Игра без правил
Господи, Машенька! Что же это?! Почему ты в таком виде?! Кто тебя? Доченька, скажи хоть слово! закричала Валентина, едва не теряя самообладание.
Маша кинула ранец на пол и медленно осела у стены, прижав колени к груди. Ее разбитые губы чуть дрогнули, и Валентина сквозь почти шёпот уловила:
Мама, не кричи… Дай посидеть чуть-чуть…
Договорить Маша не успела: свалилась на бок, приложившись лбом к дедушкиным сапогам, и потеряла сознание.
Машенька! Валентина пришла в себя и бросилась к дочери.
Попыталась приподнять ребенка, но её собственный живот мешал сил не хватило. В глазах потемнело, почти свалилась рядом, но вовремя спохватилась. Отдёрнула себя, выдохнула поглубже и заорала, так как еще в детстве умела, так что точно знала сейчас помогут:
Папа!
Дедушка Маши, Пётр Михайлович, ковырявшийся с рассадой в парнике возле дома, услышал этот крик моментально. Глиняный горшок выскользнул у него из рук, и Пётр понёсся к дому, гадая, что могло приключиться. Внуки, конечно, радость, но ещё, казалось, рано думать о серьезных тревогах.
Валька, что там?! Тебе плохо? дверь заскрипела, и Валентина почти рухнула в объятия отца.
Папа, Маша! Срочно скорую! Быстрее!
Тревога оказалась оправданной. Машу увезли, но Валентине пытались запретить ехать с ней:
Мама, соберитесь! С вашей девочкой всё поправимо! Видите же пришла уже в сознание. Пусть дедушка поедет. А вам себя беречь надо у вас второй на подходе. Рано рожать ни к чему!
Это мой ребёнок! Я еду с вами, спору нет!
Молодой фельдшер только усмехнулся:
Поезжайте, если настаиваете. Только, пожалуйста, держите себя в руках, нельзя вам волноваться, поддержал Валентину за локоть, отвёз к машине скорой помощи и уложил в кресло.
Спасибо вам.
За что? хмурился он.
За заботу.
Ай, бросьте фельдшер хотел улыбнуться, но тут же стал суровым. Щуплый, светловолосый, совсем мальчишка, с озорной чёлкой серьёзности не прибавляло.
Как самочувствие? спросил Машу.
Вполне Лучше маме что-нибудь дайте. Она паникёрша у нас, пошутила Маша, держась за затылок. Машина прыгнула на ухабе, и девочка застонала.
Болит?
Там шишка, на затылке… Болит.
Видел я. Жива будешь! Не тошнит, голова не кружится значит, сотрясения нет. Шишка не повод для паники.
Никто не собирался паниковать, засмеялась Маша и посмотрела на мать. Мам, ты как?
Со мной всё хорошо. Объясни мне, что случилось?!
Не хочу! Маша упрямо сжала кулаки.
Вот ваши подростки фельдшер улыбнулся, искренне и тепло. Думаете, я забыл? Когда хочется только одного: чтобы все отстали хоть минут на пять? А нервы никуда.
Я не об этом
Да думала ты. Так всё нормально, Маша. Мама волнуется просто за тебя. Моя, допустим, сначала бы всем помогла, а потом ремня всыпала.
За что?!
Чтобы не лез в неприятности. Мужик должен отвечать за себя. Если надавали, значит, сам виноват.
Не со всеми по-человечески получается Маша тихо произнесла, морщась.
Потерпи, уже приехали.
А как вас зовут? снова спросила Маша, и Валентина сразу взяла её за руку.
Саша. Александр Сергеевич.
Приятно познакомиться
Вы посмотрите на неё этикет даже с шишкой держит. Молодец! Александр пожал руку девочке.
А вы мне тоже нравитесь, улыбнулась Маша, но тут машина остановилась у приёмного покоя, и Александр ловко сунул под нос Маши ватку с нашатырём.
Держись! Не устраивай нам второй обморок!
После осмотра Машу и мать отправили домой. Пётр Михайлович забрал своих девочек.
Что сказали, Валя?
Особо ничего Покой, и всё пройдёт.
А почему сознание потеряла?
Врачи говорят стресс. Валентина посмотрела на засыпающую в её руках дочку. Папа…
Потом, доча, отрезал дед. Сейчас важно другое. С тобой всё хорошо?
Уже да. Пока ждали осмотр, живот тянуло, но прошло.
Ну и отлично… Сейчас я заварю тебе чайку с мятой полегчает.
Пап, как тут успокоишься? Ты бы Машкино лицо видел!
Видел, доченька, всё видел. Разберёмся. Спокойно надо. Без слёз в истериках толку ноль. Нам новые беды ни к чему.
Валентина тяжело вздохнула, вспоминая.
Она знала, о чём говорит отец. После бабушки всё изменилось Бабушка жила заботой о семье она питала всех, приносила в дом порядок, мир и любовь. Уютный дом, дача под Харьковом, чай под самовар, смех, любимое крыжовенное варенье всё держалось на ней. Даже имена гостей не запоминала, но была ангелом-хранителем для дома.
Бабушки не стало, когда Валентине едва исполнился год. Бежала домой по Столичному рынку, где всегда покупала молоко, присела под берёзой отдохнуть, почувствовав слабость и так и осталась под тем деревом.
Мама Валентины Маргарита сошла с ума от горя, а отец забрал малышку и повёл по соседям понимал: детский обед по расписанию важнее всего. Хорошо, соседка Оля только недавно родила, и Валечка к чужим рукам приникла, покормить удалось.
Маргарита не простила себе потерю матери. Выла ночами, писала стихи, а про мужа и ребёнка забывала на ходу. Отец был простым шофёром. Светляк Валентина и мрачный Пётр встретились так же просто: она, войдя в автобус, радостно протянула ему охапку жёлтых листьев
Понравились?
Нет, мокрые…
Дождь к счастью! смеялась она.
Через три месяца она стала женой Петра, фамилию не поменяла: Самарина была и осталась. Муж старился рано: был опорой для мечтательной Маргариты, дочери, зятя, всех.
Когда не стало ни бабушки, ни деда, Маргарита как будто забыла, что живёт для дочери. Ребёнка тащили на себе Пётр и соседка Оля (она же добрая кормилица и подруга). Олейка помогала во всём: пеленать, кормить, варить суп и улыбаться, чтобы девочка не плакала.
Всё изменилось, когда Оле пришлось уехать мужа перевели в Днепр. Валентина стала справляться сама. Но Оля, хоть и переехала, в трудные моменты всегда была рядом: советовала по телефону, приезжала в гости.
Валя, дочка, росла спокойной и сильной, хоть и нежной. Всё у неё спорилось: выиграла литературные конкурсы, была проста, не капризна, но всегда хотела одного чтобы её любили.
Может, поэтому первая любовь стала и единственной. Вышла замуж за школьного друга, но счастье быстро кончилось: когда родилась Маша, забирал Валентину из роддома уже Пётр. Муж не выдержал испытание семьёй сбежал, и только отцу Валентина смогла сказать:
Папа, не держи зла. Он нам не нужен. Всё у нас только начинается, и счастье впереди.
Если девочка, как её назовёшь?
Конечно, Маша будет. Красивая, умная, как Лебедевы, упрямая, как мы, Самарины.
Пётр поддерживал дочь, хотя слышал, как она по ночам плакала, но делал всё, чтобы ей не было страшно.
Когда выписывали, приехала Оля:
Внучка! Как не приехать? и, смеясь, разбудила маленькую Машу.
Пётр засуетился, поймал малышку на руки и подмигнул дочери:
Разве забудешь, как с ребёнком? а мама Оля только крепче всех обняла внучку и дочку.
Потом повторила раз сто:
Главное, слушай свою Машу ребёнок всегда всё расскажет. Нужно только быть рядом…
Валентина часто вспоминала эти бабушкины слова, сидя с дочерью на руках и гадая что же всё-таки произошло с её ребёнком.
