Ну бабуля, ты в молодости такая красавица была! А дедушка хоть и человек хороший, но видом, скажем прямо, не баловал. Тебя за него что, силком выдали? выпытывала Иринка, внучка Анфисы.
Ой, да брось ты! В молодости я вон какая огонь была, сама себе на уме смеялась Анфиса. Родители мои меня только за косу и удерживали, чуть что уже в окно лезу на улицу. Да это я его, между прочим, насильно за себя замуж затащила.
Серьёзно? глаза у Иры округлились. Так у тебя, наверно, женихов пруд пруди был?
Женихов-то хватало, лукаво отвечает Анфиса. Но сердце-то моё к Егору примкнуло. Да если честно, не к нему, а к его гармони.
Понимаешь, он ещё пацаном того… шкодил безбожно. Помню, однажды патрон старый нашёл, да в костёр швырнул. Все мальчишки разбежались, а он копался, в носу ковырял. Вот ему и треснуло ухо, полноздри и палец как не бывало.
Но ему это ни капли не помешало! По заборам прыгал, в чужих садах яблоки таскал. Только вот как жениться пришла пора, никто замуж за него не шел.
Так бы и сидел холостяком, если бы один мужичок не поменял ему гармонь на кусок сала. И тут у Егора талант раскрылся слух у него оказался отменный!
Сначала он по вечерам тихонько бренькал, потом начал песни сочинять. Как вспомню, как он впервые пришёл с гармони на вечерку… Как заиграл до слёз! А у меня сердце аж подскочило, будто душу ему заглянула.
С того дня я только ради него по вечеринкам бегала. Потом к отцу пристала: хочу за Егора замуж. Мать в слёзы мол, сдурела дочка, за калеку собралась. А отец только рукой махнул: Если возьмёт такую дурёху, я только перекрещусь.
Я стала Егору намёки кидать, мол, нравишься мне. А он упёрся да зачем я тебе будто нужен? С мною, уродцем, стыдно будет по деревне идти, люди пальцем покажут.
Тут я и придумала хитрость. Всю ночь с ним на лавочке просидела под луной. Домой пришла, а батя уж с ремнем ждёт. Я в ноги, слёзы всю ночь с Егоркой пробыла! Тут уж, сам понимаешь, выхода не осталось женился мой милый.
Поначалу много судачили. Мол, мать его мне что-то наговорила, приворот какой-то. А свекровь, тётка Малашка, вообще курей рубить не умела, за калитку убегала. А потом меня сплетнями обвинили: мол, внутри порченая.
Но потом я как начала рожать сын, дочь, сын, дочь! Все быстро поуспокоились.
А жили мы с ним душа в душу. С дойки приду у него уже картошка на плите, огород полит. Сам капусту квасил, мне не доверял. С детишками носился, возился. Другие мужики ребёнка услышат из избы навылет, а этот агу-агу.
Только до самого конца все стеснялся: Ты, говорит, иди по деревне спереди, а я поодаль. Ага, отвечаю, ты мне муж или чужой какой?! Возьму его под руку и иду, а он пыхтит, но идёт за мной.
Десятый год уж прошло, как его нет, а всё тоска прихватит возьму его гармошку, прижму и слёзы градом. Будто он рядом вот сидит, молчит. Вот так, Иришка, слушай: не за красоту надо замуж идти, а чтобы сердце отозвалось.
