Учитель
После школы Настенька никогда не спешила домой она бродила по улицам Киева, шла медленно вдоль серых многоэтажек, потом вдруг оглядывалась, видела, что город за спиной продолжает плавиться в мареве, и поворачивала в парк Шевченко, где маленький фонтан звучал так, будто он скрывает чью-то давнюю грусть. Потом Настя мчалась на школьный стадион, бегала, пока воздух не выдергивал всю выносливость, щеки не разгорались алым пятном, а туманная река усталости не разливалась по ногам. Когда уже больше нельзя было ни шагу, Настенька садилась на влажную, черную от времени скамейку с облупленной краской и ела хлеб.
Хлеба в школьной столовой хватало на всех лежал он в глубоких алюминиевых лотках, неправильно нарезанный, чуть комковатый и… невероятно вкусный. Хлеб черный с мясистой корочкой, хлеб белый с легкой кислинкой. Дети хватали куски весело, сунув их потом в карманы там хлеб тонул в крошках, пока на уроках все не отправляли в рот по крохотному обломку, совершенно незаметно, будто совершают важный, ритуальный обряд.
Есть Насте хотелось всегда. Она росла и этот голод у нее внутри казался чем-то огромным и правильным.
Ну что опять жуешь, Ермакова? Немедленно прекрати. К доске, Ермакова, теорему сейчас пойдешь доказывать, словно эхо далеких колоколов, слышался голос учительницы.
И Настя шла, спеша незаметно проглотить хлеб, еще чуть влажный от дыхания.
Матери казалось скучным все это доказывания, вычисления, диктанты; учеба становилась чередой бессмысленных повторений. Насте тоже казалось зачем сидеть, когда в мире такое пространство, когда после уроков можно бежать и теряться в ветре?
Кем же ты будешь, дочь моя? ворчал отец, Павел Васильевич, просматривая дневник с перечнем троек.
Буду кофе продавать в киоске, сообщала Настя сонно.
Вот и хорошо, перспективная работа, кивал он.
Всё равно в школе учиться надо хорошо. Это твои корни, Настя! возмущалась мама, Елена Дмитриевна, на кухне, хлопая по кастрюлям, как будто по клавишам пианино.
Тише вы! Отстаньте от ребенка, орёте, будто пожар! вставала на защиту баба Тая, бабушка Насти. Сама Настя выберет, сама уравновесится! Ты, Павлик, сам был не подарок вспомни, как я тебя в восьмом классе по дворам искала!
Бабушка, ну брось! Настя девочка, должна быть умной, хорошей и воспитанной, отмахивался отец, а бабушка смеялась только в ответ, гладила внучку по голове мягкой теплой рукой.
Ты у меня самая-самая, Настенька. Не слушай их. Всех еще удивишь! шептала она, а Настя обнимала пухлую бабушку и пряталась у нее на груди, словно в кустах жасмина весной.
Баба Тая, как рассказывают у них в семье, появилась у них “на перевоспитание”. Жила она сначала в Полтаве, но после смерти мужа ехала в Киев жить с сыном. Не сразу решилась. Иногда забывала выпить таблетки, иногда мучилась давлением ночью, и только утром, смеясь, ползала с Настей по полу, играя в казаков и индейцев.
В конце концов отец настоял маме нужна забота, место найдется, а врач из районной поликлиники звонил и требовал следить за мельчайшими подробностями ее лечения.
Он настаивает! Такой настойчивый, аж смешно становится, ворчала баба Тая, а мама Елена улыбалась своей свекрови: Давайте, переезжайте, пожалуйста! Мы работаем, Настя одна… За ней бы глаз нужен, всё-таки такой возраст, сами помните…
Мамина просьба имела вес, и бабушка переехала. Скоро уже её ворчание превратилось в пушистое облако доброты, обволакивая девочку.
Всё наладится! Даст Бог наша Настенька расцветет, вот увидите, говорила баба Тая, кивая на каждое слово, а Настя молча слушала, но верила себе мало. Не получалось у неё ничего настоящего, школа надоедала, кружки не спасали от томления. Только физкультура у неё хорошо шла: бегала быстро, заплывы выигрывала.
Почему бы тебе не попробовать спорт, Настя? ловила её на улице бабушка. Город большой, секций много. Папка твой в юности на баскетбол ходил, но потом по голове мячом получил. Карате его не взяло, теннис не пошел, ну хоть ты попробуй!
Настя только отмахивалась: У нас только шахматы… Неинтересно, скучно все…
Баба Тая покивала, ушла в школу: поговорила с директором, расхвалила всех подряд, хвалила даже школьные батареи а потом добавила горьковатую тень: спортивная подготовка у вас так, посредственно… Не критикую, но надо двигаться вперед!
Директор, Марина Кирилловна, вздохнула, ставки нет, денег меньше, только если нынешний физрук, Степан Петрович, уйдет… А он давно грозится. И вот через месяц его жена уехала в Днепр, прихватила за собой Степана, а на его место прислали нового, Олега Павловича, молодого специалиста из Одессы.
Ну и кадры ты мне подогнала, Галя! заметила директор подруге завучу. Почему он не в Одессе а у нас?
Не суетись! Парень работящий, без семьи, любит спорт, махнула та рукой, бери, не пожалеешь!
С приходом Олега Павловича спортзалы наполнились гулкими шагами. Оборудование появилось скрипя рублями, но всё шло своим чередом: теперь студенты не болтались на проспекте Свободы, а бегали по стадиону или висели на турниках. Директору даже вручил грамоту участковый: мол, менее стало правонарушений!
То не я, то баба Тая такая боевая! отмахивалась Марина Кирилловна.
Баба Тая сразу же распорядилась Насте нужно выбрать что-то занятий. Настя пришла к Олегу Павловичу без комплексов:
Мне нечем заняться. Бегаю иногда, участвовала в соревнованиях…
Он смотрел на неё длинные ноги, плечи расправлены, но какая-то усталость, неуверенность во взгляде. Молчал, махал журналами.
Уроки когда делаешь? спросил вдруг.
Вы как классная, что ли? нахмурилась она. Не слушайте её, всё в порядке…
Нельзя так, Настя. Без знаний голову не поднять, мышцы хорошо, а голова важнее! строго бросил он.
Извините, я домой бабушка ждёт, Настя поспешила к двери, но он задержал.
Ладно, Анастасия, беру тебя на тренировки, но только подтянешь русский язык. Договорились? Бабушка твоя за тебя волнуется, ты на собраниях ее подводишь.
Да ладно! взъерошилась Настя. Зачем столько условий?
Он засмеялся, серьезно, по-мужски, и Настя внезапно влюбилась. Вот он учитель, не как остальные, а с каким-то невидимым светом над головой.
Он вдруг сказал:
Думай, Настя! Мышцы это не главное, думай всегда… Учителя физкультуры нам нужны! Выучишься работать вернешься.
Настя фыркнула, но осталась. Помогала с малышней, играла с ними, брала на себя часть забот и незаметно для себя стала сильнее, увереннее.
Смотри, Никитин как прыгает! Видишь, суставы гибкие, позвоночник у Кобзина слабый его мышцы надо укреплять… Олег объяснял, а Настя слушала всё внимательней.
Вечерами, запрятавшись на кухне, она штудировала справочник болезней, анатомию; мама и баба Тая переглядывались девочка словно изменилась: “кризис, или это свет сквозь окна уже другой?”
Баба Тая догадывалась: у Насти любовь. Влюбилась тайно, всерьез, но кому рассказать? В душе всё страшней и острей. Она решила: уедет в колледж в Харьков, там поступит, забудет Олега Павловича… Но надежда внутри не отпускала.
Весенние каникулы. Настя была решительна, собралась пошла просить рекомендательное письмо. Подошла к учительской, слышит голоса. Завуч, Галина Федоровна, тоже остановилась: Пойдём вместе!
Стукнули за дверью суета, бутылка шампанского катится по полу, сидит на коленях у Олега незнакомая девушка, они целуются.
Настя не выдерживает, цепенеет, закатывается внутри ледяной пустотой. Захотелось закричать, но ни звука. Олег выбежал, смеётся, “Ну что, Ермакова, не пропадёшь!” и ушёл.
Галина Фёдоровна заплакала кидала в него журналами.
Дома Настя не могла ни есть, ни говорить. Все задавали вопросы, а баба Тая просто гладила, поила чаем, молча охраняла пространство дочери.
Вдруг приходят мысли: разбитое сердце к чему оно? Что за смысл в этой боли?.. А в школе нового учителя уже ждали, секцию закрыли, малыши тосковали.
Настя не оставила Сашу Кобзина: встречались на площадке, бегали, смеялись в парке, будто пытаясь собирать по осколкам новое дитя, новое доверие. “Включай голову, Саша, главное думая!”
А однажды, среди дождливого июня, Настя увидела Олега. Он сидел на лавке, небритый, рубашка расстегнута, долго смотрел мимо вожделенного стакана с пивом.
Вы? Настя остановилась. Это я, Анастасия. Вы учили меня.
Анастасия?.. Как много лет прошло… Извините, не помню, он вяло махнул рукой.
Я теперь реабилитолог, Саша Кобзин играет волейбол, у него всё хорошо…
Правда? Ну что ж, рад за вас, слабо улыбнулся Олег.
Спасибо. До свидания, Олег Павлович. Благодаря вам я поняла, кем должна стать.
Иди, Настенька, всё у тебя будет хорошо…
Настя шла по асфальту, и ей казалось, что под ногами пружинит будущее. Ученик всегда догоняет учителя, иногда даже перегоняет и тогда наступает мирный рассвет, когда лето пахнет хлебом, а впереди пространство, в котором можно дышать.
