Трудный выбор
Аграфена Марковна, которую прозвали Графиней, сидела на продавленном диване своей московской квартиры, прижав к себе тойтерьера Гаврюшу и грея ладони о тёплый корпус ноутбука. В воздухе висел запах чая с чабрецом и старых книг, а на экране OrangeБилета рябили предложения на рейсы в Санкт-Петербург. Начался сон, в котором цифры плыли, а буквы превращались в снег.
Может, не найду подходящего, дешёвого билета и судьба сама решит, что не стоит ехать? подумала она с надеждой вперемешку с тревогой, смотря как иконка поиска вращается, словно волчок на кухонном столе.
Гаврюша, будто чуя эту тоску, поднял морду и осторожно лизнул Аграфену в руку, будто спрашивая: «Ты чего, хозяйка?»
Ага, даже ты понимаешь, что выхода не будет простого, устало улыбнулась Графиня.
Славик муж давным-давно утраченной подруги Быллы затеял сюрприз ко дню рождения жены: собрать всех знакомых на её юбилей. Аграфена нутром чуяла: с самой Быллой он вряд ли советовался. Зачем было ехать, если тебя могут не узнать или принять за буфетчицу в праздничном зале?
Муж Аграфены, тяжёлый и упрямый Муся, ворчал с кухни:
Ну зачем тебе туда? Была она тебе когда-то подружкой, теперь пустое место. Я ради тебя их принимал хлеб, соль, водку, а она вот как отплатила
В ожидании, пока загрузится страница, Аграфена рассеянно всматривалась в комнату обои со звёздочками, статуэтка совы, подаренная Быллой много жизней назад. Сердце дрогнуло, вспоминая московские вечера, когда вместе учились русскому языку для допуска к гражданству, собирались за столами в старых квартирах, возили детей кататься на Петровку и читали романы Толстого за чаем с баранками.
Графиня, как помнила её Быллина семья, лечила всех: от простуды, от недомогания, даже уху залечила Былле. И всё закончилось после одной неосторожной смс: «Не могу сейчас, ухо гудит, слушаю нравоучения Быллы про её очередную блузу».
Да, сплетничать нехорошо, и Аграфена это знала. Но написала ведь правду: Былла была помешана на модных нарядах коллекционировала их, словно марки. И вот, этот маленький кусочек правды прибил дружбу вместо общей приятельницы смс попала самой Былле Следующим утром автоответчик: «Такая подруга мне ни к чему». Пауза. Пустота во сне.
Прошли годы. А сейчас вот приглашение, будто письмо с того света.
Ночью за окном метель хлопала ставнями, а мысли гудели: лететь не лететь? Муся храпел, Гаврюша дергался во сне.
Успокойся уже, ворчал муж, поджимая одеяло.
Аграфена начинала набрасывать Славику ответ, но всё удаляла, словно бодалась с невидимым противником.
В электронном окошке продолжал мигать рейс Москва-Санкт-Петербург.
Забронировать? Не забронировать?
Утром Муся сказал:
Хоть в Владивосток лети, только не жди, что я поддержу или поволоку сумки.
Да я и не жду, тихо ответила Аграфена, словно сама себе.
Только не жалуйся потом.
Пусть будет. Лишь бы потом не жалеть, что совсем не попыталась.
Всё же взяла билет на последнюю оставшуюся электричку во сне. Поезд полз в густом тумане, пересадка терялась, платье ушло в чемодане на Ладожский вокзал и затерялось где-то между мирами. В гостинице сон плавно перескочил бронь исчезла из списков на ресепшене, а очереди гостей стояли до самой улицы. Молодой человек с восковым лицом протянул ей сонный перечень мини-отелей.
Спасибо, шепчет Аграфена, а из сумки доносится аромат холодного кофе и ржёт чеканная монетка в двадцать рублей.
Тут вдруг вспоминается Лиза, институтская подруга, которую она не видела со времён лекций в МГУ. Лиза отвечает мгновенно: «Приезжай, гостевая комната твоя, платье найдём!»
И вот они вдвоём, в рассветной изморози, едут на такси к загородному комплексу, где пышно отмечают юбилей: блестящие шатры, ледяная водка, женщины с неулыбчивыми лицами. Старых друзей нигде нет всё чужие, дивные, с лицами, будто выкроенными из журнала.
Славик заметил её первым крепко обнял, виновато посмотрел:
Рад, что приехала Хотел, чтоб она увидела. Просто увидела.
А Затем появилась Она Былла, застывшая в дизайнерском платье, бокал мартини, взгляд стеклянный, как роща в январе.
Аграфенакакая неожиданность, скривила губы, бросила жёсткое: Наслаждайся.
Во время тоста Былла ловко бросила в рот оливку, как будто это была драгоценность. И вдруг закашлялась так сильно, что зал наполнился тревогой, а лицо её посинело в одну секунду.
Её душит! закричал Славик, и время замедлилось.
Аграфена, не помня себя, рванулась вперёд каблуки, чужое платье, все страхи и обида всё осталась за спиной. Она нашла правильную позу, обхватила Быллу за корпус и резким движением вытолкнула оливку наружу. Праздник выдохнул. Кому-то стало легче дышать не только Былле.
Скорая примчалась, но помощь уже была оказана.
Спасибо, не глядя в глаза, выдохнула именинница, будто проглотив лёд.
Не за что, усмехнулась Аграфена, рада, что приехала не напрасно.
На обратном пути, в зале ожидания аэропорта, наступил крепкий покой будто мост через реку со снегом, где все угрозы остались за спиной.
Эта дружба уже давно умерла. Это были похороны без слёз, но с ясностью.
Муся встречал её в зале прилёта, а Гаврюша едва не задохнулся от радости, обнюхивая её пальто. Всё было как прежде.
Ну и как всё прошло? спокойно спросил Муся.
По-разному, вздохнула Аграфена, но теперь вопрос закрыт.
Проколоться не дала?
Нет Скорее, она.
И?
А больше туда не хочу. Хватит.
Он взял её сумку, она обвила его за локоть.
И они ушли домой по скрипучему снегу вечного сна.
