Алинка, вставай! Поехали за просветлением в Карпаты!
Татьяна врывается в сумрачную одесскую библиотеку, будто только что нашла золотого петуха. Алёна тяжело поднимает голову от реестра: сквозь теплое полусонное лето пробивается лучсящийся вихрь энергии рыжая чёлка, кожаная куртка, мятая шаль на шее, разрозненный запах соли и степного ветра.
В Карпаты? еле выговаривает Алёна. Когда?
В августе, Алинка, через неделю! Я всё узнала. Йога-тур, ретрит, коврики на рассвете, медитации среди водопадов. Группа просветлённых-мечтателей, говорят, там можно увидеть, как сны становятся настоящими.
Просветление? Алёна фыркает, губы сами собой улыбаются. Ну уж тебе, Танюш, когда-нибудь надоест бегать за облаками?
Оно никогда не надоест! гасит Татьяна её скепсис сияющими глазами. Вот смотрите: Карпаты, место силы. Горы говорят там, если слушать. Палатки, каша из гречки на костре, ежедневный хоровод на краю ущелья. Ты как библиотекарь просто обязана проникнуться!
Листы брошюры в руках Алёны превращаются в перепутанные сонные страницы. В горах костры, шаман с бубном, улыбающиеся тени, палатки будто выплывают из марева. Белые платки, люди на рассвете сидят, будто ждут приказа с неба…
А кто ещё едет? неуверенно спрашивает Алёна.
О, чудесная компания! Все свои: кто из Николаева, кто из Черновцов. Организаторы ушли с работы, теперь ищут смыслы и стирают границы. Это наш шанс, Алиночка. Ты ведь всегда стояла у окна и смотрела вдаль…
Я никогда не занималась йогой…
Ты всё освоишь. Достаточно захотеть.
Алёна вспоминает о Павле, и внутри холодно. Мы ведь хотели поехать куда-то вместе…
Он не поедет, Таня пожимает плечами. В любом случае, тебе стоит туда съездить одну. Возвращайся другая, просветлённая, вся светящаяся. И ему приятно, и тебе.
Вечером Алёна звонит Павлу. Слова скачут, как сновидения прошлой ночью: искры, палатки, йога, йога, палатки… Он долго молчит, потом задумчиво говорит, будто снизу, с глубокого озера:
Карпаты красивые. Мне всегда снилось туда попасть.
Может, тоже хочешь? лёгкий вопрос, на который изначально известен ответ.
Я больше рыбалку люблю. А ты езжай, Алинка. Тебе нужны заколдованные дали.
Не боишься отпускать? смеётся она, не разобравшись где на самом деле притворство.
Чего бояться? Павел сквозь сон. Ты у меня первопроходец. Только возвращайся сияющей.
Ладно…
В тишине липких одесских вечеров остаётся только брошюра с непонятными словами чужого мира. Всё ещё кажется, что просветление это для других. Но Карпаты давно снятся, зовут с детства. Точнее, даже не зовут, а медленно тянут тонкой невидимой нитью.
Так что, Алинка, шепчет утром Таня, пакуем сны в рюкзаки?
Пакуем! отвечает Алёна, вдруг решившись.
За просветлением! хохочет Таня сквозь липовое марево.
За просветлением, усмехается Алёна.
***
Автобус уходит утром. Всё вокруг как будто отражается в перевёрнутом зеркале: молодые девушки в вышитых платках кидают друг другу пучки полыни и шалфея; женщина в огромных янтарных бусах ежеминутно рассказывает, как бросила всё и теперь лечит людей заклинаниями; мужчина в простом льняном балахоне, с деревянным посохом словно снежный человек из сна.
Это что, цирк? шепчет Алёна сквозь морок.
Нет. Это люди. Они тут ищут свои корни, отвечает Таня. В её глазах искрится трепетная лунная дурь.
Автобус вбирает в себя бесконечную дорогу. За окнами мелькают перелески, сонные хутора, поля, скошенные до земли. Женщина в янтарном балахоне говорит всем подряд о том, как однажды во сне увидела сакральный знак и ушла работать целительницей.
Всё благодаря Карпатам! вопит она и слышится будто ночной петух.
А я всегда боялась животных, а на Карпатах, как шаман сказал, стала ветеринаром, вторит ей девушка в чёрной косынке.
Сны сплетаются в полузабытую пляску то ли страх, то ли счастье. У всех свои поиски, у каждой свой привкус меда.
А что тебе откроется? спрашивает Алёна у Тани.
Может, бизнес придумаю. Или узнаю имя будущего ребёнка. Да просто убегу от всего на недельку и этого достаточно.
Не секта ли это? шепотом.
Не секта. Просто вечно ищущие. Нам с такими не скучно.
Почти двое суток в автобусе как во сне наяву. За окном горы меняют цвет; то сиреневые, то фиолетовые. Карпаты закрывают небо, как тёплый плед. На каждом вираже реки встречаются, но текут порознь: одна мутная, другая синяя.
Как судьбы двух тех, что рядом, объясняет унылый проводник-фокусник.
К ночи палатки стоят у подножья скал быстро, суматошно, как в миг, когда в сказке меняется глава. Мужчина с посохом молча собирает дом-из-полотна, складывая уголки, будто улаживая всю свою жизнь; женщины суетятся, греют чай. Ночь стоит кипучим шумом реки, а сверчки поют колыбельную давно ушедшей звезде.
Ты слышишь? шепчет Таня сквозь сон. Карпаты уже говорят с нами.
Иногда кажется, что да, отвечает Алёна. Всё кажется сном.
***
Утро словно выныриваешь из-под толщины воды. Над полем звонят медные колокольчики, кто-то крутится на месте, будто хороводит с невидимыми зверушками.
Алинааа, на коврик! воет Таня. Йога началась!
Коврики носятся во все стороны, все стараются не опоздать к рассвету. Женщина в янтарном балахоне уже сидит в позе мечты, ленточки у мужчинного посоха качаются в такт неслышной музыке.
Попробуй хотя бы, Алинка, смеётся Таня, ловко вставая в «позу карася».
«Собака вниз» превращается у Алёны в узелок: тело войдёт в бублик и больше не распутается. Засмеялись, покатились по траве.
Душа радуется, заявляет янтарная женщина.
После каши на костре снова дорога: тряская, мучительно-сонная сквозь Красные Ворота, сквозь бледные призраки озёр. Всё вокруг будто затянуто марлей, сказка и быль соединяются во снах.
Турбаза «У Петровича» будто осталась с ёжиком в тумане. Портрет Шевченко, самовар, чай на облепихе, блеклые фотографии прошлого. Хозяин с почерневшими от табака усами рассказывает байки о заблудших духах, а девушки краем уха слушают далекие песни.
Затем перевал облако и земля слились, обрыв и тишина. Беркута кружат, но снизу впервые в жизни ты смотришь на птиц сверху, а не наоборот.
Просветления? Нет, просто дрожь, как будто душа на минуту перестала мёрзнуть. На костре тихо трещит полено, девушка в платке играет на варгане, мальчик стучит по старому кузнечному металлу. Всё это реальность, и сон в одном флаконе.
Мы здесь не для показухи, говорит Таня. Мы вписываем себя в одну странную сказку. И здесь идеально.
***
Утро плавает в молочном тумане, палатки превращаются в корабли, плывущие по облакам. Где-то звенят коровьи колокольчики, воздух пахнет заброшенной покраской, река гремит, как море в полдень.
Йога в тумане, голые стопы промёрзли, но это уже смешно, всё не по-настоящему. Инструктор женщина в простом белом будто лунная статуя. Всё повторяется, но внутренне уже смешно и хорошо: тело не слушается, календарь сбивается, дух парит над травой.
Поняла, зачем? хлопает по плечу Таня. Чтобы почувствовать себя живой.
Диета каша, чай, ягодный хлеб. Хочется борща, но внутри странное тепло: можно и так.
Кульминация дня встреча с шаманом. Мужчина, больше похожий на древнего козака, чем на сказочного жреца: седой, с хвостом, с глазами-омутами, на груди гроздья костей. Он шепчет, выкладывает кости рядом с огнём, бубен дышит, белесый дым превращает всех в детей.
Ты ищешь, говорит он Алёне. Ты всегда на распутье. Не бойся. Все найдёте.
Каждому по слову, по знаку. После костра никому не хочется разговаривать: чувства остаются на кончике языка. Горы становятся ближе, ночь гремит, как в неизвестной песне.
***
Дорога назад тёплый хоровод. Гейзерное озеро пузырится будто земля моргает. Вода холодная, рисунки меняются каждую секунду, мини-гейзеры делают за нас дыхательную практику. Заброшенную ГЭС сторожит позабытая сова. Время кружит, как старое колесо; хозяин музея СССР в селе напоминает о прошлом, где память единственное настоящее.
На последнем перевале велоси́педист молчаливый человек начинает свой спуск прямо в сумерки, исчезая по извилинам будто сам превращается в луч закатного света.
Вот он, сумасшедший, выдыхает кто-то.
Просто созрел для прыжка, жмёт плечами женщина в янтаре. У каждого тут своя тропа.
***
В Боровом сон продолжается. Горы не исчезли, просто спрятались внутри. За окном обычный лес, но ночью Алёна слышит шум реки и окликает беркута. Евгений встречает её на пороге.
Ну что? Нашла своё просветление?
Не знаю, но я была в облаках, видела как горы стонут во сне, и слышала, как земля дышит через ступни. Это было настоящее.
В другой раз поедем вместе?
Обязательно, шепчет она, крепко держась за сонную руку.
Вечером Алёна пишет в блокноте: «Я была там, в Карпатах, в стране сновидений, где горы разговаривают, где шаман предсказывает время. Дальше можно не знать ничего главное, что путь нашёл меня».
Она улыбается кажется, всё это ей только снится. Но запах костра даёт понять: теперь география сердца шире любых карт.
Карпаты это только начало. Мир открыт, если готова идти.
