Мама, ну что ты опять затеяла? Опять про свои карманы заливаешь? Завещание тебе срочно понадобилось? Ну вот зачем тебе это? Ты что, собралась на тот свет? Мария ткнула пальцем в потолок и нахмурилась. Дел у тебя тут полно, куда тебе собираться! Ты мне тут нужна!
Быстро отмахнувшись от маминой ворчливости, Мария решительно налегла на тесто, так что стол заходил ходуном, а кошка Дуся шмыгнула с кухни, уже понимая хозяйка нынче не в духе.
Надо, Машенька! Всё у человека должно быть на мази! А то, не ровен час, помрёшь, а у тебя в бумагах кавардак, философски вздохнула Анна Дмитриевна, мамаша Марии, и вернулась к своим яблокам.
Яблоки для начинки круглые, крупные, на весь дом аромат явно с родного сада. Во дворе за окошком октябрьская стынь, осень в Москве искрится жёлтым по огороду, а дача у Марии на следующее поколение досталась. Вот и держится на ней теперь вся семья.
Дачу ту Мария унаследовала от деда, писателя известного в своё время. Дом старый, скрипучий, ночами стенает особенно когда Анну Дмитриевну прихватывает поясница, и есть в нём столько тайн да загадок, что даже сами хозяева полную опись так и не провели.
Ещё в детстве Мария каждый уголок знала, но всё равно то обнаружит где-то щёлочку в кладовке, то под крыльцом закопанный медный пятачок. Жил дом свою жизнь, особо не интересуясь житейским людским переполохом. Построили его ещё при царе, для прапрадеда, чтобы семье была крыша над головой.
Была тогда вся родня в сборе тёти, дяди, племянники, старенькие бабки все при деле, и жизнь кипела, пока жил глава. Как только его не стало третяя супруга прадеда, Софья Николаевна (горячая женщина с характером), выдворила всех, кроме своей мамы и сыновей. С сообщением, мол, «Больше не хочу коммуну разводить, тут теперь только мои!»
Родня сперва глазам не поверила, а Софья не моргнув вытолкала лишних, и зажила одна. А дача от такого оборота заскрипела, загрустила ни самовара, ни шумных чаепитий, ни смешков одинокий ветер гуляет по веранде, да мыши шуршат по ночам.
Софья же не долго царицей была. Переругалась с матерью, потом со старшим сыном, тот ушёл, хлопнув дверью, а младший остался, да только счастья из того не вышло: купили катер да и утоп он на соседнем озере, не прожив и двадцати.
Софья о потерянном сыне сразу не узнала с кем-то ругалась и трубку не брала. Весть донесла мама только через несколько дней, а похоронами занялись те самые тёти-дяди, что когда-то с позором высланы были. О сыне они позаботились, а Софья лишь пустое спасибо выговорила, а потом винила за всё кого угодно, только не себя.
Ты должен жить со мной! взывала она к старшему сыну, Валентину.
Мама, я женат. У меня дитя на подходе. У меня семья, серьёзно отвечал Валентин.
Какая ещё семья?! Я твоя семья! кричала Софья.
А я брата потерял, огрызнулся Валентин. Мама, орёшь дело не поправишь.
Софья кидалась то к сыну, то к матери, жалуясь на свою тяжкую судьбу, а мать только рукой махнула:
Самих всех прогнала, теперь ещё и Валю спугнёшь. Внук у тебя будет, а ты этого и не услышала! Всё о себе да о себе!
Какой внук? И жена твоя мне не нравится может, она там сплоховала! Ой, перестань! Все вы меня бросили! Только я о вас думала! бушевала Софья.
Правда ли? мама её только тяжело вздохнула. А попробуй подумать, кого ты сама бросила.
Софья отвернулась, рассерженно бормотала, пусть, мол, все катятся, а сама тут горевала, топая ногами, как малый ребёнок. К счастью, Валентин драму не развивал хлопнул дверцей и ушёл.
Софья вскоре ушла из жизни то ли сердце, то ли судьба такая, лишь пару лет спустя. На похоронах родня опять появилась, организовала Софье место на кладбище рядом с мужем. Бедовая она вышла женщина, да и век её получился короток и пустой ни внуков, ни счастья толком не увидела.
А у Валентина появился сын Илья. Парень рос в Москве, и чем взрослее становился, тем больше походил на погибшую тётю такой же характер. С первой женой развёлся месяц спустя после свадьбы, вторую тоже потерял из-за скандала, а появившаяся на свет Варя на папу похожа не была ни капли.
Как это так? Я голубоглазый блондин, а дочь чёрноволосая, восклицал Илья жене, Елене.
Никакие детские фото и портретное сходство не убеждали Илья слепо верил, что все его надули. В отчаянии кричал на веранде старой дачи:
Вы специально, чтоб я с Леной жил! Не выйдет! Пусть убирается!
Тут дедушка Валентин вмешался:
Варя наша внучка, и точка! С матерью и пусть остаётся. А ты, батенька, дуй в город. Хватит драмы разводить.
Я уеду и жить буду, где хочу! не сдавался Илья.
Не сдашь и правда останешься один. Это тебе не фунт изюму. Запомни, по-хорошему жить сам себе подаришь тёплый угол.
Так Елена с дочкой и осталась. Для Вари дача стала вторым домом. Мать, бабушка, дед семейное тепло, рыбалка, качели, сказки на ночь Отца только не было, да Варя его и не помнила. Второго мужа Елене судьба подкинула, и Варя почти сразу стала звать его папой. Новый “папа” относился, как к родной дочери, и счастья девчонке было выше крыши.
Год спустя отчима перевели работать во Владивосток, и вся семья уехала. Но связь с Москвой поддерживали крепко: письма, гости, дедушка с бабушкой приезжали в гости, только вот Илья так и не проявлялся ни разу.
Время шло, Варя выросла, университет закончила, замуж пошла. На свадьбе, когда деда повёл Варю к алтарю через пёстрый осенний сад, а бабушка прикалывала фату ко взрослым локонам, Елена плакала украдкой, едва-едва на Илью оглядывалась папа всё-таки явился, хоть и на полчаса.
Старею, Лена, буркнул Илья.
Да, мы все не молодеем, коротко ответила Елена.
С тех пор, хоть и редко, но Илья стал появляться на даче, если Варя с семьёй приезжали. Годы шли, у Вари родились двойняшки, а Валентин и бабушка дожили до правнуков. Вроде жизнь наладилась, ан нет Илья снова начал спорить о даче:
Дача моя!
А завещание? напомнила Елена. По завещанию Валентин Степанович всё оставил Варе.
Плевать я хотел! Оспорю, хоть разбейся, буркнул Илья.
Да достанет ли тебе эта дача, Илья? В какие карманы пожитки сложишь? Ты уж седой весь, внуки бегают, а у тебя всё бои
Я и не уверен, что она моя дочь, снова за своё взвыл Илья.
Ой, да ну в суд, да на тест пойдем! Хватит уж! устала Елена.
Сделали тест Варя, конечно, его дочь! И, будто камень с плеч всё успокоились. Вовремя потому что через пару месяцев Илья узнал о раке. Приехал на дачу, когда шли заготовки на зиму, сказал:
Лен, мне жить осталось пара недель.
Елена всполошилась, даже банку с солёными огурцами разбила, распереживалась, внуки к ней прильнули, глядя, как бабушка рыдает и почему-то обнимает вечно ворчливого дедушку.
Ну как же ты, Илюша Неужели конец? А мы ж едва помирились
Ой, меньше слёз итак тошно, отмахнулся он.
Вместо двух недель прожил почти год. Дача его укрыла тишиной, покоем, миром. Прощался со всеми, думал, что много не понял по жизни.
Елена была рядом, ухаживала, обиду давно забыла.
Спасибо тебе, Илья.
За что, Лена?
Если бы не ты, я бы не встретила своего настоящего мужчину, не познала счастья.
А я же тебя обидел
А если бы не это, то вряд ли жизнь сама меня бы к нему привела.
Ты его любила сильнее?
Да. И он меня, может, даже больше. Варю своей дочерью считал. А второго ребёнка врачи запретили так он и сказал: “У нас есть Варя, этого достаточно”.
Хороший был человек…
Лучший!
А я вот оплошал.
Мы не святые, Илья. Главное, что ты это понял.
Думаешь, Варя меня простит?
Давно уже простила. И я тоже…
В августе Илья тихо ушёл задремал в качалке на веранде и не проснулся. Елена нашла его с улыбкой будто снова мальчишкой стал.
Варя примчалась сразу, обнаружив маму в слезах.
Мам, почему?
Плачу Жалко мне его. Да и вообще, хоть кто-то должен поплакать по ушедшему человеку.
За что ты его жалуешь?
И за первое чувство и за наши промахи За то, что семья всегда семья даже если всё шло не так.
Карманы, да, мам? Варя обняла мать.
Карманы… Там, куда ушёл твой папа им ничего не положишь.
В завещании всё имущество переходило Варе. Но дочитав бумаги, она обнаружила, что у отца был сын тот, что родился от второй семьи, забытый, как и она когда-то. Варя сама нашла его и сказала матери брата:
У каждого право на справедливость. Половина его.
Зачем?
Чтобы не было несправедливости.
Дача снова ожила на крыльце заиграли малыши, вокруг столика собралась полная семья, Варин муж отыскал на чердаке старый самовар и натёр до блеска.
Мам, яблок хватит! обернулась Варя, протирая руки. Два пирога печь будем, что ли?
Один детям, второй взрослым. Нас ведь теперь ого-го сколько, Варя!
Они рассмеялись, впуская в дом свежий воздух, дымный и терпкий осенью. А о завещаниях сегодня даже чуть не забылась. Всё впереди, сейчас главное вместе, живы-здоровы!
Старая дача скрипнула лестницей, колечко на калитке звякнуло гости приехали, и снова по дому прокатилась привычная радость, домашнее счастье.
