Мамина чашка
Артём, ну нет же! Не смей! Лидия застыла в дверях кухни, увидев в руках младшего брата знакомую фарфоровую чашку. Не трогай мамину чашку!
Лидия бросилась к брату, но не успела. Артём рассмеялся и сделал то, что она так боялась увидеть открыл ладонь. Лёгкие лазурные осколки густо засыпали пол, и Лидия опустилась на колени, даже не почувствовав, как острые края впиваются ей в кожу.
Зачем
Артём, испугавшись слёз сестры, стал слезать со стула, но строгий голос Лидии остановил его:
Сиди там, где сидишь! Порежешься!
Она поднялась, смахнула с колен прилипшие фарфоровые иголки и сунула в рот палец с глубокой царапиной. Затем схватила веник и начала убирать кусочки, ворча себе под нос:
Учишь тебя-учишь быть хорошим, а ты разве что-нибудь слышишь! Как ты достал её?! Полка же высоко!
Артём охотно показал, как ему это удалось: забрался на стол, потянулся и достал со стены заветную посуду. Маленькое блюдце, что осталось на полке взять всю пару сразу у него не вышло, чуть тоже не грохнулось на пол, но Лидия вовремя опомнилась.
Отдай! почти вырвав из его рук блюдце, она в тот же миг обняла разревевшегося брата. Ну-ну, не плачь… Просто оно тоже разобьётся
Но слёзы всё равно подкатили, и вскоре Лидия сама ревела взахлёб вместе с Артёмом. И в этом плаче было всё горечь утраты, бессилие, жалость к брату, который был ещё слишком мал, чтоб понять, насколько дорога была эта чашка, и ценить мог ещё меньше. Артём маму не помнил, и от этого Лидии становилось особенно тоскливо её жалость к малышу то сжимала душу железной хваткой, то вдруг, словно ласковая кошка, заставляла быть мягче и заботливей. Отец почти не бывал дома, зарабатывая гривны на двух работах, а бабушка уж сильно постарела, чтобы возиться с внуками. Для Артёма Лидия стала главным взрослым в жизни тем, кто рассказывал, что хорошо, а что плохо, кто мог пожалеть, если случится беда.
Идём! Лидия взяла брата на руки, перешагнула через аккуратную кучку битого фарфора. Беги в детскую, скоро приду!
Поиграем?
Поиграем, малыш.
Она поцеловала брата, и Артём вприпрыжку умчался к своим игрушкам, а Лидия принялась собирать осколки.
Лидочка, что там стряслось? с тревогой позвала бабушка из своей комнаты, и Лидия лишь обречённо вздохнула.
Бабушка уходила в свой мир там, где не было ни старости, ни тяжёлых воспоминаний, ни нынешних забот. В этом уютном уголке памяти Марьяна Сергеевна была молодой и полной сил. Где-то совсем рядом, хоть и невидимо, оставались живы все те, кого она потеряла за свой долгий путь.
Всё хорошо, бабуля! Сейчас приду! Лидия взяла совок, и почувствовала, как вновь слёзы наворачиваются на глаза.
Давно так не плакала… С тех пор, как не стало мамы, а отец замкнулся в себе, не имея сил справиться с внезапной пустотой.
Мама ушла, когда Лидии исполнилось семнадцать. Она молчала о болезни, терпела боль, не давая семье поводов для тревог. Каждую свободную минуту проводила с новорожденным сыном, дарила ему всю себя.
Когда родители решили завести ещё одного ребёнка, Лидия не сразу поняла:
Для чего?! воскликнула она однажды. Вам мало меня? Зачем вам это?..
Мы что, старики уже? мама с улыбкой дотронулась до ощутимо округлившегося живота. Доченька, это жизнь! Она уже появилась. Как я могу отказаться от этого?!
Мама, тебе почти сорок! Лидия пыталась подобрать слова, чтобы донести, насколько нелепым кажется ей этот поступок.
А если бы я решила так, когда ожидала тебя? голос мамы стал твёрже. Решила бы, что не справлюсь с учёбой и ребёнком? Что тогда?
Меня бы не было
Вот. А теперь у меня есть всё: дом, любимая, надеюсь, семья и сын. Почему тебе решать, что правильно для меня, Лидия?
Это не только твоя жизнь!
И твоя тоже, и этого малыша. Когда меня не станет, вы будете вместе
Мама, не говори так!
Это правда жизни. У тебя, кроме папы, меня и бабушки никого. Я не хочу, чтобы ты осталась одна. Пойми.
Не понимаю.
Она тогда и вправду не понимала. Нет.
Если б только тогда знала
О том, что не сможет воспитать своего сына, мама Лидии узнала на пятом месяце беременности.
Мы ещё можем всё исправить… врач старался подбирать слова. Перед ним сидела умная, элегантная женщина, нервно сжимавшая изящную тёмную сумочку.
“Исправить вопрос”… Сколько мне даст передышки ваше “решение”?
Не знаю точно. Год, может, два. Всё зависит…
Я всё поняла, перебила мама. Одна жизнь против целой другой. Как думаете, какой выбор я сделаю?
Я постараюсь помочь вам, чем смогу.
Спасибо. Давайте постараемся, чтобы малыш был здоровым.
У Лидии сжималось сердце, когда она наблюдала, как осыпается мама. Сколько ранних рассветов она находила её на кухне с любимой кружкой в руках, с каким-то отрешённым выражением лица… Куда смотрела мама? За окно? За горизонт? На немые вопросы отвечала коротко или не в попад, а потом удивлялась самой себе. Но когда кухня наполнялась светом, она будто просыпалась:
Доченька, что приготовить тебе на завтрак?
Лидия убегала в свою комнату, захлопывала дверь, пряталась лицом в подушку. Нельзя плакать, нельзя кричать ведь есть ещё папа, а ему куда тяжелее. Ему предстояло, возможно, потерять и жену, и ещё не рождённого ребёнка…
Именно тогда Лидия поняла: её детство закончилось. В сердце уместился новый человек чужой, взрослый, болеющий за каждого в доме. Всё было резким, нехитрым и болезненным сплошное напряжение последних лет. Она уже не была той беззаботной маминой дочкой, которая была уверена: её мир надёжен и вечен.
Этот опыт был горьким. Лидия несколько раз чуть не сбежала из дома, лишь бы не думать, какому будущему обречена их семья.
Артём родился почти вовремя. Испугавшись собственной неуверенности, Лидия поднялась по ступенькам роддома вслед за отцом встречать маму. Она боялась взглянуть на брата. Несмотря на помощь психолога, бабушки, разговоры с мамой она винила малыша во всех бедах.
Но мама нашла самый верный выход. Она протянула кружевной свёрток не мужу, а Лидии:
Возьми! Посмотри, он ведь вылитая ты! Правда!
Лидия не увидела в младенце никакого сходства. От неожиданности чуть не выронила сына, но тут же крепче его прижала.
Мама, мне страшно
Не бойся! Ты ничего не сделаешь ему плохого это же твой брат! улыбнулась мама.
Младенец захныкал, приоткрыл глазки, и вдруг в душе Лидии что-то щёлкнуло, из грусти пророс поток нежности. Тяжёлый свёрток в руках, смешной хлюпающий звук, счастливые и светлые мамины глаза всё смешалось в один большой ком счастливого находится здесь и сейчас.
Мамы не стало ранним утром.
Артёму исполнилось только десять месяцев он сопел в кроватке возле Лидии, потому что ей было проще вставать к нему ночью.
Я тебя очень люблю мамины слова в ночной тишине едва были слышны, но Лидия запомнила их навсегда.
Я знаю, мам…
Отдай Артёму всю мою любовь, сколько сможешь За меня
Мама, не говори так!
Так надо, моя хорошая… Не перебивай. Мне страшно, что я не научила тебя любить. Думала, само получится. Видишь, не так просто… Я поняла после той сцены при разговоре о сыне.
Было страшно?
Очень. Я знала, что не отступлю. У меня забирали жизнь, не спрашивая… Я не могла так поступить. Хотела, чтобы Артём жил. Но твоя доброта вот тут я сомневалась.
Почему?
Ты молода, Лидочка… Тебя ждёт вся жизнь впереди. Я не хотела лишать тебя счастья. Но сейчас не боюсь я уверена, что ты справишься.
Мам, не переживай…
Обещай только: не тащи всё на себе. Любовь и семья держатся не на одном человеке. Учись просить о помощи. Если с тобой поступят не по-доброму вычеркни этого человека и иди дальше. А доброе помни. Только так можно выжить.
Я буду стараться, мама
И Лидия держала обещание. Она попросила папу сделать большие портреты мамы: один повесила в гостиной, другой в детской. Артём знал, что красивая дама на портрете это мама. А Лидия та, кто всегда рядом и любит его без условий.
Теперь по утрам Лидия нередко сидела на кухне, сжимая в руках мамину любимую чашку с ароматным кофе по особому рецепту, и смотрела, как из-за крыш киевских домов встаёт солнце. Может быть, поэтому так больно было потерять эту чашку?
Лидия выбросила осколки, подошла к окну, задумчиво водя пальцем по стеклу, следя за тем, как вечер окутывает ближайший двор, и вдруг подумала в следующий раз обязательно согласится сходить с Романом в кино, если он ещё позовёт. Ведь папа уже дал разрешение. От этой мысли щёки Лидии вспыхнули, и она так стала похожа на маму, что Артём, подглядывая из коридора, минуту просто любовался сестрой.
Только Лидия собиралась идти к бабушке, как маленькая ладошка вдруг вцепилась ей в руку, а на подоконнике возник детский рисунок.
Вот… Я тебе нарисовал…
Чашка на рисунке была огромная и кособокая, больше стола, больше их всех: Лидия держалась пальчиками-зацепками за ручку.
Красиво, улыбнулась Лидия сквозь слёзы.
Я очень старался!
А это кто с усами? спросила она, указав на странного мужчину рядом с собой.
Роман!
А почему у него усы?
Как у папы! гордо сказал Артём. Красиво
Я и не спорю! смеясь сквозь слёзы, Лидия прижала рисунок к губам. Спасибо, малыш, спасибо
Артём нежно потрогал её лицо, смахивая слезинку.
Бабушке покажем?
Конечно!
А ты теперь невеста?
Откуда ты знаешь?
Папа сказал. Это хорошо?
Думаю, что да
Я ещё нарисую что-нибудь! Но сначала покажу бабушке мамину чашку! Артём потянул сестру за руку. Пошли!
Лидия осторожно поставила голубое блюдце обратно на полку, а потом пошла следом за братом.
Мама была права. Ох, как права… Память это главное.
Но помнить нужно не вещи, а тех, кого любишь. Пусть чашки больше нет, память о маме у Лидии никто не отнимет. Главное напоминание о ней этот шумный слонёнок Артём, который топает по коридору, задорно поёт бабушке песню, чтобы та проснулась и увидела рисунок, где есть и голубая чашка, которой больше нетВ детской бабушка сидела у окна, обхватив дрожащими руками колени. В её взгляде заскользили отражения их мамы и Лидия это увидела, когда Артём, сияя, вручил рисунок.
Вот, бабулечка, в голосе товарищеское участие и гордость, смотри, мамина чашка. Только не бойся, эта точно не разобьётся!
Бабушка долго всматривалась в детские каракули, а потом вдруг улыбнулась, такой же светлой, как мама когда-то.
Спасибо, миленький Вот она какая, наша чашка и протянула ладонь, маня Лидию ближе.
Лидия осторожно опустилась рядом. Артём устроился у неё на коленях, обвивая шею ее тонкими ручками. Они все прижались друг к другу, стараясь поймать в этом семейном круге хоть немного утратившегося тепла.
С улицы донёсся мягкий весенний ветерок, унося в открытое окно запахи сирени и детство. В этот миг Лидия вдруг заметила, как сердце внутри оттаивает, перестаёт болеть. Прошлое больше не было тяжёлым грузом оно становилось мостиком к будущему, к тому, что ждёт их всех впереди.
Помнишь, бабушка, как мама всех угощала шоколадом в эту чашку? тихо спросила Лидия.
Помню, доченька, помню Но главное, бабушка приложила ладонь к её щеке, что вы всегда вместе. И чашку новую купите А мамину любовь ни один мальчишка не разобьёт.
Артём хихикнул, уткнувшись в бабушку. Лидия прижалась к их плечам, чувствуя, как солнце скользит по её волосам и рисует в доме новые, лёгкие узоры. Она больше не боялась будущего потому что знала: даже если разбивается что-то важное, любовь помогает построить что-то новое, не менее настоящее.
Так они и сидели втроём, храня между собой то, что никакая утрата не сможет стереть память, любовь, и надежду.
