Мамины рисунки
Ну что, Мишка, подкинули тебя к нам? спросил у внука Егор Петрович, щурясь на солнце, сквозь которое с трудом различал на крыльце худого паренька в потертом свитшоте и выцветших джинсах.
Почесав больное бедро и удобнее устроив ногу, дед снова взглянул на Мишу тот, опершись о забор, молча глядел в никуда, вишнями набитые щеки надулись, волосы нечесаные, в сторону торчат.
Заставить тебя, Миша, хоть чтото надеть новенькое целое испытание! жалуется всем Тамара, мать его.
После душа аккуратно расчесывай волосы, молодой человек! наставляла его парикмахерша, водила по его жесткой рыжей шевелюре гребнем, с боковым зеркалом, любуясь: Вот красавчик получился!
Как только выйдут из салона, мама расплатится гривнами (хотя, по правде, Миша сам бы мог заплатить ему уже шестнадцать), он тут же трясет головой и огненный чуб топорщится во все стороны.
Ты хоть посмотрел, как выглядишь?! Верни все на место! Держи расческу, сейчас я сама тебя прилично причесываю!
Не надо. Я всё равно не буду ходить под корову, ясно? огрызается Миша, сжимая плечи. Пройдет вперед и ждет маму у метро.
Огромные, волочащиеся по земле джинсы, продранные на коленях, фланелевая рубашка, часть заправлена, часть наружу, расписные резиновые браслеты всё выбрано и куплено им на выданные к дню рождения деньги, чем до глубины души вывел Тамару. Отец только посмеялся ну, мальчишка растет, пусть побунтует. Не новый этот фокус
А мама в нем раздражало всё вплоть до кроссовок с разноцветными шнурками и многочисленных цепочек, что расхлябанно болтаются на нем. Да хоть бы нормальной походкой стал ходить! А волосы
Никакие разговоры про сложный возраст и желание самовыразиться Тому не успокаивали. Плевать! Пусть он учится на твердую четверку, но она замечает только раздражающее.
Это же твой сын, Тома! Кровь от крови, вздыхала свекровь, Нина Ивановна. Оставь ты его в покое. Чем больше его придавливаешь, тем дальше он выскользнет, вот увидишь.
Вам хорошо говорить! Вы его раз в год видите, а я каждый день с ним! Это невыносимо!
Саша, ну скажи чтонибудь! взмолилась она к мужу.
А тот лишь отводил глаза и молчал.
На дворе Миша стоял у мусорки, ловя на себе взгляд матери, и демонстративно плюнул по дуге.
Тут дворник суровый, загорелый мужик с размаху хлопнул его по спине:
Ушёл! Позорище! хрипло произнёс и показал рукой к воротам.
Миша было хотел осадить дворника, но Тома сильно схватила его за руку, быстро увела.
Всё! На лето к деду, достаточно с меня, шипела она на эскалаторе, возвышаясь над сыном. Поживёшь у деревни, а я пока пособия почитаю, книжек про воспитание этих талантов! А стонать бабе Нине только попробуй, защитников и так вокруг тебя Выросший хулиган не моя забота, понял?!
Миша плотно сжал губы, смотрел исподлобья на мимо проносящиеся лица в метро, цветные футболки, сменяющиеся лампы. Хотелось спрыгнуть вниз, в темноту туннеля подальше от всего: от ее приторного одеколона, от вечного срыва на крик и осуждающего взгляда.
И пусть! Поеду! отрубил он. Хоть отдохну от пилы.
Хотел еще что-то добавить острое, обидное, но тут у низа эскалатора кто-то споткнулся. Девчонка в длинном платье, с сумкой, книги вывалились, она за очки, благодарит людей, роняет книжки снова
Разойдитесь! жестко оттолкнула девочку Тома, протянув руку за Мишей. Он сорвался и, оглянувшись, встретился взглядом с ботанкой. Та выглядела растерянной, всё время извинялась.
Красивая мелькнуло у него, но зачем же на неё так наезжать? Противно
Миша быстрей засеменил к поезду, вскочил в вагон и намеренно уехал в другую сторону, оставив мать одну.
Вечером дома, на звонки и сообщения Миша отвечать не стал зачем, если ему уже аж целых шестнадцать?
Тома встретила его с размазанной тушью не иначе как пару раз разрыдалась. Скандал, обвинения дикарь, оболтус, ничего толком не читает, куда катимся, Александр?..
А Миша прошёл мимо, в ванной вылил на свою макушку флакон ядовитожёлтой краски, намыл, выдержал, смыл, посмотрел в зеркало и раскорчил забавные рожицы.
Ты окончательно с катушек съехал, Миша?! ахнула мать, замолчала лишь на миг, затем взорвалась громом: Вещи собрал и вон! Уезжаешь завтра, понятно?! Вон, не хочу видеть!
Миша первый раз не пригнулся, а выпрямился в полный рост мать маленькая, едва до плеч ему. Но внутри так закипело, что захотелось закричать:
Прекрасно! Сам уйду. Живи тут одна. Всё по инструкции. Ты и отца выживешь, вижу. А уходить их тебе, не мне Не хочу быть при этом!
Он хлопнул дверью и ушёл к себе.
Позже к нему зашел отец:
Миша, мама плачет
Всё равно. Выгнала меня ее решение.
Как будто он с матерью не сжился с самого детства. Тома всегда мечтала о дочери: платьица, куклы, девичьи радости Да только родился мальчик, а как общаться с сыном никто не объяснил.
Мальчиков надо в ежовых рукавицах держать, спуску не давай сопьётся или по тюрьмам пойдёт словно охота на дикое зверьё.
Отец иной раз не выдерживал:
Ты глупости говоришь, Тома! Я разве пью? Вырос нормальным.
Ты в другое время рос, отмахивалась она.
Постепенно она отошла от домашних заданий нервы дороже. Учиться должен, разумеется, отлично в первую очередь, потому что она его родила.
Он тоже должен и одеваться прилично, и смотреть как все. А сама себе серенькая, затесалась среди всех матерей.
Я никому и ничего не должен! крикнул он напоследок, сбежал по лестнице, а мать за ним: Одна до станции не отпущу!
У калитки в деревне прадед встречал его, за спиной уже суетилась бабушка Ира:
Пусть у вас побудет, а то вздохнула Тома, протянула сумки. Душу мне вымотал! Глянь, что с собой сделал!
Ну, балуй, да и пусть, беззлобно улыбнулся Егор Петрович. Лето на дворе такая мода. Мишка, пойдём, оладьев тебе бабушка напекла!
А баба Ира подхватила внука:
Пойдем, милый, есть. Девоньки пусть по-своему живут, а парни по-своему.
Миша тотчас укрылся на чердаке. Там под старым хламом наткнулся на красную папку на тесемках. Полюбопытствовал, разорвал завязки и увидел рисунки.
Принцессы, куклы в воздушных платьях А внизу аккуратно выведено: Тома.
Мамины мечты маленькая Тома рисовала платьица, скатывала из бабушкиных штор и скатертей. Хотела, чтобы ее сундук был полон красивых вещей, какие она встречала в сказках.
Потом, потом, когда деньги появятся вздыхала тогда бабушка.
А не хватало никогда. Из красоты доставались только рисунки на них Тамара сама была понастоящему счастлива.
Миша медленно убрал рисунки обратно, задвинул папку глубоко, а по дому вдруг захотелось тишины. Музыку выключил.
К обеду спустился к крыльцу. Дед, бывший тракторист, сидел и поманил ладонью.
Да не переживай, подлечится всё, ласково сказал он. Мать устала, времена сейчас трудные. Она привыкла рулить, а ты вырос, изпод контроля вышел. Всё пройдет.
Она меня не любит. Я, наверное, мешаю ей.
Снова уткнулся в экран телефона, а потом неожиданно забросил всё, ушёл из двора побродить, объяснил бабушке, а сам забрал зачем-то мамину папку.
В деревне все казалось кислым и смородина, и клубника, и даже воздух. Сидел у старой коряги возле пруда, швырял в воду камни, слушал музыку непотребную. Пусть мать услышит мысль: ее нет, а ему хорошо.
Поскользнулся, свалился с коряги джинсы мокрые, весь в тине. На берегу девочка в желтом сарафане, веснушки, застенчивая улыбка:
Я не хотела смеяться. Вам помочь?
Иди куда шла, буркнул Миша.
Хм А это чьи рисунки? Очень милые! Сестры?
Мои матери. Ты где роешься?!
Извините, они выпали. Это твоей мамы? К Никифоровым приехал?
А ты?
Я Наташа, мы с мамой у Романовых живем, мама здесь дышит лучше астма
Мишка вспомнил да это же та ботанка с эскалатора!
Обсудили жизнь и модные музыкальные группы, Наташа оказалась очень легкая в общении.
Вечером пригласила Мишу с бабушкой и дедом на пирог мама Наташи, Верочка, оказалась швеей. Совсем не пафосной, домашней женщиной. Они втроем долго смотрели мамины рисунки.
Хочешь, Тома к нам придет, примерку сделаем, платье сошьем, делилась Вера с Тамарой через неделю, когда в гости зашли родители. Я знаю, какое
И, правда, вечером Миша встретил маму на дорожке: легкое платье у неё, салатного цвета, с широкой юбкой. Никогда такой не видел.
Как тебе? неуверенно спросила Тома.
Здорово! одновременно сказал Миша и папа.
А дальше как в сказке шашлыки во дворе, дядидрузья, деды, все рядом. Миша жарит мясо, ворчит на деда, что тот квас расплескал, Наташа смеется, а мама рядом.
Постепенно Тома начала меняться отпускать сына, жить поновому, думать и о себе.
А потом потом к ним пришла большая радость родилась дочка. Миша на руках держать её боялся и все засматривался:
Мам, а чего она такая красная? Я тоже таким был?
Такая же хорошенькая, как ты, сказала баба Ира.
А бабушка Нина взъерошила внуку еще не выцветший желтый чуб:
Сразу взрослым родился, шепчет.
И Миша улыбнулся.
