Её горе
Оленка, ну давай еще чуть-чуть погуляем, ведь совсем рано! Пашка смотрит в лицо девушке, неловко обнимает. Оля под своим широким пальто кажется ещё меньше хрупкая, низкая, еще совсем ребенок. Заплести ей косички, надеть школьную форму и не отличишь от ученицы. Мороз раскрасил ей носик и щеки алым. Ей одновременно и жарко, и пробирает дрожь, хочется прижаться к Паше еще крепче и не отпускать, будто стоит ослабить объятие и он уйдет. Но нельзя дома ждут…
Нет, мне пора. Мне маме надо помочь Сережу купать. Паш, отпусти… Оля вырывается, пытается оттолкнуть Пашу, но тут же приникает к нему, вдыхает его запах, вздыхает.
Ну еще чуть-чуть! А может, в кино? Успеем! Давай, пожалуйста!
Кинотеатр тут недалеко, шагать быстро можно и успеть. Паша понимает скорее всего, билетов всё равно не достать, но зато хотя бы десять минут побудут вместе.
Нет, нельзя. Паша, ну Паша! Оля поднимает голову, подставляет своё лицо его поцелуям, потом резко отстраняется, сжимается вся. Мама из окна смотрит. Опять будет ругаться. Я пошла, Пашенька, хорошего тебе вечера!
Я провожу! вскакивает он, но Оля головой качает.
Тётя Ира, мамаша Оли, Павла не переваривает уверена, он только об одном и думает, о плохом, о запретном. А Оля дурочка, верит его ухаживаниям, ничего не смыслит в жизни.
Только Паша появится в поле зрения Ирины, она с порога начинает шуметь, даже пригрозила как-то: «Подойдешь еще раз сама не знаю, что сделаю!» А Паша только ухмыляется:
Ну вот узнаете, тогда и грозите, а пока зря стараетесь! и уходит, морячьей походкой шаркая и насвистывая что-то беззаботное.
Оля впрыгивает в тяжелую железную дверь подъезда, заходит в сумрак. В нос ударяет сыростью, затхлой тряпкой, мокрой штукатуркой.
Оля! на первом этаже из квартиры выскакивает мамина фигура, из-под двери полоска света падает. Ты хоть видела, сколько времени?! Серёгу купать пора, а у меня спина! Ирина смотрит, как дочь быстро взлетает вверх по ступенькам. Оля влетает в прихожую, быстро скидывает пальто, обувь. Опять с ним была? Нашла себе жениха глянь на нее! Одно у вас только и свербит! А как про учебу так сразу никого не видно! Ну что стоишь? В зеркало глазеешь? Щеки как огнем, тебя бы в школу еще! Вот нельзя тебе гулять с такими…
Оля в последний раз смотрит на свое раскрасневшееся влюбленное лицо и уходит в комнату, где в манеже, среди игрушек, сидит Сережа, её младший брат. Сережа трясет погремушкой, пинает машинку, валяется, а завидев Олю смеется, тянется к ней ручонками.
Купай младшего! Оля! Я сказала иди! Ему есть скоро! кричит мама под ухо.
Оля хотела ответить, но передумала, надела фартук, взяла Серёжу и понесла в ванну.
Набрала воды, проверила температуру. Оля подсаживается возле ванны молча дает брату игрушки, Сережа кидает их, радуется брызгам, дергает сестру за волосы, потому что она задумалась и не обращает на него внимания.
Не трогай меня! шипит Оля. Дернешь ещё раз получишь, ясно?!
Серёжка испуганно распахивает голубые, с длинными ресницами отцовские глаза. Он не знает, почему эта девочка не радуется жизни так же, как он.
А она уже давно не радуется кажется, целую вечность.
Всё изменилось с тех пор, как умер отец.
В тот липкий июльский день Оля лежала дома на кровати, слушала пластинки кого тогда Пожалуй, Магомаева Мечтала: идет по улице, встречает его, он влюбляется с первого взгляда, зовет, а она смущается Мечту прервал звонок. С этого звонка и началась её бесконечная «вечность».
Оля, подними! У меня руки в тесте! кричит Ирина с кухни. Оля подходит к полке с телефоном. Шлифованный диск, черные цифры все это сделал, чинил отец
Алло, зевая, говорит Оля. Никитины, да А что?.. Она не договаривает. В зеркале отражение вдруг становится серым, лицо перекошенное, рот широко разинут, торчат кривые зубы. Что Вы шепчут губы, белые, безжизненные. Вы…
Трубка выскальзывает, болтается на проводе, ударяется о стену. Оля стоит, не зная, что дальше делать. В зеркале отражение пугающее, будто из другого мира. Горе безобразно забирает всё светлое из прошлого
Оля, кто там? Тетя Нина? Скажи, перезвонит выглядывает Ирина, вся в муке, на руках, щеках, даже на шее. Потом эта мука будто забила весь воздух, не давала дышать. Услышав Олин шепот, Ирина упала на стул, оставляя белые следы на стене. Как же он Как же?.. все повторяла, а потом просто сжалась в ком.
Дальше скорая, больница, Оля остается одна. Вот тогда и обиделась она на мать: маме легче в больнице ее жалеют, оберегают, ей ничего нельзя, а ей, Оле, всё можно? Маму все жалеют, а кто Олю пожалел? Тетя Нина? Да та только о поминках думает, о том, сколько водки брать ведь у папы друзей много.
Тетя Нина говорила «уважить» будто отец виноват, и надо всех умаслить, чтоб простили.
Сало, колбаса тонкими прозрачными ломтями, закуски, салаты Оля помнит этот мерзкий запах смесь вареного мяса, чеснока и бульона.
Ольга, помогай, надо нарезать звала тетя. Оля лежит лицом к стене, тетя садится, гладит её сухой шершавой рукой по плечу, кожа цепляется к Олиной кофте.
Не трогайте! Отстаньте! Не буду я ничего резать! Оля вдруг села, закричала. У вас праздник? Водка, селедка? Сходить бы в магазин, «дяде Ване коньяку взять» Возьмите сами, ненавижу вас! Папа умер, умер! Мама там в больнице, а я одна осталась! Теперь я совсем одна, тетя Нина, слышите?!
Оля, детка, да какая одна попыталась обнять, но Оля вывернулась, ушла.
Маме в больнице всё виделось сном, в тумане: лекарства, чужие лица, соседки по палате, врач, что хватал за руки и настаивал боритесь!
А Ирина не хочет пусть бы всё кончилось Как она одна теперь всех вырастит? Федя всегда был опорой. Всё семейное, решение вопросов, защита всё было на нем.
Когда надо было рожать Олю скорая не проехала, столько было снега Федя сам донес ее на руках до приемника, положил на тележку как пушинку, спасал и поддерживал А теперь?..
Глупая вы, Ирина Васильевна, однажды резко бросает врач. Дитя это ваше продолжение, ради него вы теперь живёте, всё отца расскажете. Хотите, чтобы умер сделаем! Не нужен, что вам? Страдание пьёте как воду, а ребенку жить не даете. На операцию? Будет у вас не один покойник, а два, проще простого!
Врач разозлился замучила Ирина вся. Не видит будущего, о ребенке не думает совсем.
Оторопь снимает Ирину только в операционном блоке: босая, с тяжелой грудью, в ночной рубашке, она крепко держит живот и смотрит на белый стол. «Кесарево?» путается сестра.
Нет… Не надо мне, рано еще мне… Пусть живет, пусть родится, можно? едва не плача, у медсестры спрашивает Ирина.
Конечно, можно. Иди к себе, головушкой не крути. Мишка, проводи! зовет санитара, Михаила, с разбитыми губами.
Михаил подхватывает Ирину под локоть, и она вдыхает в нем горький запах раньше вырвало бы, теперь кажется: так пах папа в какие-то дни значит, он рядом…
Через месяц Ирина рожает пухлого, похожего на отца Сережу.
Оля нехотя берет его на руки, помогает маме собрать вещи к выписке. Ни цветов, ни коробок конфет тетя оставила немного денег, но Оля не посчитала нужным что-то готовить.
Тут не праздник, всего сорок дней как папу похоронили, а они отмечают… бормочет она и прячет деньги.
Неловко, Оля… мнётся мама.
Обойдутся. На трамвае поедем? небрежно отвечает Оля, братик у нее на руках недовольно куксится.
Я понесу сама, давай. На трамвае, поехали
Оля не глянула на Серёгу, не улыбнулась маме, не поцеловала у неё горе! Оставьте ее в покое!
Утром ходит в школу, потом слоняется по улицам, гуляет с Пашкой допоздна, ест, ложится спать. У Оли горе, ей нужно побыть одной! Малыш тут не при чем.
Хорошо! не выдержала измотанная Ирина. Все ужинать любят, а продукты, готовка всё на мне?! Я не железная, Оля, я как белка устаю! Сергею животик болит, а ты бы помогла хоть…
Не надо было бы рожать! вдруг бросает Оля, отодвигая тарелку. Хлеб мне попрекаешь? Я после всё отдам, до копейки! Мне учиться надо, сама не сплю из-за Серёги.
Наш он, Оля, не мой, не только… печально качает головой Ирина. Это твой братик. Но я тебя прошу, помоги хоть немного, а?
Я тоже устаю! Был бы папа, он бы тебя так со мной разговаривать не дал! Ты черствая, ты его не любила, себя только всегда!..
Опять слёзы, Оля запирается в комнате, а Ирина сидит ночью на кухне, баюкает кричащего малыша, проклинает беззвучно свою долю. Может, потом Оля поймет, как ей тяжело…
С весной у Ирины сдают нервы: Сережа болеет, денег мало, Оля экзамены сдает, а помогать не хочет мол, учиться надо! Тогда в Ирине будто демон просыпается.
Где ночами шляешься?! Экзамены по углам учишь, да?! с порога кричит она. Гуляешь, только и знай! Принесешь что не знаю, что с тобой сделаю!
А ты что, сама не принесла? тихо бросает Оля.
Я с твоим отцом сначала расписалась, потом только…! Так нормальные люди делают! Купила хлеб?! Я ж просила!
На, твой хлеб! кинула авоську Оля на пол. Ирина в раздражении дает ей пощечину.
Оля убегает в комнату и неделю не разговаривает с матерью. Потом оттаивает, начинает помогать Серёге, иногда сидит с ним, пока Ирина бежит в магазин.
Ирина радуется, думает Оля выздоровела, примирилась, всё теперь будет хорошо, полюбит брата…
Но всё совсем не так. Пашка признается Оле в любви обещает после школы жениться, заботиться, защищать, как раньше папа… Он мечтал о семье, бабушка пекла по праздникам ватрушки; теперь дома Паши пахнет только им двоим, у них будет свой уют, герань на окне, шторки, слоники на полке…
Нужно только дождаться Олиного аттестата.
Оля кое-как заканчивает школу. На Последнем звонке среди самых красивых девушек: мама сшила платье, сделала прическу, разрешила подкрасить глаза.
Красавица моя, Оленька! плачет Ирина, глядя на дочку. Ну и пусть не с отличием главное, Оля взрослая теперь, помощница!
Паша приходит поздравить, в выглаженном пиджаке, даже галстук у друга берет.
Вот тут Ирина замечает, как Паша обнимает Олю, как они целуются, думает прогнать, но Сережа на руках начинает плакать Ирина уходит.
Оля злорадно улыбается: пусть мать возится со своим сыном, а Оля теперь взрослая.
Домой возвращается под утро. Мама спит у кроватки Серёги. Оля крадется в комнату, но задевает ведро грохот.
Оля! Ирина подскакивает. Где была?! Мы же договаривались! Все твои подруги дома я всем обзвонила…
Позоришь меня, мам! фыркает Оля, кидает аттестат. Может, еще и звонить всем стала?!
Ирина теряется, лишь вздыхает.
За что ты так со мной, Оля шепчет она. Я ведь тебя люблю… Просто переживала. Ты у меня такая красивая… тянется Олю погладить.
Ага! Ты обо мне и не думаешь! С Сержиком только и носишься, про папу забыла, а мне его не хватает! Папа все делал, теперь я, уборка я, а ты молодая мать! смеется Оля.
Оля, опомнись Я всё не могу сама, ты мне помогаешь, я тебе
Ты мне? Разве что платье это сшила! Нет, мам, я замуж выхожу! За Пашу. Он всё для меня сделает. Пойдем сегодня заявление подавать.
Что? переспрашивает Ирина.
Заявление Всё, я спать хочу!
Запирается в комнате. Мама идет кормить Серёгу, в мыслях не укладывается: Оля чья-то жена…
Свадьба скромная, мало гостей, в кафе. За столом Ирина, бледная Оля, нервный Паша, его друг Денис с гитарой…
Оля едва помнит торжество: мутит, хочется уехать, лечь и забыться, чтобы окна настежь и ветер в лицо.
У Паши маленькая однушка: зато без Серёги, без уставшей Ирины, только они вдвоём. Паша обнимает, согревает руки, говорит о любви Оля слушает, впитывает эти слова…
Домой, поехали… Я устала, Паш, шепчет она, хватая его за руку.
Быстро уезжают, оставляют цветы, торты. Ирина долго смотрит им вслед: что же между ними не так?
Может, проводить вас? спрашивает Денис.
Не надо, спасибо. Я сама. До свидания, кивает Ирина и идёт домой: Сереже нужен уход, соседка давно ждет.
Вы не сердитесь на Пашу! догоняет её Денис. Он хороший, честно!
А жить на что будете? У Оли просто школа, работы нет. Оба еще дети… вздыхает Ирина.
Паша золотой человек, увидите сами…
Оля забрасывает мать и брата, не звонит. Ирина сама приходит, приносит продукты, но дочка ее выгоняет.
Мам, хватит тут появляться! Тут всё хорошо, ясно?
Готовить кто будет, Лен, хоть бы картошку сварила! качает головой Ирина.
Хочу лежу, уходи! бурчит Оля.
С работы возвращается Паша, сразу на кухню.
Здравствуйте, Ирина Васильевна! Хорошо, что зашли. Торт будете? А Серёжа где? Опять без него? ищет глазами мальчика. Мечта сбывается есть жена, теща, братик, все на кухне, пьют чай, слоники на полке к счастью
Я Сережку знакомой оставила, что ему тут улыбается Ирина.
Ну как мешаться?! Ладно, я чайник включаю, Лен, вынимай чашки!
Паша раскладывает торт, напевает, но вдруг Оля объявляет:
Мама уходит. Чай не станет пить.
Паша хотел возразить, но Ирина качает головой пора.
Вышла на площадку, Павел помогает надеть плащ.
Можно бы и остаться говорит он.
Всё хорошо… Ленка не в духе, я пойду
Как только Ирина ушла, Оля бросается на Пашу и вдруг в слёзы: беременна.
А чего плачешь? испуганно спрашивает Паша.
Я боюсь Трудно мне будет, ухаживай за мной, жалей, ладно? шепчет, глядя грустью глазами.
И он начинает жалеть. Гладит по коленям, поит ночью водой, убирает, балует фруктами Ленка готовить ни за что не берется, если что обидится и припомнит: мол, у неё горе, а ты тут со своими котлетами.
Ты не обижайся на нее, Паша, говорит теперь Ирина. Оля хорошая, просто балованная выросла, Федя её всегда жалел. Извини
Всё хорошо, Ирина Васильевна! У нас ребенок будет, семья! А Леночка всему научится! Она замечательная! уверяет Павел.
Оля страдает, но ей иногда даже приятны эти заботы. Токсикоз, слабость а Паша рядом, укачивает, жалеет. Если позвонить мчится с работы, заботится… Мама уже не из этой жизни.
Паша начинает задумываться, где будет спать малыш, приносит с работы старую игрушку, пирамидку, кто-то отдает коляску, выцветшую. Паша рад.
Ленке коляска не нравится, вся затея раздражает, Паша говорит о ребенке а Оля думает: теперь она лишняя.
Я не инкубатор, Павел! Мне тяжело, я не хочу ребенка! Я рожу и отдам, только отстаньте.
Паша только больше жалеет, массирует отекшие ноги, укрывает, приносит пирожные снова только её.
Девочка рождается здоровой, всё хорошо, осталось дождаться выписки. Паша не знает, куда себя деть от счастья, Сережу прижимает к себе, у Ирины глаз сияет от радости.
Название придумали? спрашивает теща.
Оля решит, ей важней!
Мир прекрасен, есть он, Оля, дочка, Ирина Васильевна, Сережка, Денис…
А Оля смотрит, как дочка ест грудь всё ей неприятно: кряканье, чмоканье, не держит голову. Сережа был такой, только с ним возилась мама, а тут самой придётся, или… отказаться? Паше сказать умерла. Нет, не разрешит… Эх.
В роддом цветы, конфеты, Оля будто не замечает, мечтает об отдыхе. Но Таня (так назвали девочку) всё время орет, Павел качает её, уговаривает покормить, зовет скорую. Оля только смеётся:
Пеленку поменяй, папаша! И мне супчику разогрей. Есть хочу!
Но Паша не бросился на кухню возится с Таней.
Ирина снова приезжает, Павел с трудом первый раз купает дочь, она визжит… Оля ждет суп, не дожидается.
Павел по ночам у кроватки, Оля тянется к нему, но он к ребёнку: «Не сейчас, Лен, Танечка кряхтит, покорми».
Оля только ухмыляется: вот и вся любовь…
Сколько ни звала, ни жаловалась, что Павел её не замечает и только Таней живёт, дочь всё равно важней.
Через месяц Оля собирает вещи и просто уезжает к подруге в другой город. Ни записки, ни адреса.
Вечером Pavel приходит к Ирине на четвертый этаж, тащит коляску, звонит в дверь. Когда Ирина открывает, тяжело вздыхает
А вы с Таней к нам переезжайте, Ирина не знает, что сказать. Так будет удобнее, всем. Справимся как-нибудь. Прости меня, Паша, я виновата, наверное
Паша и не пытается разбираться, кто виноват. Глупо это. Ему всё в голову лезет мысль: как объяснить дочери, что мама её ушла…
Через два года Оля появляется, хочет развода, от Тани отказывается, выскакивает замуж, детей больше рожать не станет.
Господи, Оля, что ты творишь?! разводит руками Ирина.
Что, мама? Думаешь, я вернусь и будем жить-доживать в бедности? Меня там любят. А здесь я была молочной фабрикой. Берёт слоника, у которого Паша перевез полочку. Вот теперь на счастье! кидает его, у слона откалывается фарфоровый носик. Я у подружки поживу…
А дочку свою не хочешь увидеть? Они скоро вернутся с Павлом с прогулки…
Нет, не интересно! Ну, поплачь ещё трудно, двоих поднимать! Как всем трудно, так и тебе! Не нравится сдавай Сережу в детдом…
Оля поворачивается и уходит.
… После суда Ирина боится говорить с Павлом. Всё сломалось, только Танечка радует. Как он теперь?..
Главное не пей, Павлик, ладно? Не пей, не губи себя. Муж у меня от водки палёной погиб… Ой, Паш, родной… она плачет.
Не буду, тёть Ира, не время и не хочется. Давайте творожник печь! Научите меня? Таня, а ты нам поможешь, да? И Серёга! Что надо делать? Запомните: вы моя семья. Я вас не подведу! Всякое бывает, но хорошего обязательно будет больше! говорит он нарочито весело. Ирина кивает…
…Таня, задержав дыхание, оглядывается у нее свой кабинет, теперь она врач, как мама.
Отец утром долго собирается, ждёт свою Танюшу, хочет проводить.
Паш, что ты копаешься? Шапку надень! кивает на ушанку тихая женщина в домашнем платье, косу прячет за спину. Оля теперь для Тани настоящая мама.
Да, спасибо, Ольга. Где там наша докторша? Таня! Павел волнуется больше, чем дочь. Его малышка стала врачом!
Иду-иду! Таня вбегает, дожёвывает бутерброд, целует маму, папа помогает с пальто.
С Богом! Ольга целует, даёт варежки на дворе мороз.
На остановке прощается с отцом, он долго смотрит ей вслед… Ну человек-ракета, ну как так?
Начинается приём волнуется, руки дрожат, но всё получается.
В полдень входит женщина, тяжело роняет сумку, бросает на стол записку.
Мне рецепт. Полчаса в очереди прождала! Вы кто? Врач? Где моя Борисова?
Борисова уволилась, отвечает медсестра, Анна Львовна.
Ну и правильно! А вы, девочка, мне выпишете это дорогое, но помогает. Я уже всё узнала.
Таня читает название. Медсестра кому-то машет за спиной, Таня не понимает.
Извините, но это безрецептурное, и зачем оно вам? Нет показаний Таня качает головой.
Опять туда же! У меня мигрени! А ваши таблетки как вода! стучит по столу, карандаш валится.
Женщина наклоняется, дышит в лицо:
Я вас засужу, понятно?! Бездушные люди! Где вас набрали? Я в газету напишу всех вас посадят!
Тут Таня встает: она выше, пациентка съеживается.
Ну пожалейте… Никто не жалеет Выпишите, ну! она сует купюру.
Уберите деньги! пугается Таня. Ваш препарат вреден, нужен осмотр. Это для продажи, а не для лечения. Идите к главврачу. Обследоваться будете?
Щас! женщина закатывает глаза. Денег у меня нет, жить некому Муж выгнал, дочку оставил себе, она меня не знает, дети зло!.. Выпиши мне рецепт, жалей!
Елена Фёдоровна, я не могу. Обратитесь к главврачу. И дочери у вас нет! У неё есть другая мама, которая жалеет, любит и всегда рядом. Говорить про отца не смейте. Уходите!
Таня отворачивается, хлопает дверь, медсестра даёт стакан воды.
Спасибо, шепчет Таня.
Всё хорошо, девочка. Бывает…
Из-за неё папа мучился, и бабушка Вот встретились мы. Но я рада, что у меня мама Оля. Настоящая.
Анна Львовна кивает, улыбается.
Вот и хорошо. Бог отвёл беду. А ну-ка, работать! Народа полкоридора. Может, мой бывший заглянет вот устрою ему! смеётся медсестра. Следующий!
Таня улыбается надо идти дальше. Дома ждут папа, мама Оля, бабушка с Сережей. Сережа уже взрослый красавец, почти ровесник.
«Спасибо тебе, Господи, за тех, кого я люблю!» думает Таня, и открывает дверь. Заходит Михаил Олегович, её будущий мужПо коридору уже тянется новая волна голосов, хлопают двери, а Таня, немного выпрямив плечи, выходит встречать пациента. Она вдруг останавливается на секунду у окна мороз рисует паутину узоров, снег ярко светится в уличных фонарях. Где-то в этом свете спешит домой папа, дожидается мама Оля с горячим супом, бабушка осторожно шуршит хлопчатобумажными салфетками всё это простое счастье, которое пришлось выстрадать всем понемногу.
Она улыбается прохожим внизу, а где-то там, в глубине души, боль прошлых обид отступает, рассасывается, оставляя только тёплую память о том, как любить, даже когда больно; как прощать, даже когда непросто; как уметь быть нужной и что, пожалуй, важней всего.
Таня закрывает окно, впускает в кабинет первого из очереди и, качаясь чуть на пятках, думает всё самое главное уже есть. Новый день только начинается, и будет у неё ещё счастье своё, крепкое, как будто снова сделанное из фарфора, только уже ни за что не разбивающееся.
И обязательно будет кому сказать: «Дома жду тебя».
