Вымышленная болезнь
Алёна, ты меня вообще слушаешь? Я уже третий раз спрашиваю.
Слушаю, Егор. Всё слышу.
Так почему молчишь? Я говорю завтра надо встать пораньше и приготовить детям что-нибудь человеческое. Артём едет на олимпиаду, ему нужен нормальный завтрак.
Я приготовлю.
Алёна, ты хотя бы посмотри на меня, когда я говорю, ладно?
Она повернулась. Егор стоял в коридоре в пальто, которое так и не снял, хотя зашёл домой минут пять назад. Вообще-то она это подмечала давно он чаще всего так зависал у двери, будто держит путь на запасной выход открытым. Как будто дом не его дом, а промежуточный пункт, где надо отметиться, а там видно будет.
Смотрю. Артём встанет в шесть, я его предупредила ещё вчера.
Ну тогда ладно.
Егор кивнул и прошёл на кухню, открыл холодильник, внимательно изучил его несъедобный интерьер, закрыл как ни в чём не бывало и двинулся наверх. Алёна слушала, как он топает по лестнице ровно и уверенно, походкой человека, который уверен, что этот дом как минимум принадлежит ему в половине.
Алёна Васильева, сорок четыре года, дача в Солнечном Бору, тридцать километров от Екатеринбурга. Трое детей. Старший, Артём, пятнадцать. Средняя, Зина, двенадцать. Младший, Макар, восемь. Пятнадцать лет на даче, без светских тусовок, без подружек по соседству, без долгих разговоров ни о чём на кухне.
Взяла с журнального столика недочитанную книгу, но тут же положила обратно. Глянула в окно за окном ноябрь, тёмный и мрачный, деревья стоят, как пришибленные голые, промокшие и абсолютно фиолетовые ко всему.
Алёна помнила, с чего это всё началось. Егор тогда говорил такие красивые вещи, что хоть в мыло. Хотел уберечь её от городской суеты, от корпоративных игр, от этих вечных «да ты поняла, амиго, кто тут альфа», в которые волей-неволей сам ввязался. Мол, ты слишком прекрасна для этого цирка с конями. Ты в загородном доме, с детьми, в тишине вот она, настоящая жизнь. А всё остальное мишура, которую его коллеги с женами зачем-то коллекционируют. И она верила. Ей было двадцать девять лет, и почему бы не поверить? В первый раз.
Первые года три она вообще гуляла по обочине счастья, не замечала ничего такого. А потом начали просачиваться мелочи. Случайная фраза какой-то помощницы по телефону: «Егор Михайлович, корпоратив в пятницу, Ксения Андреевна подтвердила участие». Потом статья в деловом журнале, купленном среди витаминов в аптеке. Фото Егора на каком-то форуме: рядом женщина в малиновом платье, подпись: «Егор Васильев, замдиректора ООО Синапс, с супругой».
Она долго пялилась в этот неон жену, ухоженную, с идеальной спиной явно родом из мира, где рядом с камерой быть привычно и не страшно.
Алёна тогда промолчала. Потом решила, что надо сказать хотя бы для очистки совести. Потом передумала: Артём ещё маленький, Зина только-только родилась, а развод ей чудился каким-то взрывом вселенского масштаба. Отложила разговор на неделю, на месяц, на год. На пятнадцать лет.
Егор ни разу в лоб не говорил: ты тут на даче, а я в параллельной реальности живу. Но и не скрывал особо. Просто не говорил. Возвращался поздно, иногда очень поздно. «Работа», конечно. И работа у него и правда была дослужился до замдиректора крупного холдинга, зарабатывал нормально, дом в Солнечном Бору просторный, дети в приличной школе, у Алёны машина и карта без лимита. Вроде бы всё так, как надо.
Про мифическую болезнь она впервые узнала от соседки Ирины Петровны, семидесятилетней крепышки из соседнего участка. Как-то спросила между делом, на ходу:
Алёночка, слухи тут, говорить не хочу… У тебя что-то с здоровьем серьёзное? Говорят, не выходишь потому что?
Кто говорит?
Люди, кто ж ещё. Твой муж, наверное, упомянул. Я толком не в курсе, но Валя Петровна слышала от коллеги Егора. Ну как, правда?
Алёна тогда соврала всё у меня прекрасно, просто люблю тишину и чай с малиной. Ирина Петровна кивнула, отстала. А Алёна зависла потом на кухне, глядя в стену.
Значит, объяснил всем её отсутствие болезнью. Не разводом, не «так сложилось», не «жена поехала по патриотическому обмену в Тюмень», а болезнью. Как удобно. Болезнь это святое: сразу жалко, вопросы отпадают, ну а он почти святой.
С тех пор она начала фиксировать детали, иногда даже записывала, а потом пугалась и уничтожала записки вдруг дети или он найдёт.
Однажды, когда Макару было три, она увидела в телефоне Егора сообщение. Он забыл его на стуле, а экран сам вспыхнул. Она не собиралась лезть, но всё равно выхватила глазами пару слов: «Ксюша» и «после банкета». Остальное проигнорировала пошла играть с Макаром.
Ксюша. Вот та самая с кольцом на фото.
Ночью не спала, но не потому что «ах, сердце разорвалось, рыдаю». Просто лежала, крутила мысли. Давно ведь знала, просто не разрешала себе подумать об этом официально. Разница между подозревать и знать оказалась… ну, не такой уж большой.
Утром снова встала, разбудила детей, накормила, отвезла Артёма в школу. Жизнь шла.
Почему не уходила? Много причин, и если быть честной до конца ни одну не хочется выпячивать. Во-первых, дети. Как объяснить Артёму, что теперь папа только по воскресеньям? Зина трудный возраст, никаких нервов не хватит. Макар вообще папин: Егор уделял ему особое внимание почему-то. Короче, дети причина весомая.
Но ещё был страх. Не одиночества или бедности скорее, что невозможно взять и начать всё заново. Пятнадцать лет уездной хозяйки: умею готовить, водить, чинить кран, разговаривать с учителями. А про реальность за околицей ноль, уехала туда слишком давно и всерьёз.
Была и почти постыдная причина: когда все уснут, вспоминала, как когда-то его любила. По-настоящему. Тот Егор, который дарил ромашки и вешал на уши макароны про вечность, был, и даже, кажется, существовал. Куда делся, когда исчез не скажет никто, но был.
Вот так и жила.
Ноябрь в тот год выдался особо унылым. Дни короткие, Макар болеет, Зина зубрит домашку, Артём пропадает на тренировках. Егор дома бывает редко. Говорит командировки. Алёна уже и не спрашивает давно нет смысла.
В тот вечер она убирала в спальне. Не в своей в общей, где Егор останавливался, если задерживался дома. Нашла на тумбочке его зарядку, блокнот, а ещё упаковку таблеток с его фамилией, видимо, от сердечной аритмии. Знала, что таблетки нужны ему регулярно: иначе ни работы, ни вечеринок.
Подержала в руках, посчитала почти полная пачка, пропустил приём. Или просто забыл, но с его рассеянностью запросто. Решила позвонить. Телефон не отвечает вне зоны. Написала сообщение не доставлено.
Вспомнила: у Егора банкет во флеш-отеле «Северный вейдер» стеклянное здание в центре города с золотым фасадом, мимо когда-то возила Макарку к врачу. Мысли про таблетки и сердце напугали настолько, что думать она перестала: сунула пачку в карман, натянула куртку и вышла.
Мам, куда пошла? выглянул Макар с лестницы, и без того розовый после болезни.
В город ненадолго. Артём дома?
Дома, в душе. Мам, мультик можно?
Одну серию и баиньки.
Одна?! Мам!
Ты болел. Тебе спать надо, герой.
Ну маам…
Одну! Скажи Артёму, что я скоро, максимум два часа.
Быстро обулась и выехала. По промозглой трассе вела на автопилоте куда глаза смотрят. И всё думала о странном: едет в город вечером не по нужде, а… потому что сама решила. Последний раз вечером в городе была при оказии, когда Артём руку сломал. Теперь огни, люди, витрины. Странное ощущение: что-то внутри шевелится, проклёвывается.
«Северный вейдер» был там, где надо. Машина припаркована, на входе охрана:
Добрый вечер, мероприятие закрытое.
Я жена Егора Васильева, у него лекарства остались дома, они могут ему понадобиться прямо сейчас.
Охранник почти с уважением спросил, подождать потом пропустил.
Респектабельный холл, пахнет только что помытым полом и ананасами. На входе строгая молодая девушка, администратор.
К кому?
К Егору Васильеву. Лекарства привезла.
Секундочку…
Проверили по телефону, указали путь банкетный зал на втором этаже.
Она шла по лестнице, каблуки стучали по мрамору так громко, что хотелось снять обувь к чёрту, но поздно. Думает только о ступенях, а не о том, как выглядит.
В коридоре голоса, смех, шум. За дверью жизнь, которую Егор строил пятнадцать лет без неё. Прежде чем войти, остановилась. Просто остановилась, потому что понимала: вот сейчас переступлю и что там, я не знаю.
Открыла.
Большая банкетка, столов двадцать, все в блеске и нарядах. Егор у стенки, в сером костюме, с бокалом, рядом несколько важных лиц и она. Ксения, та самая. Узнала сразу.
Алёна сделала шаг, ещё один. Несколько человек посмотрели на неё без интереса пальто не в дресс-коде, ну и ладно.
Остановилась недалеко и слышит, как Егор говорит:
…Георгий Юрьевич, у меня личные обстоятельства, жена болеет. Давно и тяжело. Потому я один, или вот Ксения со мной для поддержки. Тяжело держаться, сами понимаете.
Врачи говорят, не перевозить, ей спокойнее на природе. Дети к ней приезжают. Она очень сильная.
Георгий Юрьевич кивает, Ксения берёт Егора за руку.
Алёна подходит ближе. Егор замечает её с третьей попытки: лицо сначала полное непонимание, потом гримаса, для которой нет названия.
Алёна, тихо.
Достаёт из кармана таблетки, кладёт на стол.
Забыл дома, говорит спокойно, даже удивилась себе, что голос такой ровный. Подумала, это важно.
Егор рот открыл, закрыл.
Спасибо… Я не ждал.
Понятно.
Смотрит на Георгия Юрьевича. Тот смотрит на неё так, что всё уже понял.
Очень рада познакомиться, говорит она. Я Алёна Васильева, жена Егора. Здорова, как видите. Просто люблю деревню.
Георгий Юрьевич кивает. Глаза умные.
Поворачивается к Егору.
Егор, в понедельник я буду звонить юристу. Подам на развод. Дети со мной.
Не ждёт ответа, сразу к выходу, пока тишина за столом такая густая, что хоть ножом режь.
На лестнице села на перила. Не ноги трясутся просто секунду подышать. Ждала боли или злости, а пришло что-то другое как будто первый вдох на морозе. Не рвущая эйфория, просто воздух.
Вышла к машине. Посидела немного, потом решила: список дел конкретный. Юрист соседка по университету Юлия, кажется, телефон сохранился. Дети объяснить проще, чем думала. Дом на Егоре, надо разузнать, что по закону. Работа не работала пятнадцать лет, но вспомнить можно. Главреды в квартирах не растут, конечно, но кнопки на клавиатуре не забываются.
На трассе домой знала, что дорога та же, а она другая. Объяснить не могла, но чувствовала.
Дома горит свет на кухне Артём ждёт, не спит.
Мам, ты долго…
Задержалась, сын. Не спишь?
Не охота. Всё нормально?
Села напротив.
Артём, ты помнишь, мы говорили иногда надо делать трудные вещи?
Он кладёт учебник.
Помню. Когда секцию бросал.
Тогда тоже. А сейчас в семье перемены. Скоро все расскажу, но знай не бойся, хорошо?
Взгляд его, папин, но взгляд острый. Мой характер.
Разводитесь?
Наверняка.
Пауза.
Так и думал, спокойно. Я, мам, взрослый уже, не маленький. Всё вижу.
Вот тебе и бережёшь от жизни. Зря молчала выросли сами, всё видят.
Прости, сын.
За что?
Что молчала. Думала, что защищаю вас.
Мам, не надо. Всё будет окей.
Обняла его со спины, он не отстранился, только плечи напряг подросток.
Ложись спать, олимпиада же завтра.
Ага, и ты ложись.
Не легла пила остывший чай на кухне, смотрела в окно. Телефон выключила Егор звонил, писал Надо поговорить. Важно. Заблокировала.
В ближайшие дни тихо. Егор не приезжал, дети своими делами. Артём взял второе место на олимпиаде, Зина получила пятёрку по математике, Макар бегал как огурчик. Жизнь продолжалась.
Нашла телефон Юлии в блокноте, позвонила.
Юль, привет. Мне нужен юрист. Собираюсь разводиться.
Юля:
Приезжай, когда можешь. Завтра в офисе с десяти.
Приехала впервые за сто лет в город не по делам детей, а по своим. Юлия не изменилась, только седины добавилось. Деловой разговор, всё по полочкам дом нажит вместе, делится, да еще и дети на её стороне. Журналистка из прошлого, оказывается, может найти свою нишу опять.
Почему сейчас, а не раньше? спросила Юля.
Раньше всё казалось не тот момент. Всё отложишь, а потом оно само как-нибудь А потом наступило «потом». Егор выдумал мне болезнь, живёт с этой версией и не считает нужным даже говорить. Вот тогда и щёлкнуло хватит.
Юлия только кивнула.
Потом документы. Делаешь что-то, и страшно меньше.
Вечером сидела в кафе у окна, ела суп просто так, одна, впервые за сто лет. Почему-то приятно.
В выходные Егор приехал, как ни в чём не бывало. Уселся на кухне, ждёт серьёзного разговора.
Алёна, ты сцену учинила, ты понимаешь, что на работе теперь вопросы…
В ответ:
Я просто привезла тебе таблетки. Тебя никто не звал, а ты о моей болезни врал людям годами.
Тот же жест руками по лицу.
Давно всё знала? Егор тихо.
Лет десять, как минимум.
Что ты хочешь?
Всё сказала: дети и дом остаются со мной.
Он смотрит, будто заново знакомится с человеком напротив. Понял ли не факт, но местами проникся.
Дети знают?
Артём догадывается, остальным расскажем вместе.
А ты не пожалеешь?
Может быть, о чём-то когда-нибудь. Но не о том вечере.
Он ушёл. Макар тут же:
Мам, сегодня со мной спать можешь?
Конечно, малыш.
Утром чай и вот обычная жизнь: ребёнок с самолётиками на носках хочет маму рядом ночью.
Через пару недель Юля шепчет новости: у Егора неприятности, главный теперь ценит честность, просит уйти по собственному.
Согласился?
По слухам да.
А Ксения?
Взяла паузу. Но тебе-то оно надо?
Нет, не надо. Это всё его конструкция развалилась по швам, не из-за скандала, а потому что внутри пусто было.
В декабре выпал первый снег Макар радостно вопит: Мама, смотри белое! Сколько лет не встречала утро без тяжести на душе.
Документы в январе подали. Дети остались с ней, дом договорились о выплате доли в течение нескольких лет. Без драк, шумных сцен и трагедий.
Егор приезжает по выходным Макар виснет на нём. Зина разговаривает прилично, но ровно, Артём уже почти по-взрослому. Алёна в эти дни занимается своими делами, и это правильно.
В феврале написала бывшей однокурснице Оксане та работает в городском онлайн-издательстве.
Осень! Ты в Екатеринбурге? Приезжай, познакомлю с главным!
Я не уверена, могу ли работать сразу…
Да ладно тебе. Просто посмотри никто насильно не заставит.
В редакции люди проще некуда, кофемашина шумит, все пишут что-то на ноутбуках, главный Антон, лет сорока, без сюсюканий.
Знаешь кнопки напиши три страницы про что угодно, посмотрим.
Долго думала в итоге написала про женщин, которые заново учатся жить для себя. Не автобиография, а взгляд со стороны. Антон позвонил сам:
Хорошо пишешь. Можешь три материала в месяц для начала сделать?
Договорились.
Оксана орёт в трубку: Говорила же тебе!
Вот так вот: весной снег тает, Макар выходит к яблоне смотреть, почки есть или нет. Зина взялась за огород читает про рассаду. Артём зубрит историю с ней. Первый материал в мартовском номере. Второй про библиотеки. В библиотеке ей говорят: Книга это когда не один.
В мае вместе с Зиной сажают рассаду умываются на крыльце, Зина вдруг говорит:
Мам, ты изменилась.
В смысле?
Ну, как будто стала здесь, а не где-то. Наблюдаю за тобой.
Ты за мной следишь?
Все дети наблюдают за родителями, нормально.
Посмеялись и Макар тоже, подхватил смех просто так.
Егор позвонил сам просто поинтересовался, как она, услышал хорошо, и всё на том. Это странно и обидно, но не портит уже настроение.
Она стояла на веранде, вдыхала запах майского леса, и вдруг поняла жизнь выстроилась по-другому. Не так, как хотелось, но и не катастрофа.
Точно знала: Артём скоро закончит школу, зайдётся своим делом. Зина хорошая, сильная. Макар ещё год будет фанатеть по динозаврам, потом сменит увлечение. Работу снова любит, Адвокат чудо. Оксана тот же человек. Ирина Петровна носит варенье хотя дети его не едят, но как-то теплее от этого на душе.
Лето пришло нежданно. Первый опубликованный материал с фамилией Зина распечатала, на холодильник повесила. Артём прочитал, сказал: Мам, хорошо пишешь.
А у тебя мечта есть?
Хочу стать историком, учителем. Не смешно?
Нисколько. Это важно рассказывать, откуда что берётся.
Дети смотрят и делают свои выводы. Самое главное, что она в нужный момент нашла силы идти дальше, и они это видели.
Август жара. Съездили на озеро, Макар плещется, Зина читает, Алёна смотрит на небо.
Мам, я умею на спине! Работать руками не обязательно!
Мудрое жизненное кредо.
Это что, метафора жизни? интересуется Зина.
Нет, чисто про плавание.
Макар вылез, брызнул водой.
Мам, когда папа приедет? С динозавром?
В воскресенье. Дома уже стоит большой зелёный.
О, анкилозавр! У него хвост как булава, представляешь?!
Теперь знаю.
Это самая лучшая защита.
Ты хороший человек, Макар.
Смотрит с удивлением: Мам, странно говорить просто так!
Всё равно.
Пожимает плечами, уходит смотреть на воду.
Вечером кукуруза, книги, тихая музыка из комнаты. Телефон незнакомый номер: редактор журнала Своя Поляна, зовёт на собеседование.
Готова?
Готова.
Макар кричит:
Мам, кукуруза готова?!
Почти!
Я умираю!
Анкилозавры ждали дольше!
Это нечестно! смеётся.
Обычный вечер. Самый обычный. И именно поэтому особенный.