Осколки
Продаёте? Эх Елизавета Михайловна, чинно подправив подол своей длинной юбки с гофре, осмотрелась по окрестностям. Осторожно, чтобы не замочить новые сапоги, она перешагнула через лужу на тропинке и поднялась по крутой лестнице на резной деревянной веранде. Сверху, ступив на коврик из вязаных тряпок, она старательно вытерла грязь с обуви и поёжилась. Дождь только закончился, с яблонь, как капельницы утомлённому организму, по каплям стекала вода. Земля, усыпанная золотисто-коричневыми листами, дымилась утреннее солнце пыталось безуспешно согреть остатки лета. Яркие солнечные зайчики прыгали по листве крыжовника, по голым веткам давно отжившей вишни. В бочке у дома отражалось удивительно синее, почти бессовестное небо, по нему плыли мохнатые, явно самодельные облака, будто бабушка их ещё с весны приготовила.
Лидия Андреевна, для близких просто Лида, для сына «мамуля», а для мужа и вовсе «Лидунчик», была женщиной тихой и аккуратной, вроде бы незаметной маленькие ладошки, фигурка хрупкая, словно из фарфора, бледное личико, как весенняя сметана, но с алыми, совершенно неуместными румяными пятнами на щеках. Вздохнув, Лида кивнула. Да, продаёт она. Дачу, своё родовое гнездо. Ох, как не хочется аж поясница ломит.
А что это за развалюха да за такую цену?! поинтересовалась Елизавета, особо выделив слово «такую». В деньгах она знала толк: на рынке всегда торговалась, в магазине по пять раз пересчитывала всё, даже морковку. Жизнь приучила к бережливости ещё в середине девяностых когда из красавицы Лизы жизнь сделала практичную мадам. С мужем, таким же «деловитым», открыли ателье у себя в Абрамцево, начали стричь местных на модных штанах. Где материал взять получше, где нитки, где выгоднее схитрить тут и выучилась Лиза обводить вокруг пальца всех подряд. Обманывать, уж если надо, ну а что делать, бизнес не терпит сантиментальностей. Хотела хорошо жить: квартира подороже, вино покрепче, чтобы на полке магнитофон японский. Про чести и совесть потом, сейчас бы брендовые джинсы и литр ирландского ликёра!
Справляться с помехами по-жесткому Лиза научилась быстро, а муж Фёдор молчал, уйти не решался. «Что не нравится свободен!» однажды бросила Лиза. Он подумал а ведь ничего так живётся И так и жил, имея на стороне какую-то Ирину, но отличая мух от котлет: Ирину для нежности, а с Лизой вино и уют. Про соперницу Лиза не знала, но интуицией, как всякая русская жена, чуяла.
Покупательница повела рукой по перилам веранды, отряхнулась от налипшего мха.
Ну хоть бы веником прошлись! Фёдор! Фёдор, ты чего там? крикнула Лиза мужу, который курил у машины, попыхивал в воротник своей кожанки. Иди уже сюда! Всё самой делать?
Муж послушно бросил бычок, толкнул калитку она не поддавалась.
В другую сторону открывается, чудо ты в перьях! гаркнула Лиза и, не ожидая его, распорядилась открыть дом показать, что там внутри.
Вошли: прихожая покрашенная, аккуратненько, место под дрова и крючки для курток. Огромное мутное зеркало в раме гордость прошлого века.
Да что у вас тут за половики и тряпки повсюду? с возмущением поддела яркий коврик носком обуви Елизавета. Сплошная пыль! Вы, Лидия Андреевна, вроде женщина современная, а по-бабушкиному всё живёте. Не стеснялась в выражениях.
Это от бабушки, мы вместе плели. Видите узоры? Сейчас такие не купишь ручная работа, Лида с нежностью погладила половичок.
Вспомнилась бабка Варвара учила, как нарезать старые юбки на ленты, чтобы узор сложился. Не магазинные, конечно, не в тренде сейчас но для Лиды память. Коврик как карта её жизни: по нему сынишка Артём катался на машинках, мама босиком плясала и разливала чай, а теперь теперь Лида продаёт эти воспоминания. Покупательнице они без надобности если не сожжет, так в гараж выкинет.
Ерунда полная. Всё на выброс. За это платить не собираюсь, давайте дальше, у меня дел вагон, резко сказала Лиза, явно наслаждаясь своей резкостью.
«Да вылитый отец, подумала Елизавета, оглядывая Лиду. Тоже такой дохляк, а внутри кремень. Казался овцой, а в душе карандаш с лезвиями»
Вот, гостиная просторная, кухня с выходом в сад, показывала руками Лида.
Ах, просторная! фыркнула Лиза. Не смешите меня: «просторная»! Давайте по-честному, не раздувайте.
Ну вы сами посмотрите, Лида открыла двери.
Я знаю, что мне смотреть. Дальше что? отрезала Лиза.
А вот кладовка: консервация, всякое такое. Печечка работает, тепло. Справа кабинет отца, вещи ещё не вывезли, но всё освободим, Лида показала дверь.
Кабинет? притворно изумилась Лиза и зашла: массивный дубовый стол, на нём подставка для ручек охотники, ручки вместо деревьев. На полках книги, справочники, учебники, рядом шкаф с папками и старыми семейными альбомами.
О, а кто ваш отец? Судя по книжкам учёный? поинтересовалась Лиза.
Работал в институте, преподавал историю, объяснила Лида, проводя рукой по лакированной поверхности стола в комнате пахло полынью. Отец, перед зимой, всегда полынь клал: «чтобы мыши меньше бегали». Всё равно бегали. Но пусть хоть для души.
В те зимы, когда на дачу никто не приезжал, бабуля с Лидой приезжали, сугробы по колено, снег с крыльца не свезёшь. Дорогу протаптывали к дому, потом бутерброды доставали, чай на газу кипятили Перед уходом бабушка в избе крестилась, молилась: «Боже, храни наше гнездо!» Лида маловерка, но слушала.
Всё гладко, всё мило а теперь всю эту память продавать
Ну а сейчас? поинтересовалась Лиза, выйдя из кабинета. Отец живой? Всё ещё читает лекции?
Нет, давно пенсионер, зрение упало совсем Наверху ещё три комнаты, небольшие, но уютные, послушно вела Лида покупательницу.
Слышал, Федя? Хозяин ослеп, Бог наказал, с едкой усмешкой бросила Лиза мужу тот лишь равнодушно пожал плечами.
А бешеной собаке семь верст не крюк! успокоила себя Лиза по дороге.
Какая собака? подал голос Фёдор, не поняв шутки. Неважно, гони, отмахнулась Лиза.
На втором этаже опять половички, Елизавета скривилась, молча.
Горбатого могила исправит А что, свет включить- трудно? Лидия Андреевна! упрекнула.
Вот, пожалуйста, Лида щёлкнула выключателем; лампочка над коридором загорелась, осветив три двери и старинный шкаф со стеклянными дверцами. Внутри коллекция фарфоровых фигурок: лисы, собачки, балерины, матросы, пастушки
Ни фига себе! Фёдор уткнулся носом в стекло. Да на этих фигурках можно миллион гривен поднять, зачем вам вообще этот дом?
Не продаём, это отцовские, покачала головой Лида.
Папа фанател по фарфору: с толкучки притащит счастья на неделю. Собирали целой семьёй, только мама возмущалась: «Мог бы на Лидочку новую куртку купить!» А папа лишь рукой махал.
Когда-то фигурки стояли у него в кабинете, потом наверху. Артём в детстве утянул в комнату матроса, долго играл, потом скандал, чуть из-за керамического матроса домой не уехали.
В тот день у папы впервые прихватило сердце. Лида всю ночь в больнице просидела на стене висел унылый плакат: «Дышите свежим воздухом»
А у папы были любимые статуэтки? приподняла бровь Лиза.
Конечно, вон лыжник, балерина и пловчиха, показала Лида.
Отец приносил их будто сокровища, даже потрогать не разрешал.
Как можно собирать такую пошлятину? неожиданно Лиза распахнула шкаф и швырнула на пол пловчиху, а потом и балерину с лыжником. Вот твои сокровища! Пусть развалятся, как надежды.
Лиза! ТЫ ЧТО?! ахнул Фёдор, кинулся собирать осколки, жалко ползал на коленях. Простите! Моя жена
Лида молча смотрела на всё это, что-то внутри оборвалось.
Вообще, вы кто такие? Почему ведёте себя так, будто тут жили раньше?! Это наш дом, мой и моих близких!
Да уже не ваш! Сынок прогорел продаёте! Родовое гнездо, елка, вишни Помните, как ваш отец дедом Морозом наряжался? Все такие счастливые были. Я бы всё тут срубила, процедила сквозь зубы Лиза.
Лида отшатнулась, вцепилась в перила.
Давайте почеловечески, присядем, поговорим попытался вмешаться Фёдор.
Хорошо, давайте. Лида, всё это из-за сына? Выпьем чайку! Лиза хозяйски повела в кухню, поставила чайник.
Где чашки? У отца была своя, ваша какая? А, это с лошадкой для сына, кобальтовая с золотом бабушки А где хозяйская? Да ну, убожество! Лиза уже вскинула чашку, но Фёдор успел выхватить, а чайник загудел, словно объявляя конец схватки.
Вы что, знали моего отца? наконец спросила Лида.
Да, конечно! Думали, он идеальный? А он таких, как моя мама, целый воз купил и бросил. Я бы могла быть вашей сестрой, понял бы тогда всё Восемнадцать лет я хороню мать, вы празднуете Новый год с настоящей ёлкой. А теперь вот ваш сын работает у меня. Кстати, он сам деньги потерял, не я его подставила. Хотите, расплачивайтесь домом: я получу дачный дом, а вы свободны. Справедливо?
Она подпёрла подбородок рукой. В кухне становилось душно.
Но это же не жизнь! Лида вдруг встала, подошла к Лизе. Тебе станет только хуже, если заберёшь всё это. Дом, участок всё ж чужое. Ты мучить себя будешь, каждый раз сравнивать Прости меня за всё, я но наша жизнь тебе счастья не даст.
Нет, надо вернуть то, что должно было быть моим. За маму, за всё всхлипнула Лиза, отворачиваясь.
Попробуй жить своей жизнью. Пусть будут свои традиции, воспоминания. Ты сильная, так и живи без мести, Лида мягко коснулась её руки. У вас с Фёдором есть дети?
Нет. Не хотела. Мы больше как бизнес-партнёры живём, криво усмехнулась Лиза.
Женщины задумались, глядя в окно.
Ты всю жизнь запрещала себе быть счастливой А ведь твоя мама хотела обратного! тихо заметила Лида.
Лиза отвернулась. Можно ли попробовать иначе? Мама бы сказала: «Давай, за нас с тобой!»
Зазвонил Лидин телефон.
Мам, ты не подписала ещё документы? Представляешь, какая история позвонил мне человек из Харькова, деньги пришли случайно, всё вернули! Я больше не должен! Гони тех людей прочь!
Лида улыбнулась, посмотрела на Лизу.
Тогда я поеду, сдержала эмоции Лиза и быстро вышла за дверь. Дальше разговаривать не о чем.
Оставь свой телефон, попросила Лида.
Ну, держи мельком записав номер на обрывке газеты, Лиза исчезла в саду.
Мотор «Шкоды» заурчал, колёса буксанули на развезённой глине и всё стихло.
Вот так: как будто не фарфор, а её саму разбили в мелкую крошку. Воспоминания, гордость за отца, идеал семьи всё русским ветром унесло в едкую пустоту. Что дальше неизвестно.
По дому шнырял мокрый кот Афанасий, украшенный травинками: мяукнул, потерся о Лиду. Кошки всё понимают.
Ну что, пойдём сушиться, не предатель же ты у меня? тихонько смеясь, Лида вытерла кота полотенцем, задумалась и уставилась в окно.
Фарфор, мама Лизы, немецкая кукла Сон в ту ночь был тревожный, утром Лида не выдержала: чай, кресло отца Как теперь с ним говорить? Напрямую?
Кабинет вдруг стал чужим. Лида пошла на кухню, наливалась чай: «Нет, так нельзя!»
С утра позвонила Лизе та не взяла трубку. «Приезжай, давай знакомиться второй раз», написала смс.
Через пару дней Лиза всё-таки приехала, на сей раз в скромном спортивном костюме, без боевой помады, с растерянным лицом.
Это всё ошибка, Лида. Я быть с людьми не умею боюсь, что обманут, начала она прямо у калитки.
Но приехала же. Значит, хочешь попробовать, улыбнулась Лида и позвала гостю в дом. Теперь ей стало интересно узнать Лизу настоящую девочку, а не отравленный «заплёванный» призрак.
Зови Фёдора, давай пообедаем. Что, боится скандала?
Стоит там у машины, ждёт катастрофы, усмехнулась Лиза. Фёдор, арбуз бери и заходи!
Фёдор, запыхавшись, втащил огромный кавун на кухню, едва не навернулся на ступеньках, женщины подхватили, оставили стоять у стола.
Всё, мы дом-то покупаем? шёпотом спросил он у Лиды.
Нет, Федя, отдыхай, тихо ответила она.
Слава Богу! Терпеть не могу это огородничество! просиял он. Лиза, спасибо!
И тебе чуть растерянно улыбнулась Лиза.
Лида задумалась где же теперь всем размещаться на Новый год? В этом доме, конечно, но ведь главное чтобы у Лизы обязательно была своя загородная ёлка, к перилам привязанная, и подарки под ней! Ну, пусть это останется на потом Счастливиться нужно методично.
