НЕБЛАГОДАРНЫЙ ГРИША
Утром муж позвонил Ирине прямо в отдел, и голос его прозвучал, как будто издалека, будто сквозь сырой туман над Днепром: после работы он идет к Петровым отмечать свой профессиональный праздник.
Если хочешь, приходи, равнодушно бросил Гриша, будто уверенный, что она останется дома: читать старую книгу или бесцельно кликать мышкой на мониторе.
Хорошо, нейтрально ответила Ирина, но в обед, будто по велению неведомых сил проходящего сна, отправилась в универсам за подарком мужу. Женщины жужжали у стойки парфюмерии, смешились, будто бы пчёлы около липы на Крещатике.
Взгляд Ирины тут же прилип к флакончику дорогого одеколона на матовой коробочке красавец с наглыми глазами и улыбкой, будто все ему дозволено. Прямо как её Гриша.
Продавщица искусно заворачивала подарки в золотистую фольгу, лепила бантики, как салфетки в ресторане на Подоле. Вместе с запахом духов подкралась старушка, криво усмехаясь:
Эх, девки, вот одеколонами потчите своих мужиков, а нюхать будут другие и смотреть на галстуки тоже, сказала она, голос её будто прозвучал из глубины памяти.
«Девки» засмеялись, а Ирина вдруг ощутила, как это всегда: она для Гришеньки, а Гришенька для всех остальных. Молодость была как весенний сон, она любила его до беспамятства, а он позволял быть любимым с ленивой снисходительностью. Учился заочно? Она по ночам писала за него контрольные. Дети появились она взяла заботы на себя, как несет воду в ведре по ступеням старого дома.
Поначалу он был благодарен, а потом привык к её вниманию и принимал, как положенное. Со стороны будто идеальная семья: финансовый достаток (где гривны считают, будто рубли), мирные вечера, послушные, умные дети. Но дети выросли и уехали в Запорожье и Львов. Ирина осталась с мужем и почувствовала, что чего-то важного не хватает в её жизни.
Мама тогда, 20 лет назад, была против свадьбы: «Смотри, он же такой красивый, знает об этом, любит себя, упрямила молодую дурочку. Красивый мужчина общий мужчина. Все будут смотреть, а ты будешь просто рядом». Тогда: пункт первый нелюбимая жена. Пункт второй ей уже 43 года, пункт третий она никому не нужна
Ирина подошла к окну. Город плавился в весенних лучах. «Скоро женский праздник, подумала она без всякой радости и тревоги. И что? Опять одна Почти вся жизнь прожита А впереди что?»
С улицы донеслось весёлое чириканье, потом на стекло резко застучали лапки. По карнизу бродил растрёпанный воробей, косил глазом на Ирину, как будто приглашал её в странный мир сновидений.
«Это знак», подумала Ирина, и тут же настенные часы вдруг грозно забили, будто зовя к переменам.
«Значит, время есть. Пункт первый если нас не любят, будем любить себя сами»
Она хлопнула дверью, полетела вниз по ступенькам, как по спирали сновидения: сначала в парикмахерскую, потом в магазин
К половине седьмого зеркало смотрело на Ирину, как чужой наблюдатель. Она сидела в кресле, чуть покачиваясь, будто плыла по реке в ночном Киеве. Маленькое чёрное платье, короткая стрижка, модная растрёпанная челка с триколором, а взгляд глубокий с тайной (подведённый, затушёванный, как тени от фонаря на мосту), губы чуть тронуты карандашом и жидкой помадой с блеском: пухлые и хитро изогнутые.
«Пункт второй: в 40 лет жизнь только начинается»
Она прошла на кухню, вернулась с бокалом вина из Мариуполя, чокнулась с отражением:
Пункт третий а нужен ли нам муж, который не смог разглядеть такую женщину?..
Стоит ли уточнять, что у Петровых Ирина появилась, слегка покачиваясь на тонких шпильках, как будто шла по крыше старого дома. Общая растерянность мгновенно несколько мужских рук протянулись: помочь снять пальто, предложить стул или яблоко, будто в садах Подолья. «Ой Что вы говорите?! И мой муж здесь?.. Я сразу не заметила»
Гриша был ошеломлён, сбит с толку неожиданной атакой, подавлен всеобщим восхищением.
Утром, решив взять реванш за вечернее фиаско, он проворчал своим прежним голосом, будто с другой стороны сна:
Мы вообще-то будем завтракать? Но ошибся, потому что рядом теперь была совершенно другая женщина, не «принеси-подай».
Рядом сладко сопела тонкая, капризная и уверенная Ирина.
Не разворачивая трицветную растрёпанность, она капризно промурлыкала:
А ты уже приготовил завтрак, дорогой?
Потянулась, засыпая снова, и подумала: «Вот так, милый. А иначе придётся вспомнить про пункт третий»Теперь всё иначе пусть жизнь раскроется, как новая глава. Может быть, Гриша поймёт однажды, как много потерял, а Ирина уже больше не будет ждать благодарности или признания. За окном щебетали воробьи, купить кофе и свежий круассан казалось заманчивой мечтой. Она, наконец, улыбнулась своему отражению настоящей себе, открытой миру. Теперь её собственные желания утихали по весеннему Киеву, как ветры над водой.
День только начинался, и Ирина впервые за долгое время чувствовала себя свободной.
