябрь они там обычно. Смотрит: только в одной комнате свет горит у Светланы Валентиновны спальня. Кирилл крадётся по дорожке, а шторы вдруг двинулись он сел прямо на пенёк, еле сдержал стон.
Чего-то Кирюши нет долго, говорит тёща, выглянув в окно. Ты, Надя, звонила ему?
Звонила, мам, абонент вне зоны. Наверное, опять не нашёл работы, поэтому слоняется кто знает где.
Тёща как ледяным голосом отрезала:
Надя, не смей оце так оце отце своих детей говорить!
Ой, мам, ну перестань! Мне просто кажется, Кирюха что-то не спешит работу искать. Месяц уже сидит дома!
И тут, впервые за все эти шесть лет, услышал Кирилл, как тёща так по-русски по столу кулаком как даст и вслух повысила голос:
Да не смей так мужа своего обсуждать! Что ты обещала, когда замуж шла? В болезни и в горести быть рядом и поддерживать!
Жена сразу на заднюю:
Мамуль, извини! Нервничаю просто, устала прости, родная.
Всё, иди спать, махнула Светлана Валентиновна рукой.
Свет выключила, прошлась по комнате, за штору выглянула, посмотрела вдаль и, тихо подняв глаза к небу, перекрестилась:
Господи, Всевышний, сохрани и защити отца моих внуков, мужа моей дочери. Не дай ему опустить руки. Помоги, Господи, моему сыночку Кириллу!
Всё это она про себя шептала и крестила себя опять и опять, а по щекам слёзы катились.
А Кирилл под окном сидел, всё это слышал такое тепло разлилось по всей груди, давило слёзы наружу. Никто за всю жизнь так за него не молился: ни мать деловая, вся в парткоме, ни отец, про которого он вообще мало помнит в пять лет исчез. В яслях и садике провёл всё детство, в школе на продлёнке. Как только в универ поступил, сразу работать пошёл мать не терпела бездельников, и считала, что Кир сам должен себя кормить.
Этот комок чувства всё распирал его, заставлял вспомнить тёща же вставала раньше всех, блины пекла такие, что пальчики оближешь, борщ у неё самый вкусный, а пельмени, вареники, соленья и варенье ну просто чудо. С детьми возилась с утра до вечера, в огороде копалась, помидоры с огурцами закрывала на зиму всё это для них, для семьи
И тут до Кирилла вдруг дошло: никогда он не интересовался её делами по-настоящему. Ни разу не похвалил особо ничего. Они с Надей просто жили, работали, воспитывали детей и думали, что так и должно быть. Или это только он так думал? Вспомнил, как когда-то всей семьёй смотрели передачу про Австралию а Светлана Валентиновна сказала, что всегда мечтала там побывать. А он только в шутку сказал про жару и что «ледяную королеву» туда не пустят
Сидел Кирилл под окном ещё долго, головой обхватившись.
Утром, когда спустился на веранду к завтраку с Надей, видит на столе пироги, варенье, чай с молоком, дети весёлые, улыбаются. Он посмотрел на тёщу тепло-тепло и выдал:
Доброе утро, мама!
Светлана Валентиновна аж вздрогнула, потом улыбнулась:
Доброе утро, Кирюша!
Прошло две недели Кирилл работу нашёл, без лишней волокиты и нервов, а через год даже отправил Светлану Валентиновну отдыхать в Австралию, хоть она всю дорогу и ругалась: мол, «не надо мне этого вашего экзотического зарубежья!»А когда через пару недель Светлана Валентиновна вернулась, загорелая, чуть помолодевшая, с невероятными фотографиями кенгуру и цветущих эвкалиптов, за семейным ужином торжественно достала из сумки сувенир маленький фарфоровый бумеранг.
Кирюша, сказала она, держи. В Австралии говорят, что бумеранги возвращаются всегда туда, где их ждут. Я вот тоже поняла, что дом это там, где любят, какими бы мы ни были.
Кирилл сжал ладонью бумеранг, глядя на семью, на улыбающуюся Надю, на детей с облепиховым вареньем на щеках и Светлану Валентиновну свою мать по-новому. В этот момент он впервые почувствовал, что всё у них получится. Просто потому что, сколько бы ни было проблем и испытаний, главное чтобы рядом были те, кто от всего сердца умеет помолиться за тебя, испечь пирог и дождаться с дороги.
Вот так и началась в их жизни новая глава где было место и заботе, и уважению, и неожиданным путешествиям. Потому что дом он там, где тебя любят и прощают. И где тебя всегда дождутся, даже если приходится идти долго-долго по набережной в темноте.
